WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«КАФЕДРА УГОЛОВНОГО ПРАВА Ю.А. ЛАПИЦКИЙ, З.А. АНДРЕЕВА ФУНДАМЕНТАЛЬНОЕ ПОНЯТИЕ ТЕРРОРИЗМА И ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯМ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА В ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЯХ УЧЕБНОЕ ...»

-- [ Страница 1 ] --

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

ЦЕНТРОСОЮЗ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

«МОСКОВСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ПОТРЕБИТЕЛЬСКОЙ КООПЕРАЦИИ»

КАФЕДРА УГОЛОВНОГО ПРАВА

Ю.А. ЛАПИЦКИЙ,

З.А. АНДРЕЕВА

ФУНДАМЕНТАЛЬНОЕ ПОНЯТИЕ ТЕРРОРИЗМА И

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯМ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО

ХАРАКТЕРА В ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЯХ

УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ

Москва 2005 Лапицкий Ю.А., Андреева З.А. Фундаментальное понятие терроризма и противодействие преступлениям террористического характера в исправительных колониях: Учебное пособие. – М.: Московский университет потребительской кооперации, 2005 – 224 с.

Рецензент: д.ю.н., проф. Киреев М.П.

В учебном пособии проводится тщательный анализ преступлений террористического характера. Преступления террористического характера сопоставляются с такими понятиями как чрезвычайные обстоятельства, чрезвычайные криминальные ситуации, особые условия в исправительных колониях. Формулируются теоретические принципы противодействия преступлениям террористического характера в исправительных колониях.

Учебное пособие предназначено для изучения дисциплин: «Уголовное право», «Уголовно-процессуальное право», «Уголовно-исполнительное право», «Правоохранительные органы» по специальности «Юриспруденция» и разработана в соответствии с учебным планом,утвержденным 24.04.2001 г. (и последующих годов) и учебными программами от 10.02.2003г.; 10.06.2002 г.; 03.03.2003 г.; 20.032002 г.

Учебным пособием могут пользоваться аспиранты, преподаватели и научные работники юридических высших учебных заведений, работники органов государственной власти и управления.

Учебное пособие рекомендовано к изданию решением кафедры Уголовного права от 26 октября 2004 года, протокол №2.

©Образовательное учреждение Высшего профессионального образования «Московский университет потребительской кооперации», ©Лапицкий Ю.А., Андреева З.А., Введение Терроризм воспринимается как глобальная угроза безопасности мировому сообществу. Деятельность террористов приобретает характер открытого противостояния государству. Меры по борьбе с ними пока недостаточно эффективны. Что же мешает? По мнению многих представителей силовых структур, учёных, преподавателей, курсантов и слушателей образовательных учреждений Минюста России и МВД России, студентов юридических факультетов Министерства образования и науки России помехами в борьбе с террористами и преступлениями террористического характера выступают следующие направления:





Первое, устаревшая и несовершенная правовая база. А также то, что во вновь принимаемых поправках к действующим законам, ведомственным и межведомственным нормативным правовым актам не видно их сочетание, комплексность одних законодательных актов с другими. Они абсолютно разрозненны, противоречивы, имеют двойственное толкование.

Второе, отсутствие надлежащей подготовки личного состава правоохранительных органов в борьбе с терроризмом, слабая координация заинтересованных в борьбе с терроризмом ведомств. Фактически не согласуются сигналы оповещения ведомственных и межведомственных структур, призванных пресекать преступления террористического характера.

В ведомственных и межведомственных инструкциях, регулирующих пресечение чрезвычайных обстоятельств, не прописана роль полномочного представителя Президента РФ в федеральном округе.

Третье, Министерство юстиции России и Федеральная служба исполнения наказаний Минюста России, чья деятельность является одной из составляющих правоохранительной системы, стоят в стороне от проблем противодействия преступлениям террористического характера. Законодатель не относит Минюст РФ к числу субъектов, осуществляющих борьбу с терроризмом. По нашему мнению, и с точки зрения респондентов это не оправдано. Минюст России, ФСИН Минюста России обладает целым рядом функций: а) содержания подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и осуждённых, находящихся под стражей; б) этапирования, контроля за поведением условно осуждённых; в) контроля за осуждёнными, которым судом предоставлена отсрочка отбывания наказания и т.д. Говоря иначе, осуществляет функции и владеет полномочиями не только в области исполнения приговора суда, но и процессуальными полномочиями.

Полномочиями в области оперативно-розыскной деятельности.

Представляется, что государственная система противодействия преступлениям террористического характера не просто обязана воспользоваться функциями указанных структур, но и должна прописать их в законодательстве о противодействии преступлениям террористического характера, других нормативных правовых актах.

Четвёртое, законодатель не принимает во внимание то, что многие террористы осуждены и отбывают срок наказания, либо в своё время уже отбывали уголовные наказания в исправительных колониях. Интересно заметить, что некоторые из них, отбывая уголовное наказание, ухитрились написать там целый ряд книг, инструкций как противостоять правоохранительным органам при захвате заложников и при совершении других преступлений террористического характера. В этой связи вполне резонна мысль о том, что в исправительных учреждениях может осуществляться вовлечение осуждённых в совершение преступлений террористического характера. Кроме этого, более трети лиц, которые освобождаются из мест лишения свободы, снова совершают тяжкие и особо тяжкие преступления, в том числе и террористического характера. Полагаем, что данная тенденция обусловлена отсутствием за освободившимися осуждёнными административного надзора. И, в частности, отсутствием административного надзора в отношении тех лиц, которые отбывали срок наказания за преступления террористического характера.





Сегодня в исправительных учреждениях происходит концентрация осуждённых за тяжкие и особо тяжкие преступления, число осуждённых за тяжкие и особо тяжкие преступления составляет 75 %. Наметился рост преступлений, связанных с дезорганизацией деятельности ИУ. Указанные преступления по целому ряду признаков можно отнести к преступлениям террористического характера. И, к сожалению, в исправительных колониях нет оперативных позиций по противодействию преступлениям террористического характера.

Пятое, законодатель изначально пошёл по неверному пути, назвав ныне действующий закон о терроризме, законом «О борьбе с терроризмом» и очертил тем самым некие рамки этой борьбы. Например, в соответствии со ст. 3 комментируемого закона борьба с терроризмом – это деятельность по предупреждению, выявлению, пресечению и минимизации последствий террористической деятельности. По нашему мнению, необходим закон, направленный на противодействие преступлениям террористического характера, поскольку «противодействие» более ёмкое понятие, которое вмещает в себя правовые, организационные, административные, воспитательные, оперативно-розыскные, режимные, криминологические и иные препятствия на пути терроризма. И это подтверждает сама практика.

Шестое, судебным процессам по уголовным делам над лицами, совершившими акты терроризма, посвящено немало научных трудов.

Имеются литературные источники общетеоретического характера. Но многие аспекты этой проблемы остаются не разработанными. По целому ряду важных, носящих характер концептуальных моментов правоведы не пришли к единому мнению. Более того, нередко занимают принципиально противоположные позиции. Всё это говорит о том, что происходит болезненный процесс формирования теории противодействия преступлениям террористического характера в местах лишения свободы.

На противодействие преступлениям террористического характера в местах лишения свободы повлияло обстоятельство, которое многие годы рассматривало противодействие преступлениям террористического характера в местах лишения свободы в науке управления органами внутренних дел в особых условиях, и только как пресечение чрезвычайных обстоятельств.

Теперь, когда ФСИН Минюста России находится под юрисдикцией Министерства юстиции России, когда коренным образом изменилось уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, представляется целесообразным некоторые чрезвычайные обстоятельства перенести в уголовно-правовое поле преступлений террористического характера. А это послужит поводом к переосмыслению доктринального толкования чрезвычайных криминальных ситуаций и чрезвычайных обстоятельств.

