WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Межрегиональные исследования в общественных науках Министерство образования и науки Российской Федерации ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование) Институт имени Кеннана Центра Вудро ...»

-- [ Страница 1 ] --

Межрегиональные

исследования

в общественных науках

Министерство

образования и науки

Российской

Федерации

ИНО-Центр

(Информация. Наука.

Образование)

Институт имени

Кеннана Центра

Вудро Вильсона

(США)

Корпорация Карнеги

в Нью-Йорке (США)

Фонд Джона Д.

и Кэтрин Т. МакАртуров

(США)

Данное издание осуществлено в рамках программы

«Межрегиональные исследования в общественных науках»,

реализуемой совместно Министерством образования и науки РФ, «ИНО-Центром (Информация. Наука. Образование)»

и Институтом имени Кеннана Центра Вудро Вильсона при поддержке Корпорации Карнеги в Нью-Йорке (США), Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. МакАртуров (США).

Точка зрения, отраженная в данном издании, может не совпадать с точкой зрения доноров и организаторов Программы.

Российский государственный университет им. И. Канта Балтийский межрегиональный институт общественных наук «Россия и Европа: прошлое, настоящее, будущее»

Балтийский регион как полюс экономической интеграции Северо-Запада Российской Федерации и Европейского союза Калининград Издательство РГУ им. И. Канта УДК 330. ББК 65. Б Рецензент А.Е. Шаститко, доктор экономических наук, директор Бюро экономического анализа (Москва) Печатается по решению Совета научных кураторов программы «Межрегиональные исследования в общественных науках»

Балтийский регион как полюс экономической интеграции СевероБ Запада Российской Федерации и Европейского союза / Под ред.

В.П. Гутника, А.П. Клемешева. — Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2006. — 392 с.

ISBN 5-88874-724- Монография посвящена проблемам интеграционного взаимодействия российских областей (Ленинградской, Новгородской, Псковской, Калининградской), входящих в Балтийский регион, со странами ЕС.

Показано участие этих субъектов РФ в балтийской кооперации, значение международного сотрудничества для социально-экономического развития четырех российских регионов, а также для России в целом. Проведен сопоставительный анализ регионов, выявлены их конкурентные преимущества и имеющиеся барьеры для участия в общеевропейской интеграции.

Издание адресовано экономистам, политологам, географам, экспертам в области регионального управления, бизнесменам – широкому кругу специалистов, исследующих проблемы интеграции России и ЕС.

УДК 330. ББК 65. Книга распространяется бесплатно.

© Коллектив авторов, ISBN 5-88874-724- © АНО «ИНО-Центр (Информация.

Наука. Образование)», Научное издание Балтийский регион как полюс экономической интеграции Северо-Запада Российской Федерации Редакторы Н.Н. Мартынюк, Л.Г. Ванцева.

Корректоры Н.Н. Генина, Л.Г. Владимирова Оригинал-макет подготовлен Л.В. Семеновой Бумага для множительных аппаратов. Формат 6090 1/16.

Гарнитура «Таймс». Ризограф. Усл. печ. л. 24,0. Уч.-изд. л. 18,6.

Издательство Российского государственного университета имени Иммануила Канта

СОДЕРЖАНИЕ

Введение (В.П. Гутник, А.П. Клемешев, Г.М. Федоров)

Глава 1. Формирование общего экономического пространства России и ЕС: возможности и риски для российских регионов (В.П.

Гутник)

1.1. Особенности современного этапа отношений между Россией и ЕС

1.2. Общее европейское экономическое пространство строится через регионы

1.3. Северо-западные регионы России: адаптация к меняющимся условиям или модернизация через интеграцию?

1.4. Калининградская область как испытательный полигон регионального сотрудничества

Глава 2. Социально-экономическая дифференциация в Балтийском регионе и возможности интеграционных процессов (А.В. Авилова)

2.1. Различия в уровне развития и структуре экономики стран Балтийского региона

2.2. Экономические разрывы и потенциал развития сотрудничества.... 2.3. Россия: возможности экономического партнерства в Балтийском регионе

Глава 3. Трансграничная кооперация в Балтийском регионе (И.И.

Драгилева, Ю.М. Зверев, В.С. Корнеевец, Г.М. Федоров).................. 3.1. Международные организации и программы, влияющие на развитие сотрудничества в Балтийском регионе

3.2. Трансграничные регионы

3.3. Трансграничная кооперация в Европе

3.4. Международное сотрудничество российских регионов............ 3.5. Приграничное сотрудничество и трансграничная кооперация Калининградской области

Глава 4. Политические аспекты углубления европейских области в российско-европейской кооперации (К.В. Воронов)..........

4.1. Европейский треугольник безопасности: ЕС — Балтия — Россия... 4.2. Российский эксклав внутри ЕС

4.3. Балтийская политика России и фактор Калининграда............... 4.4. Национально-государственные и региональные интересы:

Россия и Калининград

Глава 5. Сравнительная характеристика экономического потенциала Ленинградской, Новгородской и Псковской областей (А.В. Кузнецов)..... 5.1. Структурные различия трех региональных экономик............... 5.2. Сопоставление региональной экономической политики трех областей





Глава 6. Современное состояние сотрудничества трех регионов с европейскими партнерами (А.В. Кузнецов)

6.1. Ленинградская область в качестве периферии Санкт-Петербурга и самостоятельного участника внешнеэкономических связей с ЕС.. 6.2. Модель «лидер — догоняющий»: сопоставление европейских контактов Новгородской и Псковской областей

6.3. Калининградская область: конкурент, партнер или посторонний регион?

Глава 7. Перспективы усиления роли Ленинградской, Новгородской и Псковской областей в европейских связях России (А.В. Кузнецов)

7.1. Воздействие диффузии европейски прямых инвестиций в России на уменьшение региональной дифференциации........ 7.2. Значение экономической децентрализации для усиления внешнеэкономических контактов Новгородской и Псковской областей

7.3. Потенциал приграничного сотрудничества с Латвией, Эстонией и Финляндией в свете расширения ЕС

Глава 8. Российский эксклав в балтийском экономическом пространстве (Т.Р. Гареев, А.П. Клемешев, Г.М. Федоров)................ 8.1. Оценка ситуации в регионе различными исследовательскими группами

8.2. Эволюция экономики Калининградской области

8.3. Новый закон «Об Особой экономической зоне в Калининградской области»

8.4. Институционализация калининградской проблематики............ Заключение (В.П. Гутник, А.П. Клемешев)

Приложения

ВВЕДЕНИЕ

Интеграционные процессы в Европе, расширение ЕС на восток, потребность в новых институциональных формах российско-европейского сотрудничества обусловливают необходимость разработки концептуального подхода к развитию Балтийского региона как полюса интеграционного взаимодействия России и Европы, прежде всего, в экономической сфере. Одной из предпосылок и одновременно составляющей решения этой задачи является исследование современных тенденций, перспективных направлений и приоритетов развития Северо-Запада РФ как значимого субъекта международного сотрудничества в Балтийском регионе.

Проблемы, связанные с интеграционным взаимодействием российских областей, входящих в Балтийский регион, со странами ЕС, и стали основным содержанием настоящей книги.

Территория, обозначаемая как «Балтийский регион», не имеет устоявшихся географических границ. Узкое его понимание базируется на практике приграничной кооперации. В таком смысле в Балтийский регион чаще всего включают Санкт-Петербург с Ленинградской областью, Калининградскую область, выходящие на Балтику административные единицы Дании, Швеции, Финляндии, Германии, страны Прибалтики, а также северные воеводства Польши. Многие города этих территорий входят в Союз балтийских городов. Иногда это ядро более широкого региона называют «Балтийским поясом».

Физико-географическое определение Балтийского региона относит к нему территорию дренажного бассейна рек, впадающих в Балтийское море (рис. 1). Тогда в него входят Санкт-Петербург, полностью Ленинградская, Псковская, Новгородская, Калининградская области, а также юг Карелии и небольшие участки Архангельской, Вологодской, Тверской и Смоленской областей. Из зарубежных государств целиком в Балтийский регион включаются Прибалтийские страны — Литва, Латвия и Эстония, практически вся Польша, основная часть Швеции и Финляндии, больше половины территории Дании и почти половина Белоруссии, северо-восток Германии, незначительные части Украины, Чехии и Словакии.

В целях территориального планирования международной программой VASAB-2010 к Балтийскому региону отнесены Дания, Швеция, Норвегия и Финляндия, страны Прибалтики, Польша, Белоруссия, федеральные земли Германии — ШлезвигГольштейн, Мекленбург-Передняя Померания, Бранденбург, города Берлин и Гамбург. А из субъектов Российской Федерации — СанктПетербург, Ленинградская, Псковская и Новгородская области, Республика Карелия, Мурманская и Калининградская области.

В самом широком геополитическом смысле Балтийский регион включает в себя государства, имеющие выход к Балтике:

Россию, Эстонию, Латвию, Литву, Польшу, Германию, Данию, Швецию и Финляндию; к числу стран региона иногда относят также находящиеся недалеко от Балтийского моря Норвегию и Белоруссию (рис. 2). В данной работе Балтийский регион понимается в составе стран, имеющих непосредственный выход к Балтийскому морю.

С начала 1990-х годов расширяется кооперация государств Балтийского региона. Для ее координации сформирован ряд межправительственных и межгосударственных организаций и программ в различных сферах. Все более активным становится трансграничное сотрудничество регионов соседних стран.

Среди субъектов Российской Федерации в их экономическом развитии наиболее тесно связаны с Балтикой эксклавная Калининградская область и выделяемый в социально-экономическом районировании страны Северо-Запад (Санкт-Петербург, Ленинградская, Новгородская и Псковская области). Авторы ставят своей целью показать участие этих субъектов РФ, особенно Ленинградской, Новгородской, Псковской и Калининградской областей, в балтийской кооперации, ее значение для социальноэкономического развития четырех российских регионов, а также для России в целом. Санкт-Петербург отличается весьма значимой спецификой с точки зрения как производственного потенциала, так и внешнеэкономических связей. Прямое сопоставление этого мощного экономического центра с четырьмя другими областями Северо-Запада даже по столь ограниченной проблеме, как развитие сотрудничества со странами ЕС, представляется авторам не слишком плодотворной, хотя и трудоемкой работой; поэтому СанктПетербург в настоящем анализе практически отсутствует.

Рис. 2. Политическая карта Балтийского региона Но и четыре рассматриваемых области довольно существенно различаются между собой, хотя, как показывает анализ, социально-экономическая дифференциация характерна и для зарубежных балтийских регионов. Сопоставительный анализ российских регионов, выявление их конкурентных преимуществ и имеющихся барьеров в контексте развития Балтийского региона в условиях европейской интеграции и стали основным предметом исследования, результаты которого предлагаются читателю.

Важной предпосылкой анализа являлся тезис о преимущественно европейской ориентации России в своих внешнеэкономических (очевидно, и внешнеполитических) связях, о перспективности продвинутого стратегического партнерства РФ — ЕС. При этом Калининградская область — а в несколько меньшей мере и остальные области российского Северо-Запада — может выступить в качестве региона, способного стать полигоном для отработки новых форм сотрудничества России и Европы.

В отношении необходимости тесного взаимодействия России в целом и особенно ее северо-восточных регионов со странами ЕС авторы настоящей книги занимают единую позицию. Вместе с тем по некоторым вопросам в отдельных главах представлена авторская точка зрения, не всегда являющаяся консенсусной и отражающая дискуссионный характер предмета исследования.

Тем не менее редакторы и авторский коллектив считает полезным вынести на широкое общественное обсуждение и ряд спорных моментов, относящихся как к российско-европейским отношениям, так и к перспективам развития Калининградской области.