Седьмое, не благовидным выглядит то, что Федеральная служба исполнения наказаний Минюста РФ до настоящего времени не относится к субъектам ОРД. После суда над лицами, совершившими преступления террористического характера, в правоохранительных органах приходит некое успокоение. Отправили террориста за решётку и всё. Между тем анализ практики показывает, что за такими осуждёнными необходимо продолжать оперативно-розыскные мероприятия в исправительных колониях, заводить на них дела предварительной оперативной проверки, другие дела оперативного учёта. Усиливать надзор, проводить воспитательную работу. А установочные данные на осуждённых, отбывающих уголовное наказание за преступления террористического характера, вписывать в План надзора. При этом руководство исправительного учреждения обязано ежедневно инструктировать оперативного дежурного и дежурный наряд об особом контроле осуждённых – террористов.

Девятое, образовательные учреждения Минюста России не нацеливают сотрудников органов юстиции противодействию преступлениям террористического характера в местах лишения свободы. Обучение сотрудников органов, исполняющих уголовные наказания, ориентировано на обобщённый профессиональный профиль. Не учитывается динамично развивающаяся законодательная база, правовая база. Многие сотрудники слабо представляют сходство и различия преступлений против общественной безопасности и чрезвычайных обстоятельств, преступлений террористического характера и чрезвычайных криминальных ситуаций.

Возможно, поэтому захват заложника, сотрудники одного из подразделений ФСИН Минюста России пытались квалифицировать как хулиганство.

Десятое, в Ингушетии, а затем в Осетии мы отчётливо видим разрушенную систему управления правоохранительными органами. Казалось бы, есть Оперативный штаб, Министерство обороны России, Министерство внутренних дел России, Федеральная служба безопасности России, другие правоохранительные органы и спецслужбы, но они выглядят как подразделения слабо подготовленные, абсолютно не способные противодействовать террористам и преступлениям террористического характера. Для грамотного и профессионального противодействия им, прежде всего, нужна разветвлённая сеть агентуры.

Таким образом, все перечисленные направления предполагают научный подход по созданию концептуальных мер совершенствования нормативной правовой базы, унифицированной системы мер по организации противодействия преступлениям террористического характера, в том числе и в исправительных учреждениях, поскольку они могут стать местом не только рекрутирования террористов, но и местом совершения преступлений террористического характера.

Примечание. Ссылки на литературные источники помещены в конце введения и каждой главы.

Глава 1. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ ТЕРРОРИЗМА И

ПРЕСТУПЛЕНИЙ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО

ХАРАКТЕРА

1.1 Проблемы противодействия терроризму и понятие преступлений террористического характера в исправительных По смыслу действующего Закона «О борьбе с терроризмом» к преступлениям террористического характера относятся преступления, предусмотренные статьями Уголовного кодекса Российской Федерации: а) терроризм; б) захват заложника; в) организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем; г) угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава; д) заведомо ложное сообщение об акте терроризма; е) посягательство на жизнь государственного и общественного деятеля; ж) нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой.

Преступления террористического характера черпают свое начало из террора, терроризма. По сути, террор, терроризм родоначальники преступлений террористического характера.

В истории, философии, юриспруденции, психологии и других науках существуют неоднозначные подходы ученых к разъяснению, определению, характеристике терроризма, преступлений террористического характера как по объему действий его участников, наступившим последствиям, компетенции расследования, так и по созданию единой системы противодействия терроризму. Возникает вопрос, как же трактуются обозначенные проблемы учеными-правоведами?

Г.М. Миньковский, В.П. Ревин справедливо поднимают в литературе вопрос о дифференциации характеристики преступлений террористического характера.

По нашим оценкам, насчитывается более 100 понятий и определений категории «преступления террористического характера». По данным других исследователей, таких понятий более 200.

А.И. Гуров указывает на необходимость уточнения понятия терроризма за счет отказа от перечисления в нем различных составов преступлений, относимых к терроризму, а также целей борьбы с терроризмом.

В.П. Емельянов считает, что терроризм, преступления террористического характера и признаки терроризирования необходимо рассматривать в двух аспектах: 1) как негативное социальное явление; 2) как состав преступления.

Ю.М. Антонян отмечает, что терроризм это насилие, содержащее в себе угрозу другого, не менее жестокого насилия, для того чтобы вызвать панику, нарушить государственный и даже разрушить государственный и общественный порядок, внушить страх, заставить противника принять желаемое решение, вызвать политические и иные изменения.

В.В. Устинов рассматривает терроризм (в том числе международный) как одну из форм насильственной политической борьбы, которая нарушает основные принципы и нормы международного права и международной морали. По совокупности организационно-тактических характеристик терроризм это насилие, носящее системный, наступательный и массовый характер, использующее тактику непредсказуемых атак с целью нагнетания страха и отличающееся бивалентностью (бивалентны пары гомологичных хромосом, образующиеся при делении клеточного ядра).

Отечественные специалисты выстраивают систему терроризма, которая включает в себя государственный и внутригосударственный; этнический;

экономико-криминальный; индивидуальный; революционный; политический;

уголовный; адресный и другие виды терроризма.

Из каждого перечисленного элемента системы терроризма выделяют объекты. Например, объектом уголовного терроризма, по словам В.Г. Гриба, следует считать заказные убийства, рассчитанные на публичный эффект, жертвами которых чаще всего становятся банкиры, руководители крупных предприятий. Криминальному терроризму подвергаются и правоохранительные органы, в том числе судебные. Распространены факты запугивания осужденных в местах лишения свободы, а также потерпевших и свидетелей с целью склонить их к отказу от участия в уголовном процессе или даче ложных показаний.

По нашим исследованиям, криминальному терроризму подвержены и места лишения свободы, поскольку там совершаются заказные убийства как персонала исправительных учреждений, так и осужденных. В борьбе за лидерство осужденные причиняют своим сокамерникам тяжкий вред здоровью, тем самым заставляют бояться за свою жизнь и здоровье тех, кто встал на путь исправления. Нередки случаи физического и психологического насилия осужденных в отношении сотрудников уголовно-исполнительной системы, что приводит к дезорганизации нормального функционирования исправительных учреждений.

Кроме того, по мнению Н.П. Барабанова, действия осужденных, совершающих массовые беспорядки, захват заложника, совершающих побег, как правило, имеют террористическую окраску. К сожалению, автор не уточняет, что он подразумевает под терминологией «террористическая окраска». Мы же можем предположить, что, называя преступные деяния осужденных и указывая на их террористическую окраску, автор имеет в виду насильственный характер их совершения с целью: а) запугать, устрашить персонал исправительных учреждений, осужденных; б) дестабилизировать обстановку в местах лишения свободы; в) заставить администрацию исправительных учреждений выполнять требования преступников, добиться послаблений режима и незаконных льгот, оказать давление на их законные требования. Полагаем, что именно этими элементами можно охарактеризовать преступления террористического характера в местах лишения свободы. Между тем преступления, имеющие террористическую окраску, среди которых Н.П. Барабанов выделяет побег из мест лишения свободы, изпод стражи, из-под ареста, мы не можем отнести к преступлениям террористического характера, поскольку, как показывают наши исследования, осужденные, совершая подобное преступление, конечно, могут применить физическое насилие, но в этом случае отсутствует цель запугать персонал, осужденных, заставить администрацию выполнить или отказаться от выполнения каких-либо действий или решений, дестабилизировать обстановку в местах лишения свободы. Другое дело, если преступники совершили побег, захватив при этом заложника, тогда мы можем согласиться с точкой зрения Н.П. Барабанова.

Возможность совершения в местах лишения свободы насильственных преступлений с целью запугивания осужденных, вставших на путь исправления, а также устрашения персонала исправительных учреждений это, как мы полагаем, основная задача по организации противодействия преступлениям террористического характера в местах лишения свободы, но не менее значимой видится проблема в том, как органам юстиции, уголовноисполнительной системе исполнять приговоры судов в отношении лиц, осужденных за преступления террористического характера. Ведь они содержатся в колониях на общих основаниях. Нам представляется, что для такой категории осужденных, как террористы, законодатель просто обязан ввести более жесткие правоограничения. Это, прежде всего, особый порядок содержания в исправительных учреждениях, предоставления свиданий, подачи апелляционных заявлений и т. д.

В литературе наметилось направление, которое, по нашему мнению, в обобщенном виде сводится к разработке понятий, признаков терроризма, преступлений террористического характера. Бытует мнение, что, задержав и осудив лицо за совершение преступлений террористического характера, направив его в места лишения свободы, правосудие выполнило свою задачу.

Но это не так. Действительно, завершилась работа органов предварительного расследования и суда, однако с прибытием осужденных террористов в места лишения свободы для исправительных учреждений все только начинается, поскольку они не только осуществляют изоляцию осужденных от общества, но и обязаны организовать размещение вновь прибывших, проводить с ними оперативную, воспитательную работу.

В.Е. Петрищев, определяя приоритетные направления борьбы с терроризмом применительно к правоохранительным органам, отмечает, что они должны строиться исходя из главной цели изоляции субъектов террористической деятельности и их последующей нейтрализации. Далее он пишет, что для достижения этой цели необходимо решить такую задачу, как обеспечение оперативной «прозрачности» тех социальных групп и слоев общества, которые расцениваются субъектами террористической деятельности в качестве социальной базы поддержки и рекрутирования новых боевиков-террористов.

По нашим исследованиям, исправительные учреждения могут стать не только благодатной почвой для воспроизводства боевиков-террористов, но и местом совершения преступлений террористического характера. Однако в литературе, да и на практике, нет предложений о том, как организовать содержание осужденных за совершение преступлений террористического характера, какие меры воздействия к ним необходимо применить, иными словами, как им противодействовать, какими силами и средствами и, что самое главное, как это все грамотно организовать, чтобы не допустить рецидива, но уже непосредственно в ИК. Наша озабоченность обусловлена тем, что в России изменились не только государство, общество, но и преступность, в том числе в местах лишения свободы.

Уголовно-исполнительная система Министерства юстиции переживает далеко не лучшие времена это и недофинансирование, и текучесть кадров, и многое другое. В этой связи возникают два вопроса: а) способна ли система исполнения наказаний противодействовать отбывающим уголовные наказания осужденным за преступления террористического характера и б) может ли она организовать свою работу таким образом, чтобы не допустить преступлений террористического характера в местах лишения свободы?

Среди научных точек зрения о терроризме, преступлениях террористического характера, преступлениях, имеющих террористическую окраску, интересно суждение А.Ю. Назарова, который предпринял попытку расширить перечень преступлений террористического характера, указанных в Законе «О борьбе с терроризмом». К таким преступлениям он относит:

похищение человека (ст. 126); угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211);

насильственный захват власти или насильственное удержание власти (ст.

278); вооруженный мятеж (ст. 279); публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации (ст. 280);

диверсия (ст. 281); возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды (ст. 282); воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования (ст. 284); посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295); угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования (ст. 286); посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317); применение насилия в отношении представителя власти (ст. 318); геноцид (ст. 357); экоцид (ст. 358) и другие статьи УК РФ.

По мнению А.Ю. Назарова, перечисленные преступления от собственно террористических отличаются тем, что устрашение не является признаком данного состава преступления, но может присутствовать в действиях лица.

Хотя такой признак не влияет на квалификацию деяния, он имеет существенное значение для оценки степени общественной опасности преступления и характеристики личности виновного, максимально приближая его к терроризму.

Теоретически можно согласиться с Ю.А. Назаровым, однако судебноследственная практика показывает, что при квалификации преступлений террористического характера, за исключением заведомо ложного сообщения об акте терроризма и организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем, цель является обязательным элементом состава преступления, более того, такое преступление, как нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой (ст. 360 УК РФ), предполагает специальную цель спровоцировать войну или осложнить международные отношения.

Ю.А. Назаров смешивает понятие «терроризм», обозначенное в УК, и понятие «преступления террористического характера», указанное в Законе «О борьбе с терроризмом», что, с нашей точки зрения, не совсем правильно и соответственно означает не одни и те же понятия. Если сравнить терроризм по УК РФ (ст. 205) и терроризм по ст. 3 Закона «О борьбе с терроризмом», то видно, что Уголовный кодекс и указанный Закон содержат не тождественные понятия терроризма и преступлений террористического характера. Иными словами, в названных нормативных правовых актах категории терроризма имеют двусмысленное толкование и содержание.

Терроризм по ст. 205 УК РФ это совершение взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, если эти действия совершены в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях. По статье 3 Закона «О борьбе с терроризмом» это насилие или угроза его применения в отношении физических лиц или организаций, а также уничтожение (повреждение) или угроза уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, осуществляемые в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения или оказания воздействия на принятие органами власти решений, выгодных террористам, или удовлетворения их неправомерных имущественных и (или) иных интересов; посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность; нападения на представителя иностранного государства или сотрудника международной организации, пользующихся международной защитой, а равно на служебные помещения либо транспортные средства лиц, пользующихся международной защитой, если это деяние совершено в целях провокации войны или осложнения международных отношений. Владимир Понятие терроризма в указанном Законе более емкое, чем в ст. 205 УК РФ. В этой связи целесообразно вспомнить точку зрения А.И. Гурова, который предлагает отказаться от перечня составов преступлений, предусмотренных УК РФ, но по каким-то причинам включенных в ст. Закона «О борьбе с терроризмом». По сути, это диспозиции ст. 277 УК РФ «Посягательство на жизнь государственного деятеля...» и ст. 360 УК РФ «Нападение на представителя иностранного государства...».

Однако вернемся к суждениям Ю.А. Назарова. Из приводимых им доводов неясно, на какие критерии Закона или УК РФ опирался автор, выдвигая свою гипотезу. Между тем исходя из перечня преступлений, который приводит Ю.А. Назаров, бесспорным является то, что терроризм и преступления террористического характера это многообъектный состав преступления.

Таким образом, многоликость и разнообъектность, разнополярность понятий терроризма и преступлений террористического характера очевидны и дискуссионны, причем не только в России, но и в других государствах. В зарубежной литературе вопросы терроризма также широко обсуждаются научной общественностью. В большинстве государств универсального понятия этого явления не существует. Более того, мнения ученых, законодателей и практиков значительно отличаются друг от друга. Например, в Своде законов США под терроризмом понимается преднамеренное, политически мотивированное насилие, совершаемое против невоюющей стороны, над национальными или тайными агентами с целью оказать влияние на общественность. Следует отметить, что точка зрения об обязательном наличии политической мотивировки в действиях террористов наиболее распространена среди американских ученых. Так, известный исследователь в этой области Е. Александер определяет терроризм как «угрозу применения или применение силы для достижения политических целей путем устранения, принуждения или угрозы такового».

Только очень узкий круг авторов отвергает мнение, что любой вид терроризма имеет политические цели. М. Токмач пишет: «Терроризм есть нечто большее, чем анархизм, нацеленный на разрушение человеческой жизни и существующего порядка ради разрушения... Нет ничего политического в терроризме: это ужасная форма варварства».

Вместе с тем приведенные определения позволяют сформулировать ряд важнейших признаков терроризма.

Во-первых, все авторы единодушны в том, что неотъемлемым компонентом терроризма является насилие, но не само по себе, а направленное именно на устрашение кого-либо. Следовательно, обязательный и преднамеренный результат терроризма страх.

Во-вторых, терроризм всегда предполагает наличие определенных целей: политических, религиозных, корыстных и др. На наш взгляд, именно в этом признаке заключена вся суть терроризма наведение страха как мощного способа обеспечения покорности и возможности управления.

Наряду с существующими в отечественной и зарубежной литературе мнениями о проблеме терроризма и преступлениях террористического характера нам хотелось бы изложить и свою точку зрения, особенно о тех преступлениях террористического характера, которые указаны в Законе «О борьбе с терроризмом». К ним следует отнести такое преступление, как дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ст. 321 УК РФ), поскольку этот состав преступления, по нашему мнению, весьма похож на преступления террористического характера по объекту посягательства, объективной стороне, цели совершаемых деяний и т. д.

Непосредственным объектом терроризма (ст. 205 УК РФ) является общественная безопасность на определенной территории Российской Федерации. Дополнительный объект жизнь и здоровье людей, имущество, порядок управления. Объективная сторона терроризма состоит в совершении взрыва, поджога, иных действий, которые создают опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения или оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях.