Глава 1. Формирование общего экономического пространства России и ЕС: возможности и риски для российских регионов В отношениях между Россией и ЕС наступает этап, на котором, видимо, при сохранении значимости политической составляющей, усилится экономический прагматизм. Это даст возможность развивать так называемые малые формы интеграционного взаимодействия, которые создадут необходимый фундамент развития производственной кооперации и установления подлинного доверия между партнерами. Более того, в результате произойдут, наконец, хотя бы минимально необходимые институциональные изменения, причем не только в сфере взаимодействия, но и в российском хозяйственном порядке в целом. Институциональная модернизация российской экономики может стать одним из важнейших результатов реализации концепции Общего европейского экономического пространства (ОЕЭП).

Российские регионы — прежде всего граничащие со странами-членами ЕС — смогут не просто расширять экономические связи со странами ЕС, но и реализовывать новые формы интеграционного сотрудничества при условии их большей самостоятельности. Новое качество сотрудничества регионов с ЕС является важным фактором их социально-экономической модернизации, но одновременно обусловливает возрастание региональной дифференциации и возможную конкуренцию между регионами.

1.1. Особенности современного этапа отношений между Россией и ЕС Отношения между Россией и Европейским союзом после непродолжительного периода, характеризовавшегося рядом экспертов как «кризисный» (в связи в основном с расширением ЕС на Восток) и действительно ставшего испытанием нашего сотрудничества на прочность, переходит в стадию формирования прагматического и более эффективного взаимодействия. Широковещательные заявления о создании четырех «общих пространств», сделанные на Петербургском саммите в мае 2003 г., долго не могли выйти на траекторию практической реализации, но теперь получают воплощение в виде «дорожных карт», утвержденных в мае 2005 г. на саммите Россия — ЕС. Они пока не наполнены конкретным содержанием, а представляют собой только повестку дня диалогов между представителями обеих сторон по конкретным («отраслевым») направлениям. В рамках реализации договоренностей, зафиксированных в «дорожной карте» по Общему европейскому экономическому пространству, с конца 2005 г. наблюдается активизация процесса формирования секторальных диалогов сотрудничества между Россией и ЕС. Однако многие российские эксперты (причем как противники, так и сторонники углубленного стратегического партнерства с ЕС) негативно отнеслись к «дорожным картам», расценивая их как пустые бюрократические формы.

Более того, среди российских экспертов и политиков нарастает евроскептицизм, причем базирующийся не только и даже не столько на сомнениях в реализуемости общих пространств, сколько на растущих «озабоченностях» относительно навязывания Европой своих правил, не соответствующих, по мнению российских евроскептиков, национальным интересам нашей страны.

Весьма модной становится формула необходимости «многовекторности сотрудничества», за которой, как правило, скрывается идея постепенной переориентации российских экономических связей на Восток (т. е. на Китай, Индию, страны АТЭС). Пока это лишь знаковые декларации, до реализации которых весьма далеко (ведь подавляющая часть инфраструктуры, особенно трубопроводной, завязана на Европу), но если будет политическая воля, то такой сдвиг исключать нельзя. Собственно, многовекторность торговых и иных экономических отношений можно только приветствовать, и нет ничего плохого, если наряду с Германией и Италией мы в числе важнейших партнеров будем иметь также Китай и Индию (первая страна уже относится к таковым).

Проблема, однако, в том, что переориентация на преимущественные связи с Востоком подразумевает в большей или меньшей степени отказ от европейской модели развития, от согласования российской институциональной системы с европейской (или с системами западноевропейских стран), наконец, от «европейских» ценностей, которые так ненавистны российским чиновникам, как и тот факт, что они не просто «навязываются», но и увязываются с развитием экономических связей. Требования ЕС по отношению к России уже несколько лет считаются не вполне соответствующими глобальным интересам нашей страны.

А европейская модель подчеркнуто характеризуется как «отсталая» (по сравнению с американской) и неподходящая для «возрождающую свою мощь» России. Поводом для пересмотра отношений стратегического партнерства с ЕС для некоторых российских экспертов становится и истекающий в 2007 г. срок действия Соглашения о партнерстве и сотрудничеству (СПС), которое надо либо пролонгировать, либо модернизировать, либо заменять принципиально новым документом. Если эксперты, настроенные на углубление отношений с ЕС и построение подлинно стратегического партнерства, считают в нынешних условиях оптимальным существенную модернизацию СПС, обеспечивающую движение в этом направлении1, то другие — тоже «проевропейские», но критически-скептические — полагают достаточным вместо модернизированного (и тем более пролонгированного) СПС заключить самую общую (т. е., очевидно, ни к См. разработанную под эгидой общественного комитета «Россия в объединенной Европе» (авторы: Н.К. Арбатова, Ю.А. Борко и др.) в конце 2005 г. «Концепцию модернизации Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между Россией и ЕС и заключения Соглашения о продвинутом партнерстве, учреждающем ассоциацию».

чему не обязывающую) «Декларацию», а реальное сотрудничество строить на базе «секторальных соглашений»2. Звучат и голоса об отказе от иллюзий о возможности партнерских отношений с европейцами.

Однако геополитические расчеты, базирующиеся на старых принципах «реальной политики» начала ХХ века, могут привести (и приводят) к неадекватному пониманию интересов в глобализирующемся мире. Новая парадигма интеграционного сотрудничества должна ставить в центр политики интересы индивида, интересы хозяйствующих субъектов и регионов, единство которых и образует общий, национальный интерес.

Взаимодействие между отдельными хозяйствующими субъектами, как и между регионами, неизбежно должно иметь кооперационный характер (в противном случае достаточно и межгосударственных договоренностей). Дееспособная производственная кооперация возможна даже не столько между странами с близким уровнем развития (хотя это и облегчает ее реализацию), сколько между экономиками с однородной институциональной структурой. Последнее означает, что хозяйствующие субъекты (и государство) взаимодействуют друг с другом на основе одинаковых или не противоречащих друг другу норм и правил. Правила (как формальные в виде законов, так и неформальные, складывающиеся в процессе общения) должны быть ясными, понятными, с четким механизмом реализации и контроля. Когда предприниматели говорят, что они не понимают политику государства, то рассчитывать на их активность было бы наивно. И если российские предприниматели к такому неопределенному порядку как-то привыкли, то западных данное обстоятельство раздражает особенно сильно, и оно сводит на нет все формально благоприятные условия, как, например, более низкие, чем в большинстве стран ЕС, налоги. Пусть лучше правила будут более жесткими, но однозначными и стабильными — таков рефрен высказываний большинства серьезных европейских предпринимателей, работающих на российском рынке. Но в эффективных правилах росОбоснование подобного подхода сделали Т. Бордачев и Д. Суслов в ходе обсуждения вышеназванных предложений комитета «Россия в объединенной Европе».

сийская сторона пока, кажется, не заинтересована: чего ради сковывать себя жесткими рамками, да еще и приводящими к снижению ренты?!

Нечеткая и неразвитая институциональная структура обусловливает и слабость отношений доверия или даже отношения недоверия, неприемлемые для эффективного партнерства. Чиновники ожидают от европейских инвесторов каких-то действий, направленных против российских или региональных интересов, а предприниматели, в свою очередь, ищут такие обходные пути, которые лишь позволяют им закрепиться на рынке, но вряд ли обеспечивать масштабный рост и развитие. Особенно уязвимыми становятся малые и средние фирмы, которые у нас часто всерьез и не воспринимаются, а в странах Евросоюза производят половину ВВП. Возиться с ними, при том, что объемы возможных вложений каждой из них невелики, считается неоправданной тратой сил, когда рядом бурлят мощные финансовые потоки. Но ведь их может быть тысячи и десятки тысяч, которые, несомненно, смогли бы и российский малый бизнес подтолкнуть. Надежда здесь остается только на дальновидность региональных руководителей, которые будут проявлять инициативу в создании благоприятных условий именно для инвесторов из малого и среднего бизнеса, тем более что в Европе (особенно в Германии) в этой среде есть интерес к выходу на российский рынок, сдерживаемый, однако, сильными опасениями относительно криминального и государственного рэкета.

От непоследовательности и противоречивости российских институциональных условий, да и принимаемых политических решений, страдают и крупные известные компании, причем фактор недоверия и здесь играет главную роль. Немецкие автомобильные концерны держались до последнего и остерегались (вместе с японцами) переносить свое сборочное производство в Россию, даже когда здесь уже развивали свое производство не только корейские автоконцерны, но и французские и американские. Только благоприятные таможенные льготы подвигли «Фольксваген» к изменению позиции, а «ДаймлерКрайслеру» и их оказалось мало. При этом организовывать кооперационные связи с российскими поставщиками комплектующих немецкие компании, равно как и итальянские или французские, явно опасаются. Нет доверия к российским фирмам, которые не находятся под их контролем, причем нет не только доверия к их финансовой устойчивости и надежности, но и уверенности в должном качестве производимых комплектующих, а также в своевременности поставок. Но без такого доверия настоящая международная кооперация невозможна, а значит, стабильность экономических связей всегда будет под угрозой. Вследствие этого вопрос о реальности формирования ОЕЭП как дееспособной и эффективной системы взаимосвязей и институциональных правил останется лишь предметом для теоретических рассуждений.

Нельзя не вспомнить и известный случай с попыткой компании «Сименс» приобрести контрольный пакет акций (более 70 %, который уже с имевшимися у германского концерна составил бы 75 %) группы компаний «Силовые машины», блокированной Федеральной антимонопольной службой России на том основании, что сделка привела бы к ограничению конкуренции на рынках энергетического оборудования. Как будто без этой сделки на данном рынке в России есть конкуренция. Или как будто «Силовые машины» без «Сименса» (или даже против «Сименса») укрепят свои позиции на международных рынках и станут достаточно конкурентоспособными. Ясно, что немецкая компания восприняла такое решение как недружественное, и даже обещанный контракт на 2,5 млрд евро на постройку для РЖД чуть ли не скоростных поездов типа ICE (правда, неясно, где они будут курсировать?!) не сгладил негативного впечатления.

Но надо отдать должное руководству немецкой компании, которое не пошло на свертывание деятельности в России и не стало раздувать скандал. Характерно, что сейчас «Сименс» акции «СМ» все же потихоньку приобретает (Федеральная антимонопольная служба России разрешила покупку пакета акций размером чуть больше 20 %), а проект с локомотивами подвергается корректировке. В связи с последним обстоятельством возникает смутное ощущение зыбкости и грандиозного «Североевропейского газопровода»: ведь случись резкое потепление в отношениях между Россией и Украиной, так и этот дорогостоящий проект подвергнется «корректировкам» (хотя «СЕГ», наверное, не умрет, поскольку политическая подстраховка в данном случае весьма кстати, а кроме того, он очень многих может подкормить).

Но в случае с несостоявшейся весной прошлого года сделкой «Сименса» были и другие опасения, не лишенные оснований.

Дело даже не в пресловутой оборонной составляющей «СМ», а в ожидаемой рационализации и модернизации немецкой компанией предприятий холдинга. Даже без специального анализа в качестве результатов такой рационализации вполне просматривается сокращение персонала (причем существенное, реально ухудшающее ситуацию в Северо-Западном регионе), закрытие отдельных производств, а главное, — сужение и, возможно, полная ликвидация отечественной научной школы энергетического машиностроения. В альтруизм компании «Сименс» никто не верил, то, что она будет поддерживать производство менее совершенных российских турбин (для теплоэнергетики), представлялось нереалистичным, а потому вывод был однозначным: немецкая компания стремится захватить зарубежные заказы холдинга «СМ» (а его доля производства на экспорт составляет около 80 %) и стать эксклюзивным поставщиком российских электростанций в близящийся период их модернизации. Но будет ли это оборудование (безусловно, более совершенное) производиться в России и насколько оно окажется дороже, чем традиционная продукция «СМ», сказать никто не мог. Такие опасения подкреплялись как опытом «деиидустриализации» Восточной Германии, успешно проведенной западногерманскими компаниями, так и тем, что «Сименс» предложил всего 250 млн евро инвестиций, при этом только с Индией «СМ» заключили два контракта на 250 млн долларов каждый. Нельзя избавиться от мысли, что «Сименс» все свои карты не раскрывал и вел себя очень осторожно.