Взрыв это мгновенный выход большого количества тепловой и волновой энергии разрушительного характера вследствие разложения взрывчатого вещества (динамита, тротила, пороха), влекущего за собой расширение сильно нагретых газов под огромным давлением. Взрывными устройствами могут быть гранаты, бомбы, артиллерийские снаряды, мины как заводского, так и кустарного производства.

Поджог это воспламенение, способное вызвать пожар и уничтожить огнем имущество.

Иные действия это такие действия, которые создают указанную в диспозиции опасность (затопление шахты, бактериологическое заражение местности, авария на транспорте и др.). Гибель людей предполагает гибель хотя бы одного человека. Оценка значительности имущественного ущерба осуществляется судом в каждом конкретном случае. Таким же образом решается вопрос и при оценке иных общественно опасных последствий (это может быть разрушение водопровода, прекращение подачи электроэнергии).

Следует подчеркнуть, что диспозиция рассматриваемой части статьи предполагает создание лишь опасности гибели, ущерба или иных последствий, а не реальное их наступление.

Субъективная сторона такого преступления характеризуется прямым умыслом. Виновный сознает, что совершает указанные в диспозиции действия, предвидит наступление общественно опасных последствий в результате своих действий и желает их наступления. Обязательным признаком субъективной стороны является цель деяния, обозначенная в диспозиции. При отсутствии этой цели деяние квалифицируется по другим статьям УК (если в составе деяния есть все признаки преступления).

Субъект указанного преступления: террорист вменяемое лицо, участвующее в осуществлении террористической деятельности в любой форме, достигшее 14-летнего возраста.

Квалифицирующими признаками являются совершение преступления группой лиц по предварительному сговору; с применением огнестрельного оружия.

В соответствии со ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Под огнестрельным оружием следует понимать все виды боевого, служебного и гражданского оружия, в том числе изготовленное самодельным способом, конструктивно предназначенное для поражения цели на расстоянии снаряда, получающего направленное движение за счет энергии порохового или иного заряда. К ним относятся: винтовки, карабины, пистолеты, револьверы, охотничьи и спортивные ружья, автоматы и пулеметы, минометы, гранатометы, а также иные виды огнестрельного оружия независимо от калибра" Особо квалифицирующие обстоятельства данного преступления:

деяния, предусмотренные ч. 1 или ч. 2 ст. 205 УК РФ, если они совершены организованной группой либо повлекли по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия, а равно сопряжены с посягательством на объекты использования атомной энергии либо с использованием ядерных материалов, радиоактивных веществ или источников радиоактивного излучения.

Терроризм относится к категории тяжких (ч. 1 ст. 205 УК РФ) и особо тяжких преступлений (ч. 2, 3 ст. 205 УК РФ). Деление терроризма на эти категории влияет на а) назначение вида исправительного учреждения при осуждении лица к лишению свободы. Например, мужчинам, осужденным к лишению свободы за совершение тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, а также осужденным женщинам в исправительных колониях общего режима. Мужчинам, осужденным к лишению свободы за совершение особо тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, а также при рецидиве преступлений, если осужденный ранее отбывал лишение свободы, и женщинам при особо опасном рецидиве преступлений в исправительных колониях строгого режима. Мужчинам, осужденным к лишению свободы за совершение особо тяжких преступлений, а также при особо опасном рецидиве преступлений отбывание части срока наказания может быть назначено в тюрьме;

б) условно-досрочное освобождение; в) сроки погашения судимости и т. д.

Непосредственным объектом захвата заложника (ст. 206 УК РФ) является общественная безопасность, а дополнительным жизнь и здоровье человека, порядок управления.

Объективная сторона данного преступления заключается в захвате (противоправное овладение человеком, сопровождаемое лишением его свободы, которое может совершаться насильственным путем) или удержании (воспрепятствование лицу покинуть место его пребывания в качестве заложника) заложника.

Заложник физическое лицо, захваченное и (или) удерживаемое в целях понуждения государства, организации или отдельных лиц совершить какое-либо действие или воздержаться от какого-либо действия как условия освобождения удерживаемого лица.

Субъективная сторона указанного преступления характеризуется прямым умыслом. Лицо сознает, что противоправно захватывает или удерживает человека, общественно опасный характер своих действий и желает их совершения. Обязательным признаком деяния является цель, указанная в диспозиции статьи.

Субъект этого преступления вменяемое лицо, достигшее 14 лет.

Квалифицирующими признаками являются деяния (захват или удержание заложника), совершенные группой лиц по предварительному сговору; с применением насилия, опасного для жизни или здоровья; с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия; в отношении заведомо несовершеннолетнего; в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; в отношении двух или более лиц; из корыстных побуждений или по найму.

В части 3 ст. 206 УК РФ указаны особо квалифицирующие признаки, каковыми являются совершение деяний, предусмотренных ч. 1 или ч. данной статьи, если они совершены организованной группой либо повлекли по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия.

Тяжесть последствий устанавливается судом в каждом конкретном случае (тяжелая болезнь потерпевшего или его близких родственников и др.).

Примечание к ст. 206 УК РФ предусматривает условие освобождения от уголовной ответственности лица за захват или удержание заложника, которое заключается в добровольном или по требованию властей освобождении заложника (если в его действиях не содержится иного состава преступления). Следует подчеркнуть, что данный состав преступления относится к категории тяжких и особо тяжких преступлений.

Непосредственным объектом заведомо ложного сообщения об акте терроризма (ст. 207 УК РФ) является общественная безопасность населения.

Опасность такого преступления заключается в том, что распространение даже ложных сообщений о якобы готовящихся актах терроризма может вызвать панику, беспорядок в работе государственных и иных предприятий и учреждений. Соответствующие государственные органы, в нашем исследовании уголовно-исполнительная система и органы юстиции, вынуждены проводить целый комплекс организационных, оперативных, режимных, технических мероприятий, направленных на пресечение указанного преступления.

Объективная сторона данного преступления выражается в заведомо ложном сообщении о готовящихся взрыве, Поджоге или иных действиях, создающих опасность гибели людей, причинения имущественного ущерба.

Обязательный признак такого преступления заведомость ложного сообщения. Это значит, что лицо до передачи сообщения осознает, что оно ложно, то есть не соответствует действительности. Если лицо добросовестно заблуждается относительно ложности сообщения, то в его действиях будет отсутствовать состав этого преступления.

С субъективной стороны преступление характеризуется умышленной формой вины. Лицо осознает общественно опасный характер своего действия и желает его совершить. Мотивы преступления могут быть самыми разнообразными (месть, корысть, хулиганство, озорство и т. д.).

Субъект этого преступления физическое лицо, достигшее 14-летнего возраста. Характер и степень общественной опасности данного преступления относят его к категории преступлений небольшой тяжести.

В качестве адресата ложного сообщения выступают учреждения и должностные лица, обязанные определенным образом реагировать на такое сообщение, в частности, уголовно-исполнительная система, органы юстиции и др.

Раскрывая содержание данного преступления, нельзя не отметить, что в литературе имеет место точка зрения, в которой отражаются сомнения насчет отнесения рассматриваемого преступления к преступлениям террористического характера. В частности, по мнению авторов данной позиции, по своей мотивации заведомо ложное сообщение об акте терроризма близко хулиганству. Субъектов такого деяния нельзя назвать террористами, они не используют оружия и взрывных устройств, последствия такого преступного поведения не выражаются в гибели людей и повреждении имущества, а представляют собой лишь нарушение нормальной деятельности каких-либо объектов, транспорта и т.д. Иными словами, они предлагают исключить указанный состав преступления из перечня преступлений террористического характера.

Мы не разделяем данные взгляды, поскольку, если исключить заведомо ложное сообщение об акте терроризма из перечня преступлений террористического характера, это преступление перейдет из категории преступлений, посягающих на общественную безопасность, в категорию преступлений, посягающих на общественный порядок.

Между тем следует заметить, что в ст. 205 УК РФ «Вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению» в перечне преступлений террористического характера заведомо ложное сообщение об акте терроризма не указано. В то же время в Законе «О борьбе с терроризмом» заведомо ложное сообщение об акте терроризма не исключено. На наш взгляд, такие противоречия недопустимы.

В этой связи в указанные нормативно-правовые акты необходимо включить раздел «Преступления террористического характера», что позволит правоприменительным органам, юристам четко себе представлять эти составы преступления. Получается, что в УК РФ не указали, что заведомо ложное сообщение об акте терроризма относится к преступлениям террористического характера, но добавили такое преступление, как угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК РФ), а в Закон РФ «О борьбе с терроризмом» этот состав как преступление террористического характера не включен, что также вызывает противоречия и недоумение со стороны ученых и практиков.

Непосредственным объектом такого преступления, как организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем (ст. 208 УК РФ), является общественная безопасность, а дополнительным жизнь и здоровье граждан, нормальная деятельность предприятий, учреждений, организаций, Объективная сторона указанного преступления выражается в создании непредусмотренных законодательством военизированных либо вооруженных формирований, руководство ими или участие в деятельности таких формирований или групп.

В соответствии со ст.13 Конституции РФ запрещается создание и деятельность общественных объединений, направленных на создание вооруженных формирований. Незаконным является вооруженное формирование, не предусмотренное федеральным законом Российской Федерации, например, федеральные законы «Об обороне» (1996), «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» (1997).

Под созданием понимается совершение деяний, результатом которых стало образование любого вида незаконного вооруженного формирования:

объединения, отряда, дружины или иной группы.

Действия по созданию незаконного вооруженного формирования могут заключаться в разработке структуры, подборе и вербовке участников, их экипировке, приобретении оружия, создании структурных подразделений, распределении ролей и функций между участниками формирования, их обучении и т. д.

В тех случаях, когда активные действия лица, направленные на создание указанного формирования, в силу их своевременного пресечения правоохранительными органами либо по другим не зависящим от этого лица обстоятельствам не привели к его образованию, они квалифицируются как покушение на создание незаконного вооруженного формирования.

С субъективной стороны данное преступление характеризуется умышленной формой вины. Цель его решение каких-либо политических вопросов путем применения вооруженной силы.

Субъектом такого преступления являются лица, достигшие 16-летнего возраста.

Лицо, добровольно прекратившее участие в незаконном вооруженном формировании и сдавшее оружие, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

Данный состав преступления относится к категории тяжких преступлений.

В июле 2002 г. законодатель к категории преступлений террористического характера отнес ст. 211 УК РФ «Угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава».

Непосредственным объектом данного преступления является нормальная работа транспорта, а также жизнь и здоровье граждан, нормальная деятельность транспортных предприятий.

Объективная сторона указанного преступления характеризуется угоном или захватом железнодорожного подвижного состава, воздушного, морского или речного судна.

Угон это самовольное, незаконное завладение железнодорожным подвижным составом, воздушным, морским или речным судном, независимо от места его нахождения, с целью дальнейшего его движения по маршруту, избранному преступником.

Субъективная сторона данного преступления характеризуется виной в форме прямого умысла.

Субъект указанного преступления лицо, которому к моменту совершения преступления исполнилось 16 лет. Это могут быть как работники указанных видов транспорта, так и иные лица.

Квалифицирующими признаками являются совершение данного преступления: группой лиц по предварительному сговору; с применением насилия, опасного для жизни или здоровья; с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Данный состав преступления относится к категории тяжких и особо тяжких преступлений.

Наряду с рассматриваемыми преступлениями особую актуальность приобретает законодательная новация в противодействии терроризму, которая принята Федеральным законом РФ от 24 июля 2002 г., где речь идет о вовлечении в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению, объектом такого преступления является общественная безопасность.

С объективной стороны вовлечение представляет собой процесс активного воздействия на сознание лица и предполагает активное психологическое или физическое воздействие с целью склонения лица к участию в преступной деятельности. Вовлечение лица в совершение преступлений террористического характера, по нашему мнению, имеет несколько форм: а) неконкретизированное вовлечение, при котором происходит психологическая обработка лица, привитие ему преступного образа жизни, вербовка в ряды террористической организации;

б) конкретизированное вовлечение, при котором лицо привлекается к совершению преступлений террористического характера в качестве соисполнителя или пособника; в) конкретизированное вовлечение лица в совершение преступлений террористического характера путем обучения каким-либо навыкам, приемам, методам; вооружение лица.

Способы вовлечения лица в совершение преступлений террористического характера могут быть различными, например, обещание помощи, подарков, денежного вознаграждения, обман относительно свойств и последствий совершаемого деяния, угрозы расправы и угрозы распространения каких-либо сведений.

С субъективной стороны вовлечение в совершение преступлений террористического характера может быть только умышленным.

Субъектом вовлечения в совершение преступлений террористического характера может быть физическое вменяемое лицо, достигшее 18 лет.

Квалифицирующим признаком ст. 205 «Вовлечение в преступления террористического характера или иное содействие их совершению» являются деяния лица, совершенные с использованием своего служебного положения.

Под иным содействием совершению преступлений террористического характера следует понимать финансирование акта терроризма либо террористической организации, передачу информации преступникам и т. д.

Лицо, совершившее преступление, предусмотренное ст.205, освобождается от уголовной ответственности, если оно добровольным и своевременным сообщением органам власти или иным путем способствовало предотвращению осуществления акта терроризма либо пресечению указанного в данной статье преступления террористического характера и если в действиях этого лица не содержится иного состава преступления.

Вовлечение в преступления террористического характера или иное содействие их совершению относится к категории тяжких и особо тяжких преступлений.

Анализ рассмотренных преступлений террористического характера показывает, что терроризм, вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению, захват заложника, заведомо ложное сообщение об акте терроризма, организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем, угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава условно можно выделить из тех преступлений, о которых мы упомянули ранее, и отнести их к одной группе преступлений террористического характера, поскольку эти преступления, предусмотренные УК РФ (ст. 205; 205 -208; 211), сгруппированы законодателем на основе объекта посягательства это общественная безопасность.

Другую группу преступлений террористического характера, предусмотренных Уголовным кодексом РФ в разделе X, составляют преступления против государственной власти, в частности, ст. «Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля».

Непосредственным объектом являются государственная власть, конституционная свобода деятельности общественных объединений и личность человека, исполняющего государственные полномочия.

Объективная сторона рассматриваемого преступления выражается в посягательстве на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенном в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность (террористический акт).

Под общественной безопасностью понимается состояние защищенности жизненно важных интересов общества.

К государственным деятелям относятся лица, осуществляющие законодательные, исполнительные, судебные или иные функции в государственном управлении.

По законодательной конструкции описания террористический акт относится к формальному составу и поэтому считается оконченным с момента посягательства на жизнь. Последствиями посягательства на жизнь могут быть: причинение вреда здоровью, причинение смерти.

Субъективная сторона такого преступления предполагает наличие умышленной формы вины в виде прямого умысла. Обязательным признаком объективной стороны является либо цель прекращения государственной или иной политической деятельности потерпевшего, либо мотив месть за такую деятельность.

Субъект указанного преступления лицо, достигшее 16-летнего возраста.

В случае, если посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля не преследует мотива и цели прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность, то действия виновного лица необходимо квалифицировать как посягательство на личность. Данное преступление относится к категории особо тяжких преступлений.

Третью группу составляют преступления, предусмотренные разделом XII УК РФ «Преступления против мира и безопасности человечества» и, в частности, ст. 360 «Нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой».

Непосредственным объектом такого деяния являются международные отношения и мирное сосуществование государств. Дополнительным объектом выступают жизнь, здоровье и собственность лиц, пользующихся международной защитой. Объективная сторона характеризуется нападением на пользующихся международной защитой: а) представителя иностранного государства; б) сотрудника международной организации; в) служебные или жилые помещения; г) транспортное средство.

Нападением признаются любые насильственные действия, создающие угрозу жизни, здоровью, свободе, чести и достоинству представителей государства (глава государства и правительства).

Нападение на служебные помещения означает незаконное насильственное проникновение в официальные помещения, в которых осуществляется служебная деятельность представителей иностранного государства или международной организации (здания посольств, консульств).