Но это лишь усугубляло ситуацию.

Недоверие «Сименса» к российским госструктурам, принимавшим решение, недоверие последних к немецкой компании, подкрепляемое сомнениями экспертов и российских промышленников, привело к не самому эффективному решению — продаже «СМ» тому же «Сименсу», но маленькими порциями. Что теперь будет с российским энергомашиностроением, сказать трудно, но еще большая осторожность «Сименса» явно замедлит процесс его модернизации.

Даже этот непростой (и явно неоднозначный) случай свидетельствует об одном: для успешного взаимодействия России со странами Евросоюза (а точнее, с хозяйствующими субъектами стран-членов ЕС) необходимо выстраивать четкую систему правил и неукоснительно их соблюдать. Упор следует делать не на минимизацию убытков, а на максимизацию выгод. Только так можно укрепить доверие, уйти от неестественных элементов конфронтации в сфере экономического сотрудничества, а заодно перестроить институциональную систему взаимодействия российского государства не только с зарубежными, но и с российскими инвесторами.

Таким образом, выстраивание новой модели экономических взаимоотношений с Евросоюзом в рамках Общего европейского экономического пространства является хорошей возможностью усилить интеграционное сотрудничество на микроуровне, в том числе и на уровне регионов, что послужит как выработке оптимальных форм адаптации к европейским институтам и механизмам, так и развитию подлинного федерализма. Москва и Брюссель должны, однако, создать для этого благоприятные рамочные условия, но не брать на себя функции центров принятия всех решений.

1.2. Общее европейское экономическое пространство строится через регионы Отсутствие быстрого прогресса в реализации широкомасштабных договоренностях между Россией и ЕС, выдвижение последним все новых требований, содействующих сближению, но воспринимаемых нами чуть ли не как диктат, порождает все более растущее убеждение о «кризисе» в российско-европейских отношениях, отражающем принципиальное расхождение интересов. Вопрос ставится даже о конце европеизации России и нецелесообразности входить в интеграционные пространства, чреватые зависимостью страны от брюссельской бюрократии, которая к тому же в известной стратегии «Широкая Европа — новые соседи»

ставит нас на одну доску с Марокко или Ливаном.

Очевидно, что кризис налицо — но не в российско-европейских отношениях, а в понимании возможностей и ограничений нового стандарта взаимодействия. Это — кризис завышенных ожиданий, нетерпение и некоторый «административный зуд» при явном пренебрежении к выстраиванию интеграции снизу. Не берусь говорить об общих пространствах свободы, безопасности и правосудия, внешней безопасности, научных исследований и образования, включая аспекты культуры. Все они, безусловно, важны, и было бы неверно расценивать их как инструменты ЕС по вмешательству в наши внутренние дела (и противодействию нашим методам наведения конституционного порядка в отдельных регионах или налоговой дисциплины в отдельных корпорациях), использованию России в качестве защитного барьера против угроз с Юга, выкачивания перспективных научных и технических разработок.

В каждом из этих пространств возможно взаимовыгодное сотрудничество на качественно новом уровне, если видеть друг в друге партнера, а не объект, который можно использовать лишь в своих интересах (понятный элемент торга в данном случае превосходит все разумные границы). Однако такое партнерство, основанное на кооперативном поведении, взаимном доверии и игре по одним признаваемым правилам, не может возникнуть в одночасье, да еще по разным направлениям. Даже в близких по хозяйственному и политическому порядку странах Западной Европы единый рынок выстраивался в течение десятилетий, проходя определенные этапы и постепенно втягивая в себя все новые территории. Да и сейчас еще нельзя говорить, что создание единого рынка в ЕС (даже в рамках старых стран-членов) окончательно завершено. Национальные экономики все еще обладают немалой спецификой, что создает неравенство хозяйственных условий при формальной свободе перемещения товаров, услуг, капиталов и людей. Но едва ли кто-нибудь станет утверждать, что формирование единого экономического пространства в Западной Европе не удалось.

Интеграционные процессы в Европе во многом имеют политический характер, точнее, опираются на политические решения, опережающие экономическую потребность. Так было начиная с образования Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) и до вступления в ЕС 10 новых стран в мае 2004 г. Но эти политические инициативы и соглашения были бы обречены на провал, если бы они не поддерживали экономические силы и прежде всего интересы хозяйствующих субъектов. Экономика как бы «догоняла» политические решения, а последние, в свою очередь, корректировались в зависимости от успехов или неуспехов сотрудничества. Однако совершенно однозначно можно утверждать, что европейская интеграция основывается прежде всего на интернационализации производства, интенсификации торговли и переплетении капиталов. Политики лишь создавали рамочные условия для того, чтобы эти процессы протекали в более благоприятной среде, причем зачастую с некоторым опережением, стимулируя фирмы к еще большей интеграционной активности.

Но не менее важно и то, что Европейское экономическое сообщество изначально формировалось на относительно небольшом пространстве. Территориальная близость государств, безусловно, способствовала сближению их хозяйственных и хозяйственно-политических структур. Характерно, что чем дальше пространственно от «ядра ЕС» расположены страны-члены, тем больше специфика их интеграционного взаимодействия. Следует также подчеркнуть, что немалую роль в сближении входящих в Сообщество государств играли их регионы, причем речь идет не только о приграничном сотрудничестве, в котором задействованы в основном малые хозяйственные формы, но и об особом интересе отдельных регионов к углублению интеграции, особенно на первоначальном этапе (это хорошо прослеживалось, скажем, на примере функционирования ЕОУС). Кроме того, уже в 1958 г., т. е. через год после подписания Римского договора, появился первый еврорегион (на границе ФРГ и Нидерландов), и с тех пор их число выросло несколько десятков. Реализуя весьма узкие, локальные задачи, еврорегионы играют важную роль в вовлечении в интеграционный процесс малый и средний бизнес, местные органы власти, иными словами, они наименее бюрократизированы и наиболее приближены к людям3.

Подробнее см.: Кузнецов А.В. Российское участие в еврорегионах // Регион сотрудничества. Вып.4 (29): Новые пространственные формы развития экономики. Калининград: Изд-во КГУ, 2004. С. 5—19.

Эта логика развития важна и для формирования, казалось бы, совершенно иного по содержанию Общего европейского экономического пространства между ЕС и Россией. Не соглашения, протоколы и декларации, а реальная производственная кооперация с вовлечением в нее большого количества фирм с обоих сторон обеспечит успех в этом деле. Для этого необязательно создавать всеобъемлющие конструкции сотрудничества Москве и Брюсселю. Важно лишь принятие ими политически однозначной декларации о содействии формированию ОЕЭП, с тем чтобы с помощью этого рамочного документа конкретные программы разрабатывались на двусторонней (или трех-, четырехсторонней) основе.

Нередко можно слышать утверждение, что сотрудничества между РФ и ЕС вообще нет, а 48—50 % нашего внешнеторгового оборота с Европой и более половины накопленных иностранных инвестиций, пришедших оттуда же, — это результат двусторонних, межстрановых отношений. Но плохого в этом ничего нет:

если двустороннее сотрудничество успешно, то нужно на него и делать ставку, не печалясь о том, что трудно договориться с Брюсселем. В конце концов, не ему (т. е. не структурам, воплощающим европейскую интеграцию), а странам-членам ЕС продаем мы свои нефть и газ и не у него, а у тех же стран закупаем машины, продовольствие и медикаменты. А договоренности между Москвой и Брюсселем неизбежно будут достигнуты по мере дальнейшего укрепления и особенно диверсификации двусторонних отношений, а также — и это особенно важно — выходом их на формат многостороннего сотрудничества.

Более того, вряд ли можно рассчитывать на то, что Россия как целое образует сразу (и даже в обозримой перспективе) хоть сколько-нибудь единое экономическое пространство с ЕС. Разумеется, сотрудничество с европейскими фирмами есть не только у Карелии или Санкт-Петербурга, но и у Нижнего Новгорода, Томска, Краснодара, Красноярска, Ханты-Мансийска и т. д. Но это торговое и инвестиционное сотрудничество не обязательно приводит к столь тесному взаимодействию, которое позволяет говорить о едином пространстве. К тому же часть российских регионов (Приморье, например, или Якутия) вовсе не обязаны переориентировать свои внешнеэкономические связи на Европу, если они более эффективны на других направлениях, с другими партнерами. Но для подавляющего числа регионов европейской части РФ активному сотрудничеству с европейскими странами, альтернативы, по существу, нет.

Это сотрудничество уже сейчас может и должно приобретать новое, интеграционное качество, что и будет формировать механизмы и институты ОЕЭП. Следует пояснить, что интеграционное взаимодействие российских регионов с ЕС не означает их вхождения в эту группировку в каком бы то ни было виде (равно как и вступления России в ЕС), а лишь отражает тесное сотрудничество и кооперацию, которая близка к аналогичным формам в ЕЭС 60-х годов. Поэтому, когда мы формулируем в качестве исследовательской и практической проблемы выявление, скажем, потенциала Балтийского региона как полюса интеграции СевероЗапада Российской Федерации и Европейского союза, то при этом не подразумевается формальное обособление данной российской территории, ее выход из российского экономического пространства и включение в структуры ЕС. Однако применять термин «интеграция» (сознавая неоднозначное его восприятие и риск неверного понимания) мы считаем оправданным для того, чтобы подчеркнуть направленность сотрудничества и его характер.

В данном случае речь идет, таким образом, о включении российских регионов в единый европейский производственный комплекс (в так называемые производственные цепочки) на условиях углубленного разделения труда и переплетения капитала. Это будет означать принципиально новый для наших хозяйствующих субъектов характер взаимодействия, если, разумеется, процесс окажется широким и не ограничится единичными проектами. В результате изменятся не только количественные показатели торговых потоков и потоков капитала, но и их качество, поскольку будет происходить диверсификация торгово-инвестиционных связей (ведь регионы европейской части России ни нефть, ни газ в основном не экспортируют). Иностранный и российский капитал будет вкладываться не в добычу полезных ископаемых или эксплуатацию природных ресурсов, которых, собственно, в граничащих с ЕС регионах и нет (кроме лесных богатств Карелии), а в перерабатывающие отрасли (что в общем сейчас и наблюдается, хотя и в недостаточных масштабах). Проблема только в том, чтобы этот капитал сюда пришел. Без инвестиций — прежде всего европейских — никакого интеграционного взаимодействия не получится, в лучшем случае ситуация сохранится на уровне простого товарообмена: нефть на оборудование.

Наконец, еще одно важное обстоятельство предопределяет характер (а во многом и успех) формирования ОЕЭП: в интеграционном процессе, организованном на уровне регионов, будут участвовать не только и не столько глобальные игроки мирового рынка — ТНК, а средние и даже малые предприятия, которые, может быть, и не принесут с собой большие по объему инвестиции, но обеспечат реализацию большего числа проектов, «массовость», что очень важно для формирования предпринимательского климата и рыночных институтов на российском экономическом пространстве. В масштабах всей страны это вряд ли осуществимо, тем более за относительно короткий промежуток времени. Почему бы не перевести процесс таких изменений на уровень регионов? То, что в масштабе национальной экономики представляется мизерным, в Псковской или Калининградской областях может сыграть важную роль для улучшения экономической и социальной ситуации. Именно на региональном уровне, в рамках еврорегионов и приграничного сотрудничества можно активизировать малый и средний бизнес с обеих сторон. Недооценка этого фактора сказывается и на недостаточном внимании федеральной власти к стимулированию развития еврорегионов с участием российских областей.