Нападение на жилые помещения предполагает насильственное проникновение в помещение, где проживают представители иностранного государства или международной организации (дом, коттедж, номер в гостинице).

Нападение на транспортное средство это насильственное завладение, повреждение или создание различных помех передвижению автомобиля, автобуса, представителей международной организации, которые находятся в их владении или пользовании.

Субъективная сторона этого преступления предполагает не только прямой умысел, но и наличие специальной цели спровоцировать войну или осложнить международные отношения.

Субъектами могут быть любые лица, достигшие 16-летнего возраста.

Данное преступление относится к категории тяжких.

Базируясь на тех постулатах уголовного законодательства, о которых мы вели речь, выделим сходство преступлений террористического характера:

• во-первых, по непосредственному объекту посягательства таких преступлений, как терроризм, захват заложника, заведомо ложное сообщение об акте терроризма, организация незаконного вооруженного формирования иди участие в нем, угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава;

• во-вторых, по факультативному объекту, который присущ всем преступлениям террористического характера, указанным в уголовном законодательстве (жизнь, здоровье, порядок управления и т. д.);

• в-третьих, по объективной, субъективной стороне, субъекту посягательства (в одних случаях это 14 лет, в других 16).

Преступления террористического характера различаются по непосредственному объекту посягательства, степени общественной опасности, пределам уголовных наказаний, а также по квалифицирующим признакам составов преступлений. Между тем не содержат квалифицирующих признаков такие составы, как: заведомо ложное сообщение об акте терроризма, организация незаконного вооруженного формирования либо участие в нем, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой.

С точки зрения уголовного судопроизводства рассматриваемые преступления также имеют сходства и различия. Например, расследование заведомо ложного сообщения об акте терроризма производится в форме дознания дознавателями (следователями) органов внутренних дел.

Вместе с тем предварительного расследования требуют такие преступления, как: терроризм, организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем, угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава, нападение на лиц и учреждения, которые пользуются международной защитой. Расследуют такого рода преступления следователи прокуратуры.

Органы Федеральной службы безопасности наряду с органами прокуратуры также расследуют терроризм и организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем. Однако преступления, предусмотренные ст. 277 УК РФ «Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля», органы ФСБ расследуют самостоятельно.

Следователями органов внутренних дел расследуются терроризм, захват заложника, организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем. Таким образом, терроризм, организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем подследственны: а) прокуратуре;

б) ФСБ; в) МВД РФ. Полагаем, что, видимо, из-за сложности расследования и большой общественной опасности рассматриваемых преступлений законодатель ввел тройную подследственность.

На практике расследование осуществляется следственной группой.

Решение о производстве предварительного расследования указанных преступлений принимает прокурор по ходатайству начальника следственного отдела.

Решение о производстве предварительного следствия оформляется постановлением прокурора. Кроме того, к работе следственной группы привлекаются должностные лица органов, осуществляющих оперативнорозыскную деятельность.

Однако необходимо отметить, что ст. 7 «Компетенция субъектов, осуществляющих борьбу с терроризмом» Закона «О борьбе с терроризмом» и ст. 151 «Подследственность» УПК РФ сконструированы не совсем удачно. В УПК РФ, как было отмечено, предусмотрена тройная подследственность.

Однако преступления террористического характера в силу их сложности могут расследоваться следственной группой из разных ведомств (ст. 151 УПК РФ). Но УПК, который был принят после Закона «О борьбе с терроризмом», не учитывает то, что ФСБ в соответствии с указанным Законом осуществляет предварительное расследование преступлений террористического характера, в том числе преступлений, преследующих политические цели.

Закон «О борьбе с терроризмом» (ч. 3 ст. 7) не разграничивает процессуальную деятельность рассмотренных ранее структур (прокуратуры и ОВД), он лишь указывает меры, посредством которых эти органы осуществляют борьбу с терроризмом: предупреждение, выявление и пресечение преступлений террористического характера, преследующих корыстные цели. Такого рода пробелы, к сожалению, вносят неясность в понимание законов, вызывают много вопросов, становящихся предметом обсуждения в научной среде, на практике, при обучении сотрудников правоохранительных органов. Между тем устранить этот пробел можно таким образом: а) в ст. Закона «О борьбе с терроризмом» прямо указать, что расследование преступлений террористического характера осуществляется на основе и в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством; б) в данной статье Закона вообще не рассматривать процессуальную компетенцию субъектов, осуществляющих борьбу с терроризмом, поскольку она содержится в УПК РФ.

В литературе имеют место суждения, которые указывают, что расследованием преступлений террористического характера занимаются органы ФСБ. Такую точку зрения мы не можем разделить, поскольку она противоречит действующему законодательству.

В рамках исследуемой проблемы вызывает интерес система нормативных правовых актов зарубежных стран.

В США вопросы терроризма регулируются, по меньшей мере, в семи нормативных актах от Федерального закона «О гражданской авиации»

1958г. до Закона «О правосудии для жертв терроризма» 1998 г. и Акта о патриотизме США 2001 г. В Германии вопросы борьбы с терроризмом регулируются в нескольких законодательных актах: УПК, Законе «О судоустройстве», Законе «О компенсации жертвам насильственных действий», а также в целом комплексе законов об изменении УК и УПК, содержащих немаловажные законодательные новеллы в области борьбы с терроризмом (например, запрет контактов задержанного или осужденного террориста с внешним миром, введение для террористов особого института явки с повинной).

Во Франции основными актами, регулирующими ответственность за террористические преступления, являются УК и УПК. Эти законы постоянно пополняются в плане расширения круга деяний, признаваемых террористическими преступлениями. Наряду с этим существует специальный закон, регулирующий условия и порядок выплаты компенсаций за причиненный террористами ущерб.

Заметим, что в России расширился круг деяний, подпадающих под преступления террористического характера.

В Италии существует акт, регулирующий основные вопросы борьбы с терроризмом, закон № 15/1980, многие положения которого инкорпорированы впоследствии уголовным кодексом Италии. Данным законом введен институт так называемого покровительства раскаявшимся, давшим информацию о террористических преступлениях, в том числе совершенных с их участием, и особые способы расследования дел о терроризме. Кроме того, в Италии действует закон о возмещении ущерба лицам, потерпевшим от терроризма.

Испания в качестве основного акта борьбы с терроризмом применяет уголовный кодекс и Королевский указ № 131 1/1998 «О возмещении убытков жертвам вооруженных бандформирований и террористических элементов».

Из процессуальных особенностей борьбы с терроризмом в Испании отметим возможность продлить срок задержания подозреваемого в совершении терроризма с 72 часов до 7 суток. В стране созданы специальные органы по расследованию и рассмотрению дел о террористической деятельности.

Украина разработала Комплексную целевую программу борьбы с преступностью, где указывается на необходимость разработки мер борьбы с преступлениями террористической направленности.

В Белоруссии утвержден декрет президента Республики Беларусь «О неотложных мерах по борьбе с терроризмом и иными особо опасными насильственными преступлениями», который содержит такие понятия, как «терроризм», «проявления терроризма».

Приведенные примеры показывают, что зарубежные законодатели в отличие от отечественных подходят к проблеме противодействия терроризму комплексно: а) создают специальные структуры; б)упрощают порядок судопроизводства; в)расширяют перечень преступлений, подпадающих под террористические; г) усиливают наказание; д) изменяют порядок и условия содержания осужденных в местах лишения свободы.

Таким образом, основываясь на исходных положениях УК РФ и Закона «О борьбе с терроризмом», анализе зарубежного законодательства, можно сделать вывод, что преступления террористического характера — это уголовно наказуемые, общественно опасные, противоправные деяния, в основе которых лежит демонстрация физического или психологического насилия над конкретной личностью, какой-то социальной группой, обществом в целом и государством в лице его органов с целью заставить их бояться совершить какие-либо действия или осуществить какие-либо полномочия. Указанные деяния могут совершаться квалифицированным способом: а) с помощью поджогов; б) взрывов; в) аварий и катастроф; г) с применением оружия; д) организованными группами.

Применительно к предмету диссертационного исследования, разъяснения понятия «преступления террористического характера в местах лишения свободы» можно предположить, что в колониях-поселениях, воспитательных колониях, лечебных исправительных учреждениях, исправительных колониях общего, строгого или особого видов режима, тюрьмах, следственных изоляторах осужденные могут совершать поджоги, взрывы, аварии, захват заложника, дестабилизировать обстановку исправительных учреждений путем заведомо ложного сообщения об акте терроризма, а также дезорганизовать деятельность учреждений, обеспечивающих их изоляцию от общества.

Следственные изоляторы выполняют функции исправительных учреждений в отношении осужденных, оставленных для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию общества (ч. 1 ст. 74 УИК РФ).

В исправительных учреждениях преступления террористического характера не редкость. В подтверждение данного тезиса выглядит весьма привлекательной позиция С.В. Помазана, который высказывает мнение, что в местах лишения свободы существует такой вид терроризма, как подавление и устрашение наименее слабых и защищенных осужденных другими осужденными, как правило, занимающими высшие места в иерархии неформальной преступной среды. Мы полностью разделяем данную точку зрения и хотим добавить лишь то, что в основе подавления воли осужденных и персонала лежат: а) физическое и психологическое насилие и устрашение;

б) нормальное функционирование УИС (порядок управления); в) совершение преступлений на определенной территории (ИУ).

Однако из всех рассмотренных преступлений террористического характера выделим составы, которые указаны в УК РФ и Законе «О борьбе с терроризмом» и которые возможны в местах лишения свободы. Это преступления, предусмотренные ст. 205-207 УК РФ. Хотя, основываясь на исследованиях некоторых авторов, к преступлениям террористического характера можно отнести и ст. 321 УК РФ «Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества».

Кроме того, полагаем, что ст. 212 УК РФ «Массовые беспорядки»

вполне вписывается в перечень преступлений террористического характера, поскольку, во-первых, объектом преступного посягательства является общественная безопасность, жизнь и здоровье людей, порядок управления; вовторых, оказывается давление на законные решения органов власти.

Из преступлений террористического характера более подробно рассмотрим те из них, которые имеют место в исправительных колониях.

В современных литературных источниках встречаются различные суждения о таком преступлении террористического характера, совершаемом в исправительном учреждении, как захват заложника. Например, Г.В.

Овчинникова, М.Ю. Павлик, О.Н. Коршунова, ссылаясь на анализ практической деятельности уголовно-исполнительной системы, рассматривают данное преступление с уголовно-правовых, криминологических, криминалистических точек зрения. Указанные авторы полагают, что в настоящее время обстановка в местах лишения свободы не только не способствует решению основной задачи уголовного права предупреждению новых преступлений, но и, наоборот, нередко является причиной их совершения. Сложившаяся в последние годы обстановка в ИУ и СИЗО, например, наличие большого числа женщин среди сотрудников мест лишения свободы, находящихся в постоянном контакте с осужденными, создает почву для совершения захватов заложников. Имеют место нехватка кадров и ослабление оперативной работы в ИУ. Однако, это не все проблемы, решив которые можно снизить уровень преступности в местах лишения свободы. Необходимо повышать квалификацию сотрудников, проводить обучение по вопросу построения взаимоотношений с осужденными и заключенными под стражу.

Одним из условий, способствующих совершению захвата заложника в ИУ, связанных со служебной деятельностью, добросовестностью и дисциплинированностью как отдельных представителей ИУ, так и руководства учреждений в целом, является нарушение инструкций, приказов, определяющих порядок обращения с осужденными в местах лишения свободы и заключенными под стражу. Трудно не согласиться с доводами указанных авторов. Однако есть и положительные нюансы: на заседании коллегий Минюста были приняты решения, направленные на укрепление дисциплины личного состава и предупреждение преступлений террористического характера. Кроме того, Минюстом России предпринимаются меры, направленные на противодействие биологическому терроризму в местах лишения свободы. Примером этому служит нормативный акт «О мерах по обеспечению противодействия биологическому и химическому терроризму», содержание которого сводится к тому, что он дает рекомендации при работе с почтой, подозрительной на заражение биологической субстанцией или химическим веществом.

Но вернемся к захвату заложника в местах лишения свободы, причем к тому периоду, когда отмечается пик данного преступления. В конце 80-х и до середины 90-х годов XX века волна захвата заложников, а также действий, дезорганизующих работу ИУ, охватила исправительные учреждения всех видов режима. Используя преступные методы для достижения своих целей, осужденные совершали садистские действия в отношении своих жертв. Так, трое осужденных одной из колоний Семипалатинской области, захватив пять женщин и добиваясь предоставления автобуса, оружия, крупной суммы денег, стали демонстративно наносить заложникам ранения самодельными ножами.

В те годы, как, впрочем, и в настоящее время, указанные действия осужденных одни называли чрезвычайными происшествиями, другие чрезвычайными криминальными ситуациями, третьи чрезвычайными обстоятельствами и т.д. В указанный период никто и предположить не мог, что вскоре данные преступления перейдут из разряда чрезвычайных в преступления террористического характера. Такое положение обусловлено изменениями преступности и разработкой новых законодательных актов. В 1996 г. вступает в силу Уголовный кодекс РФ, МВД РФ принимает Инструкцию о чрезвычайных обстоятельствах, в 1998 г. принимается Закон «О борьбе с терроризмом», в 2001 г. Минюст России издает Инструкцию о чрезвычайных обстоятельствах. Вместе с тем, к сожалению, указанные ведомства в своих циркулярах по-прежнему ведут речь о захвате заложника как о чрезвычайном обстоятельстве, а не как о преступлении террористического характера. Однако в 2003 г. МВД РФ некоторые преступления террористического характера начинает именовать как преступления против общественной безопасности, то есть выделяет их по объекту посягательства.

По нашему мнению, такой подход весьма прогрессивен, он искоренит двусмысленное толкование преступлений террористического характера. В этой связи отметим, что Минюсту России подобный опыт надо взять на вооружение.

Захват заложника в местах лишения свободы по-прежнему именуется как чрезвычайное обстоятельство, а такое преступление, как дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, в указанных ранее инструкциях не предусмотрено. Не был устранен этот пробел и после перехода УИС под юрисдикцию Минюста России. В ведомстве Минюста в 2002 г. выходит в свет новая инструкция, в которой захват заложника рассматривается как чрезвычайное обстоятельство, а о дезорганизации деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, ничего не указано. Статья 85 УИК требует внесения серьезных изменений. Полагаем, в ней необходимо указать, что при совершении преступлений террористического характера (ст. 205-207, 212, 321 УК РФ) вводится режим особых условий.

Казалось бы, Закон «О борьбе с терроризмом» должен был привести все межведомственные приказы и инструкции в соответствие с теми положениями, которые в нем закреплены, но этого пока не произошло. Более того, некоторые научные работы, которые были выполнены уже после принятия названного Закона и перехода УИС в Минюст, не применили новаций, закрепленных в Законе, использовали устаревшую, на наш взгляд, терминологию. Так, например, в Минюсте и МВД были разработаны приказы по деятельности личного состава при чрезвычайных обстоятельствах. Однако разработчики приказа в Минюсте не ознакомились с системой сигналов оповещения ОВД, и когда в исправительной колонии произошел захват заложника, получилось, что оперативный дежурный УИН в орган внутренних дел доложил свой сигнал, а у ОВД захват заложника в ИК значился под другим сигналом. Полагаем, что для удобства координации деятельности тех и других структур сигналы должны быть одинаковыми.

Другой пример, когда в инструкции Минюста для пресечения захвата заложника в ИК привлекается группировка сил ОВД и других правоохранительных органов. Нонсенс заключается в том, что этот приказ утвержден только министром юстиции. Возникает вопрос, а почему этот приказ не утвердил министр внутренних дел, поскольку ОВД входят в группировку сил пресечения захвата заложника? Не показана роль управлений УИС по федеральному округу, а также управления юстиции по федеральному округу, порядок их взаимодействия с аналогичными подразделениями ОВД и т. д. Можно предположить, что это техническая ошибка, однако мы считаем, что если бы разработчики приказа учли основные положения действующего законодательства о борьбе с терроризмом, таких пробелов удалось бы избежать.