Вместе с тем остаются сложные и неоднозначные вопросы:

во-первых, способны ли регионы привлекать инвестиции и организовывать другие формы интеграционного взаимодействия и, во-вторых, не приведет ли такое развитие к чрезмерной дифференциации регионов и — несмотря на все декларации — к ослаблению их связей с другими частями российского экономического пространства (иными словами — к экономическому сепаратизму)? Многое зависит от того, насколько федеральный центр осознает, что помимо вертикали власти необходима мощная федералистская горизонталь управления, и сумеют ли регионы в рамках такой горизонтали выработать самостоятельную стратегию интеграционного сотрудничества.

1.3. Северо-западные регионы России:

адаптация к меняющимся условиям или модернизация через интеграцию?

Расширение ЕС на восток в мае 2004 г. привело к тому, что общая граница с Евросоюзом у России существенно удлинилась, а наряду с Финляндией мы получили еще четырех соседей, являющихся членами ЕС. В целом это, безусловно, создает больше шансов на успешное экономическое сотрудничество с этими странами, чем является риском тех или иных потерь. И прежде всего выиграть могут как раз российские северо-западные регионы, если рационально выстроят свою стратегию на принципах постоянно растущего сотрудничества как со вновь вступившими, так и со старыми членами ЕС.

Сейчас, правда, неизбежно возникает вопрос: а могут ли регионы проводить какую-то собственную внешнеэкономическую политику в условиях «укрепления вертикалей» и определенной централизации хозяйственного управления? Действительно, последние политические новации чреваты уменьшением самостоятельности в проведении социальной и экономической политики региона, осуществлении им собственных инициатив — в том числе и в направлении интеграционного взаимодействия с другими государствами. Но результат не обязательно будет таким, поскольку (пока) принцип назначения губернаторов не предусматривает обязательности выполнения им директив центральных ведомств, административно регламентирующих хозяйственную активность.

В любом случае при едином национальном рамочном правовом и хозяйственном порядке определенная самостоятельность как предпринимательских, так и региональных структур во внешнеэкономической сфере сохранится, если мы остаемся на принципах открытой экономики и продолжаем интегрироваться в мировое хозяйство. В этих условиях возможности более активного интеграционного взаимодействия регионов Северо-Запада РФ с ЕС могут существенно расшириться. Но успех во многом будет зависеть не только от договоренностей между Москвой и Брюсселем, но и от собственной политики региональных властей.

Областей Северо-Запада это касается прежде всего, поскольку за исключением Санкт-Петербурга регион относится к менее развитой части российской экономики, уступая среднероссийским показателям на душу населения по производству продукции, денежным доходам, инвестициям в основной капитал и иностранным инвестициям. Отсутствие существенных запасов полезных ископаемых вынуждает ориентироваться на интенсивное создание преимуществ для обрабатывающей промышленности, а также сферы услуг (например, туризма, потенциал которого на Северо-Западе используется явно недостаточно).

Источниками развития могут быть только капиталовложения — как отечественные, так и зарубежные. Но существует и иная взаимозависимость — между размерами привлекаемых прямых иностранных инвестиций и интенсивностью модернизации.

Борьба за привлечение иностранных инвестиций становится всеобщей (в том числе и со стороны развитых стран) и во многом определяет динамику и качественные характеристики национальной и региональной экономики. Поэтому соседствующие с ЕС российские регионы должны вступать в активную (если не сказать жесткую) конкуренцию за привлечение капитала, и не исключено, что это будет конкуренция не только с зарубежными, но и с другими территориями России. Выигрывает тот, кто не рассчитывает только на поддержку центра, но и сам создает благоприятные институциональные условия, ибо в руках региональных властей есть мощные рычаги институционального формотворчества, а также формирования имиджа для инвесторов. Законодательство (налоговое, инвестиционное) в основе своей единое для всей страны. Но вход на рынок зависит не только и не столько от законов, сколько от административного управления. Облегчение (ослабление) административных барьеров, коррупции, соблюдение правил, недопущение дискриминации зарубежных инвесторов даже из «патриотических соображений» и под давлением местного бизнеса, видящего для себя угрозу в расширении иностранного присутствия в регионе, — все это составляющие инвестиционной политики региона.

Те, кто своевременно осознал необходимость такого регулирования, как, например, Новгородская область, стал одним из лидеров по привлечению иностранного капитала, даже не имея каких-либо конкурентных преимуществ перед соседями, которым (например, Псковской области) приходится теперь усиленно догонять вырвавшихся вперед новгородцев и ленинградцев. Дифференциация регионов при этом неизбежна, но это не должно пугать и вынуждать центр проводить политику «выравнивания».

В этой дифференциации, порожденной реальной институциональной конкуренцией, заложены стимулы к политике, которая не просто адаптируется к новым условиям, но и нацелена на региональную модернизацию.

Вместе с тем конкуренция не исключает кооперацию регионов, в том числе при создании общих проектов, взаимодействие при привлечении иностранных (и отечественных) капиталов, согласованную стратегию модернизации. Особое значение имеет совместное участие областей российского Северо-Запада в еврорегионах, хотя пока здесь наблюдается разобщенность: каждая область участвует в «собственном» регионе, кооперируясь с зарубежными партнерами, но не друг с другом. На наш взгляд, успешное интеграционное взаимодействие с ЕС предполагает и развитие сотрудничества в регионе между областями. Это обеспечит и лучшую адаптацию к новым требованиям, возникшим в связи с расширением ЕС, и необходимую модернизацию для опережающего (по сравнению с другими российскими регионами) вхождения в ОЕЭП. Опасаться разрыва общего российского экономического пространства при этом не стоит, поскольку дифференциация внешнеэкономических связей отдельных регионов вполне целесообразна, а единство хозяйственного пространства обеспечивается иными механизмами (и прежде всего — бюджетным федерализмом).

«Локомотивом» совместного вхождения регионов российского Северо-Запада в европейское экономическое пространство могла бы стать Калининградская область. Но она пока стоит особняком, как некий «посторонний» регион, пытающийся адаптироваться к новым условиям по специфическим рецептам.

1.4. Калининградская область как испытательный полигон регионального сотрудничества В последнее время проблема Калининграда превратилась чуть ли не в основную во взаимоотношениях России и ЕС, их лакмусовой бумажкой, если не сказать в карту в сложной геополитической игре. Это весьма удобный объект для выдвижения все новых требований и ограничений с обеих сторон, для продуцирования «предкризисных» ситуаций, наконец, для тривиального торга.

Вот только до выработки взаимовыгодной стратегии превращения области в район интенсивного сотрудничества руки не доходят. Приходится решать наиболее острые проблемы в пожарном порядке, вместо того, чтобы решиться на системную модернизацию региона.

Отсутствие институционального (международно-правового и законодательного в том числе) обеспечения жизнеспособности и устойчивого развития Калининградской области вынуждает местные власти по-своему, точнее, в той мере, в какой у них хватает полномочий и ресурсов, использовать механизмы Особой экономической зоны (ОЭЗ) для компенсации неудобств и издержек эксклавного положения. Удается обеспечить относительно нормальное функционирование регионального хозяйственного комплекса, хотя это и не всегда отражает официальная статистика, однако получившие распространение хозяйственные формы и связи далеки от оптимальных. И прежде всего потому, что действовавший до 2006 г. механизм ОЭЗ не вполне обеспечивал эффективную интеграцию с окружающим область пространством Евросоюза.

Проблема в том, что такая эффективная форма интеграционного сотрудничества требует не только притока инвестиций для развития производственной кооперации, но и экспортной ориентации региональной экономики. Но это осуществимо лишь в случае, если новые инвестиции расширят возможности местных производителей и повысят их конкурентоспособность. Однако вполне обоснованно опасение, что иностранные инвестиции, напротив, будут просто вытеснять и ликвидировать существующее сейчас в области промышленное производство, которое пока отнюдь не конкурентоспособно на европейском и мировом рынке, а успешно развивается лишь благодаря выполнению функции так называемого «импортозамещения» для России.

Область импортирует сырье, полуфабрикаты, машины и оборудование, используя существенные таможенные льготы, а затем основную часть продукции с большей или меньшей степенью обработки (требуется, чтобы она была не менее 30 %, а для сложной бытовой техники и радиоэлектроники — не менее 15 % по добавленной стоимости) беспошлинно вывозит в другие регионы России (импорт в 2003 г. составил 2135 млн долларов, а экспорт — только 556 млн4). При высоком качестве эта продукция заметно дешевле не только импортной, но и производимой на остальной территории России. Искусственно созданные преимущества с лихвой компенсируют почти все издержки эксклавности, но после 1999 г. калининградская продукция становится тормозом развития аналогичного производства в других регионах посильнее прямого импорта. Ведь маленькая территория, на которой проживает лишь 0,66 % российского населения, производит 35 % российского производства телевизоров и пылесосов, 34 % — рыбных и 16 % мясных консервов (подавляющая часть из импортного мяса), 6 % — мебели, немало холодильников, ковров и напольных покрытий, велосипедов и др.5 Автомобилей производится немного, но высокого качества, относительно дорогих и хорошо продаваемых. Вместе с тем в совокупности все промышленное производство в области составляет лишь около 0,6 % общероссийского, так что говорить о «подрывной роли» калининградской модели импортозамещения можно лишь по отношению к шести—десяти товарам.

Характерно, что значительная часть товаров по данной схеме выпускается под иностранными брендами (от автомобилей «БМВ» и «КИА» до холодильников «Снайге», телевизоров «Шиваки» и пива «Гёссер»), но на предприятиях с преобладанием См.: Клемешев А.П., Федоров Г.М. Развитие Калининградской области в условиях российско-европейского взаимодействия на Балтике. Калининград: Изд-во КГУ, 2004. С. 6.

См. там же. С. 8.

российского капитала. Инвестиции в основной капитал в области растут бурными темпами (быстрее, чем в других регионах Северо-Запада и по России в целом), но остаются ниже среднего уровня в расчете на душу населения. Еще показательнее то, что, имея сравнительно большое число предприятий с иностранным участием (202 в 2002 г. против, скажем, 64 в Новгородской области), Калининградская область уступает показателям по другим северо-западным регионам (кроме Псковской области) и среднероссийским по доле иностранных инвестиций в общей их сумме и по притоку иностранных инвестиций на душу населения. Так, по данным Росстата, в 2002 г., превосходя Новгородскую область по общим инвестициям в основной капитал на 18 %, Калининградская область уступала ей по притоку иностранных инвестиций на 29 %; прямых иностранных инвестиций на душу населения в Калининградской области поступило 6 долларов, а в Новгородской — 17 (в среднем по России — 28), а доля инвестиций в предприятия с иностранным участием составила соответственно 16,4 и 25 %. При этом подавляющая часть инвестиций в Калининградскую область поступает из Польши и Литвы (а при всем уважении к этим странам отнести их компании к числу технологических европейских лидеров никак нельзя, к тому же это, как правило, не прямые инвестиции), тогда как в Новгородскую область идут капиталы из Финляндии, Франции, Великобритании и Германии, а доля прямых инвестиций в последние годы здесь намного выше, чем в Калининградской области.

Очевидно, что инвестиционное сотрудничество в области далеко от того уровня, которое позволяло бы говорить хотя бы о начале интеграционного взаимодействия со странами Европейского союза. Стратегия импортозамещения сейчас наиболее выгодна региону, но выступать в качестве «пилотного проекта» более тесного сотрудничества России и ЕС явно не способна.

Однако такая стратегия, не будучи оптимальной и порождая, к сожалению, относительно большой «серый» сегмент региональной экономики, является неизбежной в условиях отсутствия иной, более эффективной, стратегии развития и даже определения места области в экономической системе России и в структуре российско-европейских отношений. До последнего времени приходилось использовать стратегию выживания и обеспечения устойчивого функционирования (ее радикальное изменение чревато слишком большими экономическими и социальными издержками), а не стратегию модернизации и интеграционного взаимодействия с соседями.

Тем не менее изменение стратегии неизбежно и даже не в столь отдаленной перспективе, поскольку вступление России в ВТО приведет к уменьшению импортных пошлин, а значит, к утрате Калининградом важнейшей преференции. Возрастает и конкурентоспособность промышленной продукции, производимой в других российских регионах (например, телевизоров, мебели), тогда как транспортные издержки для калининградских товаров скорее всего будут только расти, что снижает привлекательность «импортозамещения». Постепенный переход к экспортной ориентации производства, а также структурные преобразования (прежде всего в направлении роста доли транспорта и сферы услуг, в том числе туризма и рекреационного бизнеса) неизбежны для дальнейшего устойчивого развития области, которая будет для России не обузой, а локомотивом развития и из дотационного региона вполне может превратиться в регион-донор.

Но это возможно только на путях тесного взаимодействия с соседями из ЕС и особенно при условии притока существенных объемов капитала в те сферы, которые обеспечат модернизацию региональной экономики. Аргументы, будто такая политика ведет к растущему обособлению области от российского экономического пространства, не имеют оснований (даже с учетом «непростого» исторического прошлого региона), если мы действительно, а не на словах намерены строить ОЕЭП. Опасения, что это создаст угрозу местному бизнесу, правда, не беспочвенны, но пострадает-то в основном его «серый» сектор. К тому же разумная экономическая политика региональных властей как раз и должна обеспечивать баланс интересов и общее повышение благосостояния в области, а не сосредоточиваться на протекционизме в угоду отдельным «важным» хозяйствующим субъектам или группам.

Калининград способен и должен стать образцом интеграционного сотрудничества с ЕС. Именно в этом регионе можно отрабатывать его новые механизмы и формы, в том числе реализовывать совместную целевую программу его развития, превратив ее в «согласованную стратегию партнерства ЕС и РФ на территории Калининградской области»6 при безусловном сохранении политического статуса региона. Более интенсивная интеграция Калининградской области в экономическое (а частично — и правовое) пространство ЕС, равно как и движение по этому пути других северо-западных российских регионов, соседствующих со странами-членами ЕС, станет мощным позитивным фактором для интеграционного сотрудничества с Евросоюзом всей России в целом.

Кортунов С.В. Международный аспект развития Калининградской области: стратегия сочетания интересов // Регион сотрудничества.

Вып.1 (26): Устойчивое экономическое развитие особой территории России и международное сотрудничество. Калининград: Изд-во КГУ, 2004. С. 31.

Глава 2. Социально-экономическая дифференциация в Балтийском регионе и возможности интеграционных процессов 2.1. Различия в уровне развития и структуре экономики стран Балтийского региона Совокупность стран, образующих Балтийский регион (БР), четко делится на две группы с различным уровнем социально-экономического развития. Первую образуют высокоразвитые экономики, относящиеся к числу технологических лидеров современного мира: Швеция, Финляндия, ФРГ, Дания. Вторую — «переходные» экономики среднего уровня развития, только что присоединившиеся к ЕС: Польша, Литва, Латвия, Эстония. Россия, стоящая особняком, выходит на Балтику одним из своих наиболее продвинутых в экономическом и технологическом отношении регионов.

Различие уровней развития и отраслевой структуры экономик балтийских стран иллюстрирует таблица 1.

Как видно из этих данных, структура экономики стран первой группы может считаться постиндустриальной («экономика услуг»), в то время как в трех из четырех стран второй группы значительная часть населения еще занята в первичном секторе.

Чрезвычайно велик разрыв в показателях ВВП на душу населения: в этом отношении вторая группа стран находится ниже среднего показателя для зоны евро. Из восьми стран, образующих регион, шесть являются малыми, с относительно сопоставимой численностью населения: три высокоразвитые экономики в первой группе и три «догоняющие» — во второй.

Население и валовой внутренний продукт Источник: Statistisches Jahrbuch 2005 fr das Ausland. Wiesbaden, 2005.

S. 50, 178, 210, 242; Национальные счета России в 1997—2004 годах. М.:

Росстат, 2005. Табл. 5.1.

За полтора десятилетия, минувшие после выхода трех стран Балтии из СССР и распада СЭВ, в структуре экономики стран второй группы произошли глубокие перемены. Принципиально изменилась производственная система, из которой исчезло большинство элементов централизованного планирования, уступивших место рыночным институтам. В корне трансформировалась структура собственности — сократился государственный и резко увеличился частный сектор, занявший главное место в экономике каждой страны. Был полностью либерализован режим внешней торговли и валютного обмена. Перестроились финансовые системы, бюджетная политика и другие сферы хозяйственного управления. Начинается гармонизация национальных систем налогообложения (НДС, таможенных тарифов, косвенных налогов) с другими странами ЕС. Присоединение этих стран к Сообществу сопряжено с дальнейшей модернизацией их хозяйственного законодательства.

Одним из проявлений перемен, происходящих в структуре экономики новых членов ЕС, являются высокие темпы развития частного предпринимательства, прежде всего малого и среднего бизнеса (МСБ). Для стран второй группы характерны опережающие темпы развития МСБ даже по сравнению с остальными «переходными» экономиками, среди которых они уступают в этом отношении только Словении и Венгрии. По доле продукции малых и средних предприятий в ВВП Латвия стоит на первом месте среди 15 стран Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) (табл. 2).

Уровень развития малого и среднего предпринимательства Источник: Small and medium-sized enterprises in countries in transition.

N.Y.; Geneva, 2003.

Преобладающий тип предприятий сектора МСП в странах второй группы — микрофирма с числом занятых до 10 человек.

Такие предприятия составляют здесь от 60 до 80 % общего числа МСП. С большой долей вероятности можно предполагать, что основную их часть образуют предприятия слабо капитализированные и работающие на массовый спрос, о чем косвенно свидетельствует повышенный удельный вес предприятий торговли и услуг в общей численности МСП всех трех стран Балтии (табл. 3), а также наличие огромного числа индивидуальных предпринимателей в Польше (2,7 млн). Главное назначение этого сектора на нынешнем этапе заключается в обеспечении рабочими местами возможно большей части трудоспособного населения, поскольку уровень безработицы здесь весьма высок (до 18 % в Польше).

Отраслевая структура малого и среднего предпринимательства, Страна Обрабатывающая Строитель- Сфера Источник: Ibid.

Большое значение для создания и поддержания благоприятного предпринимательского климата имеет политика властей, которые опираются в этом отношении на рекомендации и техническую помощь ЕС. Во всех странах второй группы приняты среднесрочные программы поддержки МСП (за исключением Литвы) и на министерском уровне сформированы ведомства, занимающиеся проведением этой политики. Создана специализированная инфраструктура: финансовые институты, региональные сети консультативно-информационных центров, научные парки, бизнес-инкубаторы и т. д. Информационные сети стран Балтии включены в систему Евроинфоцентров, специализирующихся на содействии деловым контактам и налаживанию партнерства между МСП в странах ЕС.

Политика поддержки МСП подчинена общим задачам модернизации экономики стран второй группы и соответствующим образом выстраивает свои приоритеты. Так, в Национальной программе Эстонии по поддержке МСБ на 2001—2006 гг. выделяются следующие первоочередные цели: развитие человеческих ресурсов; облегчение доступа к кредитованию и информации;

развитие общей инфраструктуры поддержки предпринимательства; сокращение административных барьеров, мешающих предпринимательству. В качестве способов и инструментов реализации программы указываются: бизнес-консультирование и бизнесобразование; безвозмездная поддержка начинающих предпринимателей; предоставление кредитов и гарантий по лизингу оборудования; организация необходимого переобучения и дальнейшего обучения персонала, занятого на МСП.

Индикаторы «карты инновационного пространства 2005 года»

% выпускников научно-технических вузов среди молодежи в возрасте 20—29 лет 8,4 12,5 17,4 13,9 12, % населения с образованием выше среднего в возрасте 25—64 года 24,9 32,9 34,2 28,2 21, % занятых в производственных отраслях % в ВВП затрат на некоммерческие государственные и университетские НИОКР 0,8 0,8 1,0 1,0 0, % в ВВП затрат частных компаний на Число заявок на получение патентов на изобретения в расчете на 1 млн жителей (среднее по числу заявок в ЕС и США) 219,1 149,3 234,8 249,5 102, % самостоятельных малых и средних инновационных предприятий в общей % малых и средних инновационных предприятий, действующих в кооперации ‰ венчурного капитала в сфере высоких Источник: European Innovation Scoreboard 2005. P. 33—36.

Качество экономической среды в странах первой группы существенно иное. С точки зрения перспектив взаимодействия стран, образующих Балтийский регион, принципиально важен тот факт, что партнерами «переходных» экономик выступают страны, достигшие статуса технологических лидеров современного мира. Как видно из таблицы 4, по большинству позиций, характеризующих научно-технический и инновационный потенциал страны, первая группа стоит выше среднего уровня ЕС, а по отдельным показателям превышает его в несколько раз. Так, очень высок уровень общего и научно-технического образования в Финляндии, процент занятых в наукоемких отраслях промышленности ФРГ; более чем в два раза превышают уровень ЕС затраты частных компаний на НИОКР в Финляндии и Швеции. Во всех четырех странах намного выше среднего число заявок на получение патентов на изобретения в расчете на 1 млн жителей (в Финляндии и Швеции — превышение в 2,3—2,4 раза). Независимый малый и средний бизнес ФРГ и Швеции отличается явной инновационной направленностью, то же можно сказать о МСП, работающих в кооперации с другими предприятиями во всех четырех странах. Показатели доли венчурного капитала в ВВП в 2—3 раза превосходят средний уровень ЕС во всех странах первой группы (кроме ФРГ).

Очевидно, что неравенство уровней социально-экономического развития стран первой и второй группы носит типологический характер: «переходные» экономики решают задачу своей ускоренной модернизации в направлении сближения со странами-лидерами в условиях, созданных новым этапом европейской интеграции. Что же касается прибалтийской зоны России, то она стоит перед необходимостью выработки оптимального курса своего партнерства с формирующимся здесь новым европейским субрегионом.

2.2. Экономические разрывы и потенциал развития сотрудничества Динамика интеграционного процесса Социально-экономическая дифференциация в БР создает особую динамику интеграционного процесса, в которой выделяются несколько основных тенденций.

Прежде всего можно отметить, что на фоне общемировой тенденции к росту прямых иностранных инвестиций (ПИИ), характерной для последнего десятилетия, интенсивность ее в данном регионе повышена. У всех стран БР индекс привлеченных ПИИ был выше среднемирового, причем особенно высок он был у странлидеров. Для характеристики процессов, происходящих в регионе, существенным является то, что малые высокоразвитые экономики превратились в активных инвестиционных доноров. Швеция, Финляндия и Дания обеспечили больше половины притока ПИИ в регион. Их присутствие особенно ощутимо в торговле, банковской сфере, транспорте и логистике Латвии, всей экономике Эстонии.

Несмотря на быстрое наращивание ПИИ в странах второй группы, они по-прежнему заметно отстают от Швеции, Дании и Финляндии по величине накопленных капиталовложений на душу населения (табл. 5). В то же время по отношению аккумулированных ПИИ к ВВП разрыв почти исчез, а Эстония по этому показателю вообще является лидером в данной группе.

Накопленные ПИИ на конец года Годовой приток ПИИ Источник: World Investment Report 2005 / UNCTAD. N.Y.; Geneva, 2005.

P. 303, 308, 313—314.

Индекс привлеченных ПИИ показывает отношение доли полученных страной ПИИ в общемировом объеме ПИИ к среднему показателю ее удельных весов в мировых ВВП, активном населении и экспорте. Индекс больше единицы означает превышение среднемирового уровня привлеченных ПИИ.

Поступление в БР современной технологии и менеджмента способствует развитию внутрирегиональной торговли. Объем товарооборота в рамках региона за последнее десятилетие увеличился в несколько раз (табл. 6), причем особенно быстрый рост наблюдался у стран второй группы. Динамика товарных потоков в 1993— 2004 гг. (табл. 7 и 8) позволяет говорить об интенсификации товарообмена между странами-лидерами и «переходными» экономиками.

Рост внутрирегионального товарооборота за 1993—2004 гг.

Подсчитано по: Direction of Trade Statistics, 1998, 2005.

Товарные потоки в Балтийском регионе, 1993 г.

по горизонтали — доли остальных стран в их экспорте, %) Страна по горизонтали — доли остальных стран в их импорте, %) Страна Товарные потоки в Балтийском регионе, 2004 г.

по горизонтали — доли остальных стран в их экспорте, %) Страна по горизонтали — доли остальных стран в их импорте, %) Страна Подсчитано по: Direction of Trade Statistics, 1998 и 2005.

Как показывают приведенные данные, страны второй группы заметно переориентировали свои торговые потоки в западном направлении. При этом Польша и по экспорту, и по импорту имеет наивысшие среди всех стран БР показатели «привязки» к ФРГ, хотя в ее импорте еще сравнительно значительна доля России.

Наиболее высокие показатели удельного веса России сохранились в экспорте Литвы и Финляндии, а также в импорте всех стран Балтии и Финляндии, что свидетельствует об относительной прочности исторически сложившихся торговых взаимоотношений.

Совокупный удельный вес первой группы во внешней торговле каждой из входящих в нее стран (исключая ФРГ, в товарообороте которой доля остальных не превышает 5 %) в 2004 г. находился в диапазоне 34,3—37,8 % по импорту и 24,2—34,3 % по экспорту, что является сравнительно высоким показателем реальной интегрированности высокоразвитых экономик региона друг с другом. Эта же группа преобладает и в товарообороте «переходных» экономик: ее совокупный удельный вес в их импорте составляет 27,0—46,7 %, а в экспорте — 21,0—50,3 % (при этом, однако, львиная доля приходится на ФРГ). Внутри же второй группы интенсивность товарооборота заметно ниже, взаимная значимость этих стран сравнительно невелика, варьируя в диапазоне 0,8—25,0 % по импорту (Польша — Латвия) и 2,6—21,0 % по экспорту (те же страны). Таким образом, «переходные» экономики в большей мере ориентируются на региональных лидеров, чем на товарообмен друг с другом.

В то же время совокупный удельный вес стран второй группы в региональном товарообороте увеличивается. Сопоставление данных таблиц 3 и 4 показывает, что малые открытые экономики Балтии приобретают все большую привлекательность как рынки сбыта продукции остальной части региона. В свою очередь, их собственная продукция находит все более широкий сбыт на рынках региональных партнеров, особенно Швеции и Финляндии.

Опережающим образом растет их взаимный товарооборот.

В целом рассмотренная выше динамика внутрирегиональных торговых связей за 1993—2004 гг. свидетельствует об их заметной диверсификации. Несмотря на то, что «полюс роста» в БР явно и резко смещен к Западу, сложившаяся исторически разность экономических потенциалов создает между региональными партнерами взаимное притяжение, обусловленное преимуществами товарного обмена и размещения инвестиционных ресурсов.

Что касается России, то ее доля остается весомой в товарообороте лишь некоторых стран (Финляндии и малых стран Балтии). В экспорте и импорте Финляндии эта доля за минувшее десятилетие заметно увеличилась. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что с принятием странами второй группы общего таможенного тарифа ЕС степень защиты их экономик по отношению к продукции из третьих стран, включая Россию, повысится, что может негативно сказаться на росте товарооборота между нашей страной и данным субрегионом.

Благодаря ускоренной модернизации «переходных» экономик в ходе интенсификации их внешнеэкономических связей в БР наблюдается сокращение разрыва между показателями, характеризующими уровень социально-экономического развития (табл. 9). За минувшее десятилетие этот разрыв сократился на порядок. Сравнение с учетом покупательной способности валют дает еще более благоприятную картину (на 2004 г.): по отношению к показателю ФРГ (27,6 тыс. дол. на душу населения) уровень Эстонии составил 48 %, Польши — 42 %, Литвы — 41 %, Латвии — 36 %.

Величина ВВП в расчете на душу населения (дол. США) Источник: Statistical Yearbook 2000. — N.Y., 2003; UNCTAD Handbook of Statistics. 2005. — Geneva, 2005. P. 316, 320.

Преимущества и уязвимые места партнерства Главной целью и результатом присоединения стран второй группы к ЕС, как ожидается, должна стать их конвергенция с основной частью Сообщества по уровню социально-экономического развития и благосостояния населения. Согласно имеющимся официальным оценкам, к 2015 г. величина ВВП на душу населения «переходных» стран повысится по отношению к среднему уровню ЕС: у Эстонии — до 56 %, Польши — до 54 %, Латвии и Литвы — до 40 %8.

В указанном направлении начинает действовать институциональный режим, предусмотренный законодательством ЕС для Notes... P. 36.

стимулирования развития экономик Восточной Европы. Уже в преддверии присоединения этой группы стран к Сообществу они пользовались тремя специальными программами: PHARE (поддержка проектов модернизации, вначале только в Польше и Венгрии, затем и в остальных восточноевропейских странах), ISPA (инвестиции в структурную политику на подготовительном этапе) и SAPARD (программа для аграрного сектора и развития сельских местностей). В качестве членов ЕС балтийские «переходные» экономики получат право использовать средства структурных фондов Сообщества — в рамках программ регионального развития, реформы рынков труда и развития человеческих ресурсов, развития промышленности по обработке сельскохозяйственной продукции в аграрных районах и развития рыбного хозяйства. Насколько можно судить по опыту стран, вступивших в ЕС на более раннем этапе (Испания, Португалия, Греция, Ирландия), ассигнования из этих фондов вместе с жесткими требованиями в отношении структурных реформ, принятыми в Сообществе, способны оказать реальную поддержку модернизации экономики новых членов.

В то же время, как предсказывают эксперты, реальной перспективой для новых членов Евросоюза будет появление структурных шоков, сопряженных с ускоренным наверстыванием сложившегося разрыва. Важнейшими из них могут стать: углубление региональных диспропорций в экономике каждой страны; отставание сельского хозяйства на общем фоне модернизации экономики; экологическая проблема; сложности развития современной инфраструктуры связи; проблема перехода на евро.

Преимущества и уязвимые места партнерства с более развитыми странами ЕС хорошо иллюстрирует пример Польши9, которая была в 90-е годы лидером среди «переходных» экономик по объему ПИИ, поступивших в страны Центральной и Восточной Европы (около 30 %, или 35,3 млрд дол.). Притоку этих инвестиций в Польшу способствовали такие факторы, как устойчивый рост ее экономики и внутреннего спроса при значительной емкоСм.: Чеклина Т.Н. Прямые иностранные инвестиции и экономическое развитие Польши // Внешнеэкономический бюллетень. 2003.

сти рынка, невысокая стоимость рабочей силы и наличие льгот для иностранных инвесторов в специальных экономических зонах, а также возросший уровень доверия к деловой ситуации в стране, включившейся в международные экономические и политические структуры. Приватизация в ряде ключевых отраслей была проведена при активном участии иностранного капитала, в основном из стран ЕС, чему в свою очередь благоприятствовали снижение таможенных пошлин, либерализация валютного режима и гармонизация национального хозяйственного законодательства с нормами ЕС. Польша имеет с ведущими промышленными странами двусторонние соглашения о поддержке и взаимной защите капиталовложений.

В настоящее время в стране функционируют филиалы ТНК из числа 100 ведущих нефинансовых компаний мира. Возник сектор совместных предприятий (СП), на долю которого в 1999—2001 гг. приходилось около 20 % национальных валовых капиталовложений и не менее 4 % ВВП. Поступление ПИИ стало главным источником покрытия хронического дефицита платежного баланса. Страна смогла расплатиться с долгами и нарастить свои валютные резервы. Иностранный капитал ускорил технологическую перестройку экономики: инвестиции СП составили более 70 % совокупных капиталовложений в обрабатывающую промышленность, торговлю, транспорт, складское хозяйство и связь. Повысилась конкурентоспособность продукции ряда отраслей польской промышленности — автомобильной, производства телевизоров, мебели.

Иностранные инвестиции стали «локомотивом» развития польской внешней торговли. Объем экспорта за 1991—2001 гг.

вырос в два, импорта — в четыре раза, в расчете на душу населения товарооборот увеличился в 2,6 раза. Свыше 50 % национального экспорта и свыше 60 % импорта приходилось на долю СП.

Структура товарного экспорта улучшилась: доля машин, оборудования и транспортных средств повысилась почти в 2,5 раза (с 16 до 38 %), появились новые виды экспортной продукции. Развитию экспорта благоприятствовало то, что польские филиалы ТНК были включены во внутрифирменный обмен и внутриотраслевую производственную кооперацию. В структуре импорта выросла доля машиностроительной продукции, в том числе высокотехнологичной.

В то же время массированный приток иностранного капитала имел и свою негативную сторону. Он резко увеличил пассив торгового баланса Польши, что создает опасность для макроэкономической стабильности экономики. При этом более 80 % внешнеторгового дефицита страны формируется за счет сектора совместных предприятий. Стала актуальной проблема монополизации отдельных отраслей и производств, тем более что ряд предприятий был перепрофилирован и теперь выпускает несложные компоненты или ведет сборку, используя дешевую рабочую силу.

От быстрого роста СП несет ущерб часть местного производства, особенно малый бизнес; в Польше, как и в других странах этой группы, резко увеличилась безработица. Возросла зависимость польской экономики от мировой конъюнктуры, от банкротств, слияний и поглощений ТНК. Усилился перевод за границу прибылей вследствие применения расчетных внутрифирменных цен.

Приток ПИИ, сконцентрированный в низко- и среднетехнологичном секторах производственной структуры (пищевкусовая, легкая, целлюлозно-бумажная, производство бытовой электротехники, химическая отрасли), пока не привел к широкой модернизации национальной промышленности: доля выпускаемой ею высокотехнологичной продукции оставалась на уровне 9 % в течение всего последнего десятилетия. Филиалы ТНК применяют имеющиеся у материнских компаний технологии, мало вкладывая в НИОКР непосредственно в Польше. В силу этого иностранный сектор экономики приобретает анклавные черты: ожидаемых масштабов передачи современных технологий в национальный сектор не наблюдается.

Однако и при этих отрицательных последствиях привлечение ПИИ считается необходимым прежде всего потому, что от него коренным образом зависят экономический рост и повышение конкурентоспособности польской продукции на внешних рынках.

Польша соперничает с другими странами Центральной и Восточной Европы за эти финансовые ресурсы. Принят пакет мер под названием «Прежде всего предприимчивость», в обеспечение которого предполагается изменить около 50 законов с целью ликвидации многих бюрократических препон, мешающих развитию польского частного бизнеса.

Масштабы ПИИ в трех малых странах Балтии гораздо скромнее, чем в Польше, но их экономический эффект весьма велик.

Так, в Эстонии благодаря вложениям финского и шведского капитала («Нокиа», «Эрикссон») движущими отраслями экономики стали информатика и производство средств связи. В Латвии развиваются сети субпоставщиков в текстильной промышленности, информатике, производстве электронного оборудования10.

Для стран Балтии, однако, проблемным является такой аспект интеграции со странами первой группы, как взаимодействие финансовых систем. Этот сектор их экономик в процессе либерализации «открылся» практически полностью, в результате чего иностранный капитал занял в нем доминирующие позиции. Приток иностранного капитала был следствием осознанного выбора балтийских стран в пользу привлечения внешнего стратегического инвестора — после банковских кризисов, пережитых этими странами в 90-х годах. Партнерство с иностранным капиталом позволило увеличить степень диверсификации банковских систем, сократить издержки финансирования, повысить его эффективность и уменьшить риски кредитных операций, ускорить интеграцию с международным финансовым рынком. Оно увеличило и объем средств, необходимых для рекапитализации имеющихся банков, повысив общую устойчивость этого сектора экономики.

В то же время преобладание иностранного капитала в столь стратегически важной сфере экономики малых стран Балтии сопряжено для них с немалым риском. При неизмеримо больших финансовых возможностях, которыми располагают высокоразвитые партнеры, оно создает барьеры для доступа в эту сферу национального капитала, ресурсы роста которого невелики уже в силу ограниченности размеров национального рынка. Кроме того, возникает проблема уязвимости малых экономик Балтии в случае каких-либо серьезных пертурбаций в мировой экономической системе. Иностранные партнеры могут использовать местную банковскую сеть в качестве буфера, ограждающего их собстMOCI. Paris, 2003. № 1617. P. 12, 15.

венные интересы, чтобы за счет более слабой стороны смягчать удары кризиса по своим национальным рынкам. Серьезные осложнения для экономик Балтии могут возникнуть уже в силу локальных трудностей в какой-либо из стран-партнеров первой группы. Такая ситуация, например, реальна для Эстонии, в которой две шведских группы контролируют 80 % активов банковской системы.

Слабое место финансовых систем стран Балтии заключается в абсолютном преобладании их банковского сегмента в противоположность фондовому рынку, который находится в зародышевом состоянии. При этом и сами банки невелики: так, в Эстонии банковские активы эквивалентны лишь 80 % национального ВВП, в Латвии — 90 %, в Литве — 34 % (средний показатель для зоны евро — 265 %). По типу функционирования эти банки являются универсальными, то есть процесс диверсификации в данном секторе едва начался11. Что же касается фондового рынка, то на его развитие фактор преобладания иностранного капитала, по-видимому, оказал прямое негативное влияние. Так, в Литве (где использовалась почти исключительно ваучерная форма приватизации с целью сохранить как можно больше собственности в национальных руках) многие крупные предприятия ушли с биржи в результате последующего выкупа акций миноритарных собственников иностранными стратегическими инвесторами (случай Банка Вильнюса, перешедшего в собственность шведского банка SEB), а остальная часть «новых» компаний оказалась слишком финансово маломощной, чтобы участвовать в биржевых операциях. В 2003 г. из сотен тысяч первоначально внесенных в листинг осталось всего 37 компаний с капитализацией, равной 7 % Банковская система стран Балтии переживает этап концентрации капитала: так, в Эстонии численность кредитных институтов сократилась с 42 до 7, причем три ведущих банка сосредоточили в своих руках контроль над 90 % активов; в Латвии число финансовых учреждений сократилось с 56 до 22, из которых пять ведущих владеют 65 % активов (а три из них — 52 %); в Литве аналогичный процесс привел к уменьшению количества сократил численность банков с до 13, при этом ведущей пятерке принадлежит 88 % активов (ведущей тройке — 77 %).

ВВП (при этом на пять ведущих компаний приходилось 60 % совокупной стоимости акций). То же произошло с инвестиционными фондами: из двухсот, возникших в ходе приватизации, выжили только одиннадцать.

Эстония и Латвия в ходе приватизации сделали больший упор на привлечение стратегического инвестора, но и здесь капитализация не достигла высокого уровня: в Эстонии она составляет 38 % ВВП, в Латвии — всего 10,8 % ВВП, что значительно ниже среднего показателя ЕС (около 80 %).

Слабость фондовой биржи и всей финансовой системы ограничивает возможности развития венчурного капитала. В настоящее время этот сегмент операций почти отсутствует, если не считать деятельности немногих международных институтов (ЕБРР) и специализированных межправительственных фондов, пополняемых из западных источников. ЕБРР, в частности, инициировал создание балтийской ассоциации венчурного капитала.

Некоторой компенсацией недостаточной развитости системы кредитования в странах Балтии является широкое использование финансового лизинга. Масштабы таких операций в Эстонии достигли в 1993 г. 17,3 % ВВП и составляли около 1/3 общего объема кредитования частного сектора; примерно четверть лизинговых сумм было использовано для покупки недвижимости, связанной с производственными проектами. В Латвии общий объем лизинговых операций почти утроился за 1999—2003 гг. и достиг 5 % ВВП, причем более 3/4 приходилось на финансовый лизинг.

В Литве объем лизинговой деятельности составил 4,1 % ВВП, в том числе 94 % операций приходилось на финансовый лизинг.

При ограниченности денежных ресурсов и напряженности сроков модернизации в рамках намечаемых проектов, что является характерной ситуацией в странах Балтии, лизинг представляет собой наиболее экономичную и эффективную форму привлечения внешних источников финансирования. Кроме того, он способствует диверсификации банковских систем, внутри которых появляются специализированные подразделения и расширяется спектр управленческих функций.

Определенные надежды в плане пополнения финансовыми ресурсами возлагаются на пенсионные реформы западноевропейского образца. В нынешние распределительные пенсионные системы будут включены два новых компонента: частное социальное страхование и добровольно-дополнительное, доступное части населения. Это даст начало новым финансовым инструментам, расширяющим сферу операций фондовой биржи.

Вступление в ЕС открывает новые перспективы для сотрудничества фондовых бирж стран Балтии между собой и с партнерами по Сообществу. Еще на подготовительном этапе, с 2000 г., функционировал «Балтийский список» крупнейших компаний, котировавшихся на биржах Таллина, Риги и Вильнюса («голубые фишки», численностью не более семи от каждой страны). Активным, а иногда мажоритарным участником биржевых торгов в Таллине и Риге стала финская группа «НЕХ». С 2004 г. межстрановые барьеры доступа к национальным рынкам теоретически должны быть ликвидированы. Однако в ЕС имеется около структур, регулирующих рынки ценных бумаг, и по крайней мере на первых порах это будет осложнять для банков стран Балтии условия внешних операций. В перспективе после создания единого европейского рынка ценных бумаг эти трудности могут быть в значительной степени компенсированы, благодаря более широкому доступу к европейским кредитам, в частности для МСП, и облегчению условий размещения еврозаймов.

Экономика России, не будучи включена в процессы интеграционного развития, протекающие в ЕС, тем не менее остается значимым партнером для ряда стран региона. Из приведенных выше данных видны заметное наращивание товарооборота России и определенная географическая диверсификация ее товарообмена в регионе на протяжении минувшего десятилетия. Существенное значение имеет и присутствие в БР российского инвестиционного капитала (например, деятельность «Газпрома» в Польше). Возможность прямого выхода на этот перспективный регион, где у России традиционно прочные связи, весьма важна в плане модернизации российской экономики и заставляет обратить особое внимание на имеющиеся здесь ресурсы взаимовыгодного партнерства.

2.3. Россия: возможности экономического партнерства в Балтийском регионе Оценка имеющегося у России на данный момент потенциала экономического партнерства в Балтийском регионе может быть произведена на основе сопоставления двух исходных блоков предпосылок: с одной стороны, тех объективных требований, которые современный рынок предъявляет странам и компаниям, стремящимся участвовать в международной конкуренции на глобальном и локальном уровне, с другой — накопленных Россией за последнее десятилетие достижений, опыта и навыков предпринимательства, которые могут быть использованы в качестве ресурса для развития такого партнерства.

Подход к вопросу Анализ интересующего нас вопроса целесообразно начать с краткого резюме тех (ставших общепризнанными) теоретических положений о значимости фактора размещения производства и об использовании заложенных в нем возможностей для разработки стратегии конкуренции на внешних рынках в условиях глобализации, детально сформулированных в работах М. Портера. В части, относящейся к нашей теме, они сводятся к следующему12.

Процесс глобализации, развивающийся в мировой экономике, не снизил значимости географического фактора в стратегии хозяйствующих субъектов, оперирующих на международном рынке. Локальные рынки по-прежнему играют важнейшую роль для получения конкурентных преимуществ, поскольку: а) размещение материальных элементов производственных затрат крайне неравномерно; б) ведущие мировые конкуренты сосредоточены в небольшом числе стран; в) каждый из них при выработке глобальной стратегии концентрирует в каком-то одном месте критическую массу своих наиболее важных видов деятельности.

См.: Портер М. Конкуренция. М., 2000.

В новой парадигме размещения производства центр тяжести, однако, переносится с более узкого критерия сравнительного преимущества (возникающего благодаря более низким факторным издержкам или объемам производства) на более широкий критерий конкурентного преимущества (возникающего из наивысшей производительности при использовании ресурсов). Устойчивые преимущества конкретного местоположения связаны с выбором среды, в которой возможно постоянное совершенствование способов конкуренции и роста производительности. Особенно большую роль играют инновации, причем в широком смысле этого слова (включая маркетинг, позиционирование продукции и оказание услуг).

Фактор местоположения может создавать конкурентное преимущество через воздействие на производительность предприятия и особенно на темпы ее роста. Уровень экономического развития региона определяется в первую очередь тем, насколько эффективно ведут рыночную конкуренцию расположенные в нем предприятия. При этом важно не то, каков набор отраслей, характеризующих экономику региона, а то, применяют ли эти предприятия «технологию высоких возможностей» — инструменты и методы, необходимые для непрерывного повышения производительности. Продвижение в какой-либо из отраслей региональной экономики опосредованно передается и остальным отраслям.

Качество окружающей деловой среды обеспечивает потенциал развития компании в рамках четырех взаимосвязанных и усиливающих друг друга параметров («правило ромба»): а) состояние факторов производства, б) условия для выработки стратегии и конкуренции, в) состояние спроса, г) наличие родственных и поддерживающих отраслей. Политика государства, действия властей могут оказывать мощное благоприятное влияние на развитие местной бизнес-среды, но только в случае, если они срабатывают вместе с основными условиями, имеющимися в «ромбе».

Наличие в регионе кластера, то есть сети тесно взаимодействующих между собой производств, резко снижает издержки предприятия по многим видам затрат, что создает преимущества вертикальной интеграции без ее существенных недостатков.

Функционирование фирмы в рамках кластера стимулирует инновационный процесс, поскольку обеспечивает постоянный доступ к источникам информации и новым технологиям и позволяет гибко реагировать на изменения рыночного спроса. В кластере ускоряется возникновение новых бизнесов (в частности, что особенно ценно, венчурных малых предприятий), и это способствует его территориальному расширению и упрочению рыночных позиций. Кластер, ориентированный вовне, является источником долгосрочного экономического развития для всего региона. Территория кластера может перекрывать национальные границы, особенно если речь идет о крупном приграничном порте международного значения или о кластере, расположенном в малой открытой экономике, интенсивно взаимодействующей с внешним рынком.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 
Похожие работы:

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования Витебский государственный университет имени П.М. Машерова БИОЛОГИЧЕСКОЕ РАЗНООБРАЗИЕ БЕЛОРУССКОГО ПООЗЕРЬЯ Монография Под редакцией Л.М. Мержвинского Витебск УО ВГУ им. П.М. Машерова 2011 УДК 502.211(476) ББК 20.18(4Беи) Б63 Печатается по решению научно-методического совета учреждения образования Витебский государственный университет имени П.М. Машерова. Протокол № 6 от 24.10.2011 г. Одобрено научно-техническим советом...»

«Социальное неравенство этнических групп: представления и реальность Электронный ресурс URL: http://www.civisbook.ru/files/File/neravenstvo.pdf Перепечатка с сайта Института социологии РАН http://www.isras.ru/ СОЦИАЛЬНОЕ НЕРАВЕНСТВО НЕРАВЕНСТВО ЭТНИЧЕСКИХ ГРУПП: ПРЕДСТАВЛЕНИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ МОСКВА 2002 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ ИНСТИТУТ И АНТРОПОЛОГИИ СОЦИОЛОГИИ Международный научно исследовательский проект Социальное неравенство этнических групп и проблемы...»

«Культура и текст: http://www.ct.uni-altai.ru/ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования АЛТАЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ Г.П. Козубовская Середина века: миф и мифопоэтика Монография БАРНАУЛ 2008 Культура и текст: http://www.ct.uni-altai.ru/ ББК 83.3 Р5-044 УДК 82.0 : 7 К 592 Козубовская, Г.П. Середина века: миф и мифопоэтика [Текст] : монография / Г.П. Козубовская. – Барнаул : АлтГПА, 2008. – 273 с....»

«ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ЦЕНТР СОЦИАЛЬНОЙ ДЕМОГРАФИИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ УНИВЕРСИТЕТ ТОЯМА ЦЕНТР ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ Сергей Рязанцев, Норио Хорие МОДЕЛИРОВАНИЕ ПОТОКОВ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ ИЗ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ В РОССИЮ Трудовая миграция в цифрах, фактах и лицах Москва-Тояма, 2010 1 УДК ББК Рязанцев С.В., Хорие Н. Трудовая миграция в лицах: Рабочие-мигранты из стран Центральной Азии в Москвоском регионе. – М.: Издательство Экономическое...»

«Продукция с пантогематогеном: www.argo-shop.com.ua/catalog_total.php?id_cot=11 Научная библиотека Компании АРГО Продукция с пантогематогеном: www.argo-shop.com.ua/catalog_total.php?id_cot=11 Продукция с пантогематогеном: www.argo-shop.com.ua/catalog_total.php?id_cot=11 Н.И. Суслов Ю.Г. Гурьянов ПРОДУКЦИЯ НА ОСНОВЕ ПАНТОГЕМАТОГЕНА механизмы действия и особенности применения издание 2-е Новосибирск 2008 Продукция с пантогематогеном: www.argo-shop.com.ua/catalog_total.php?id_cot= УДК ББК P C...»

«КАРЕЛЬСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ М.В. Сухарев ЭВОЛЮЦИОННОЕ УПРАВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНО ЭКОНОМИЧЕСКИМИ СИСТЕМАМИ Петрозаводск 2008 УДК 65.05 ББК 332.012.2 C91 Ответственный редактор канд. эконом. наук М.В. Сухарев Рецензенты: А.С. Сухоруков, канд. психол. наук А.С. Соколов, канд. филос. наук А.М. Цыпук, д.тех. наук Издание осуществлено при поддержке Российского научного гуманитарного фонда (РГНФ) Проект № 06 02 04059а Исследование региональной инновационной системы и...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ФИЗИКИ АТМОСФЕРЫ им. А. М. ОБУХОВА УНИВЕРСИТЕТ НАУК И ТЕХНОЛОГИЙ (ЛИЛЛЬ, ФРАНЦИЯ) RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES A. M. OBUKHOV INSTITUTE OF ATMOSPHERIC PHYSICS UNIVERSITE DES SCIENCES ET TECHNOLOGIES DE LILLE (FRANCE) V. P. Goncharov, V. I. Pavlov HAMILTONIAN VORTEX AND WAVE DYNAMICS Moscow GEOS 2008 В. П. Гончаров, В. И. Павлов ГАМИЛЬТОНОВАЯ ВИХРЕВАЯ И ВОЛНОВАЯ ДИНАМИКА Москва ГЕОС УДК 532.50 : 551.46 + 551. ББК 26. Г Гончаров В. П., Павлов В....»

«Министерство образования и науки РФ Русское географическое общество Бийское отделение Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Алтайская государственная академия образования имени В.М. Шукшина А.Н. Рудой, Г.Г. Русанов ПОСЛЕДНЕЕ ОЛЕДЕНЕНИЕ В БАССЕЙНЕ ВЕРХНЕГО ТЕЧЕНИЯ РЕКИ КОКСЫ Монография Бийск ГОУВПО АГАО 2010 ББК 26.823(2Рос.Алт) Р 83 Печатается по решению редакционно-издательского совета ГОУВПО АГАО Рецензенты: д-р геогр. наук, профессор ТГУ В.А. Земцов...»

«Редакционная коллегия В. В. Наумкин (председатель, главный редактор), В. М. Алпатов, В. Я. Белокреницкий, Э. В. Молодякова, И. В. Зайцев, И. Д. Звягельская А. 3. ЕГОРИН MYAMMAP КАЪЪАФИ Москва ИВ РАН 2009 ББК 63.3(5) (6Ли) ЕЗО Монография издана при поддержке Международного научного центра Российско-арабский диалог. Отв. редактор Г. В. Миронова ЕЗО Муаммар Каддафи. М.: Институт востоковедения РАН, 2009, 464 с. ISBN 978-5-89282-393-7 Читателю представляется портрет и одновременно деятельность...»

«В.Н. Ш кунов Где волны Инзы плещут. Очерки истории Инзенского района Ульяновской области Ульяновск, 2012 УДК 908 (470) ББК 63.3 (2Рос=Ульян.) Ш 67 Рецензенты: доктор исторических наук, профессор И.А. Чуканов (Ульяновск) доктор исторических наук, профессор А.И. Репинецкий (Самара) Шкунов, В.Н. Ш 67 Где волны Инзы плещут.: Очерки истории Инзенского района Ульяновской области: моногр. / В.Н. Шкунов. - ОАО Первая Образцовая типография, филиал УЛЬЯНОВСКИЙ ДОМ ПЕЧАТИ, 2012. с. ISBN 978-5-98585-07-03...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ Институт истории В. И. Кривуть Молодежная политика польских властей на территории Западной Беларуси (1926 – 1939 гг.) Минск Беларуская наука 2009 УДК 94(476 – 15) 1926/1939 ББК 66.3 (4 Беи) 61 К 82 Научный редактор: доктор исторических наук, профессор А. А. Коваленя Рецензенты: доктор исторических наук, профессор В. В. Тугай, кандидат исторических наук, доцент В. В. Данилович, кандидат исторических наук А. В. Литвинский Монография подготовлена в рамках...»

«Межрегиональные исследования в общественных науках Министерство образования и науки Российской Федерации ИНО-центр (Информация. Наука. Образование) Институт имени Кеннана Центра Вудро Вильсона (США) Корпорация Карнеги в Нью-Йорке (США) Фонд Джона Д. и Кэтрин Т. Мак-Артуров (США) Данное издание осуществлено в рамках программы Межрегиональные исследования в общественных науках, реализуемой совместно Министерством образования и науки РФ, ИНО-центром (Информация. Наука. Образование) и Институтом...»

«Ju.I. Podoprigora Deutsche in PawloDarer Priirtysch Almaty • 2010 УДК 94(574) ББК 63.3 П 44 Gutachter: G.W. Kan, Dr. der Geschichtswissenschaften S.K. Achmetowa, Dr. der Geschichtswissenschaften Redaktion: T.B. Smirnowa, Dr. der Geschichtswissenschaften N.A. Tomilow, Dr. der Geschichtswissenschaften Auf dem Titelblatt ist das Familienfoto des Pawlodarer Unternehmers I. Tissen, Anfang des XX. Jahrhunderts Ju.I. Podoprigora П 44 Deutsche in Pawlodarer Priirtysch. – Almaty, 2010 – 160 с. ISBN...»

«Министерство образования Российской Федерации НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Ю. И. ПОДГОРНЫЙ, Ю. А. АФАНАСЬЕВ ИССЛЕДОВАНИЕ И ПРОЕКТИРОВАНИЕ МЕХАНИЗМОВ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ МАШИН НОВОСИБИРСК 2000 УДК 621.01.001.63 П 441 Рецензенты: д-р техн. наук А. М. Ярунов, канд. техн. наук В. Ф. Ермолаев Подгорный Ю. И., Афанасьев Ю. А. П 441 Исследование и проектирование механизмов технологических машин: Монография. – Новосибирск. Изд-во НГТУ, 2000. – 191 с. ISBN 5-7782-0298- В монографии...»

«МИНИСТЕРСТВО ЭКОЛОГИИ И ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ УКРАИНЫ Н.А. Козар, О.А. Проскуряков, П.Н. Баранов, Н.Н. Фощий КАМНЕСАМОЦВЕТНОЕ СЫРЬЕ В ГЕОЛОГИЧЕСКИХ ФОРМАЦИЯХ ВОСТОЧНОЙ ЧАСТИ УКРАИНЫ Монография Киев 2013 УДК 549.091 ББК 26.342 К 18 Рецензенти: М.В. Рузіна, д-р геол. наук, проф. (Державний ВНЗ Національний гірничий університет; В.А. Баранов, д-р геол. наук, проф. (Інститут геотехничной механики им. П.С. Полякова); В.В. Соболев, д-р техн. наук, проф. (Державний ВНЗ Національний гірничий університет)....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ КАЛИНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ А.А. Девяткин ЯВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ УСТАНОВКИ В ПСИХОЛОГИИ ХХ ВЕКА Калининград 1999 УДК 301.151 ББК 885 Д259 Рецензенты: Я.Л. Коломинский - д-р психол. наук, проф., акад., зав. кафедрой общей и детской психологии Белорусского государственного педагогического университета им. М. Танка, заслуженный деятель науки; И.А. Фурманов - д-р психол. наук, зам. директора Национального института образования Республики...»

«Влюбленность и любовь как объекты научного исследования  Владимир Век Влюбленность и любовь как объекты научного исследования Монография Пермь, 2010 Владимир Век Влюбленность и любовь как объекты научного исследования  УДК 1 ББК 87.2 В 26 Рецензенты: Ведущий научный сотрудник ЗАО Уральский проект, кандидат физических наук С.А. Курапов. Доцент Пермского государственного университета, кандидат философских наук, Ю.В. Лоскутов Век В.В. В. 26 Влюбленность и любовь как объекты научного исследования....»

«П.П.Гаряев ЛИНГВИСТИКОВолновой геном Теория и практика Институт Квантовой Генетики ББК 28.04 Г21 Гаряев, Петр. Г21 Лингвистико-волновой геном: теория и практика П.П.Гаряев; Институт квантовой генетики. — Киев, 2009 — 218 с. : ил. — Библиогр. ББК 28.04 Г21 © П. П. Гаряев, 2009 ISBN © В. Мерки, иллюстрация Отзывы на монографию П.П. Гаряева Лингвистико-волновой геном. Теория и практика Знаю П.П.Гаряева со студенческих времен, когда мы вместе учились на биофаке МГУ — он на кафедре молекулярной...»

«Vinogradov_book.qxd 12.03.2008 22:02 Page 1 Одна из лучших книг по модернизации Китая в мировой синологии. Особенно привлекательно то обстоятельство, что автор рассматривает про цесс развития КНР в широком историческом и цивилизационном контексте В.Я. Портяков, доктор экономических наук, профессор, заместитель директора Института Дальнего Востока РАН Монография – первый опыт ответа на научный и интеллектуальный (а не политический) вызов краха коммунизма, чем принято считать пре кращение СССР...»

«Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Мичуринский государственный аграрный университет А.Г. КУДРИН ФЕРМЕНТЫ КРОВИ И ПРОГНОЗИРОВАНИЕ ПРОДУКТИВНОСТИ МОЛОЧНОГО СКОТА Мичуринск - наукоград РФ 2006 PDF created with FinePrint pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com УДК 636.2. 082.24 : 591.111.05 Печатается по решению редакционно-издательского ББК 46.0–3:28.672 совета Мичуринского...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.