Однако и это еще не все. Приказ Минюста указывает, что приказ МВД РФ от 12 января 1996 г. «О совершенствовании подготовки ОВД и внутренних войск МВД России к действиям при чрезвычайных обстоятельствах» и принятые в его развитие другие нормативные правовые акты МВД России не применять. Из смысла приказа Министерства юстиции следует, что те инструкции, которые регулировали, упорядочивали деятельность ОВД и Минюста до 14 января 2002 г. при решении задач, например, по пресечению захвата заложников, массовых беспорядков, процедуры координации сил и средств, аннулированы.

Таким образом, можно предположить, что система координации, взаимодействия Министерства юстиции и Министерства внутренних дел в борьбе с преступностью в местах лишения свободы, да и не только, далека от совершенства. Приведем такие факты. Практически все громкие захваты заложников, имевшие место в исправительных колониях в целом по России в 80-90-х годах XX века, осуществлены бывшими уголовниками либо лицами, осужденными к лишению свободы или отбывающими уголовные наказания в виде лишения свободы.

Так, из пяти членов банды Якшиянца, захватившей в качестве заложников в декабре 1988 г. группу школьников с учительницей, двое имели судимости, причем сам Якшиянц трижды отбывал наказание в виде лишения свободы, в том числе за бандитизм, проведя за решеткой в общей сложности около 16 лет.

Остальные участники преступной группы принимали наркотические вещества. Особо опасным рецидивистом является трижды судимый Алмамедов организатор банды, захватившей 23 декабря 1993 г. в Ростовена-Дону 15 школьников и 2 взрослых. Два соучастника этого преступления также были судимы. Трое из членов банды, захватившей осенью 1994 г. в Пятигорске рейсовый автобус с пассажирами, Усманов, Нагаев и Довтукаев познакомились в местах лишения свободы, где отбывали наказание за тяжкие преступления. Из приведенных примеров видно, что, когда уголовноисполнительная система находилась в ведении МВД РФ, о надлежащем взаимодействии, обмене оперативной информацией приходилось только мечтать. Теперь, когда УИС отнесена к ведомству юстиции, вопрос о надлежащем взаимодействии стоит еще острее. Мы это проиллюстрировали на несоответствии некоторых межведомственных нормативных правовых актов. Те осужденные, которые освобождаются из исправительных колоний, вполне возможно, пополнят ряды террористических организаций. Примеры Якшиянца, Нагаева и других красноречиво это подтверждают. В данном случае УИС и МВД необходимо своевременно обмениваться агентурнооперативной информацией об освобождающихся осужденных, их намерениях и последующих преступных связях. К сожалению, авторы и разработчики целого ряда приказов не анализируют законы и инструкции, которые годами применяются на практике как в системе юстиции, так и в системе МВД, а это приводит к тому, что руководящие документы выходят в свет весьма противоречивыми.

В контексте предмета исследования мы не случайно затронули чрезвычайные обстоятельства, которые складываются в местах лишения свободы, поскольку некоторые из них можно рассматривать как преступления террористического характера. Более того, нам представляется, что чрезвычайные обстоятельства, преступления террористического характера заставят нас в ходе дальнейшего исследования коснуться вопросов, которые возникают в местах лишения свободы в период режима особых условий, поскольку режим особых условий, чрезвычайные обстоятельства и предмет нашего исследования весьма тесно соприкасаются.

Итак, рассматривая захват заложника в местах лишения свободы как преступление террористического характера, автор пришел к выводу:

1.Учитывая современные взгляды ученых-юристов на проблемы терроризма, в том числе совершения преступлений террористического характера в местах лишения свободы, изменения уголовного закона, требования Закона «О борьбе с терроризмом», такое преступление, как захват заложника, мы можем обоснованно отнести к преступлениям террористического характера.

2.Органам юстиции и ОВД необходимо упорядочить ряд документов и привести их в соответствие с требованиями Закона «О борьбе с терроризмом».

3.Анализ зарубежного и отечественного законодательства, отсутствие единства взглядов на терроризм, расширительное толкование преступлений террористического характера приводит к мысли о том, что законодателю необходимо включить в перечень этих преступлений: а) массовые беспорядки; б) дезорганизацию деятельности исправительных учреждений, поскольку в Законе «О борьбе с терроризмом» нет исчерпывающего перечня.

4.Учитывая, что федеральное законодательство о борьбе с терроризмом, Уголовный кодекс РФ не ведут речь о совершении рассматриваемых преступлений на какой-либо конкретной территории (населенный пункт, исправительная колония и т.д.), а также принимая во внимание реальное состояние уголовно-исполнительной системы, мы допускаем мысль о том, что в этих учреждениях вполне возможны преступления террористического характера.

5.Представляется целесообразным в Уголовно-процессуальном кодексе прямо указать, что расследование преступлений террористического характера производят следователи прокуратуры, ФСБ, МВД.

6.В местах лишения свободы существует реальная возможность вовлечения (вербовки) осужденных в совершение преступлений террористического характера.

7.Терроризм и преступления террористического характера схожи по объекту, объективной стороне и т.д.

Предлагая включить в перечень преступлений террористического характера такие преступления, как дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, массовые беспорядки, напомним историю функционирования пенитенциарной системы и отметим, что в конце 20-х годов прошлого столетия в лагерях процветали грабежи, воровство, бандитизм. Особо опасными являлись организованные группы уголовников, возглавляемые «паханами», наиболее авторитетными среди воров.

Преступников из числа молодежи соблазнял непререкаемый авторитет в преступном мире таких лиц, для которых они выполняли различные поручения, в том числе совершали преступления.

С начала 30-х годов сложилась практика, в соответствии с которой осужденных, причастных к дезорганизации нормальной деятельности мест заключения, отправляли для дальнейшего отбывания наказания на острова Северного Ледовитого океана. Росту бандитизма в лагерях способствовало то обстоятельство, что в жилых зонах в больших количествах хранились запрещенные предметы.

В настоящее время в исправительных учреждениях происходит нечто похожее, исключение, пожалуй, составляет лишь то, что за дезорганизацию деятельности ИУ не отправляют на острова.

Что же собой представляет дезорганизация нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества в современных условиях? Статья 321 Уголовного кодекса РФ перечисляет признаки данного преступления:

1) применение насилия, не опасного для жизни или здоровья осужденного, либо угроза применения насилия в отношении его с целью воспрепятствовать исправлению осужденного или из мести за оказанное им содействие администрации учреждения или органа уголовно-исполнительной системы;

2) деяния, предусмотренные ч. 1, совершенные в отношении сотрудника места лишения свободы или места содержания под стражей в связи с осуществлением им служебной деятельности либо его близких;

3) деяния, предусмотренные ч. 1 и 2, совершенные организованной группой либо с применением насилия, опасного для жизни или здоровья.

Данное преступление относится к категории тяжких. По мнению С.В.

Назарова, это преступление посягает на нормальное функционирование учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества. Далее он отмечает, что ст. 321 УК РФ не охватывает всех форм и методов совершения предусмотренного указанной статьей преступления, ограничивается лишь угрозой применения насилия в отношении персонала и осужденных.

Поддерживая суждение С.В. Назарова, целесообразно в данной норме уточнить, что квалифицирующим признаком этого преступления является цель запугать, посеять страх среди осужденных, тем самым воспрепятствовать их исправлению; в отношении персонала заставить бояться добросовестно исполнять предписанные законом и другими нормативными правовыми актами служебные обязанности. Прибегая к устрашению, запугиванию персонала и осужденных отрицательной направленности, нарушители противодействуют нормальному функционированию УИС.

Обращаясь к УК РСФСР, где предусматривалась ответственность за терроризирование осужденных, вставших на путь исправления, совершение нападений на администрацию, а также создание в этих целях преступных группировок, отметим, что в прошлом веке борьбе с подобными преступлениями уделялось значительно больше внимания со стороны законодателей, чем в настоящее время. Общественная опасность данного преступления предопределяется не только посягательством на личность, но и тем, что, с одной стороны, это некие санкции отрицательной части осужденных за законопослушную деятельность, с другой — средство запугивания осужденных и персонала.

Исследования подтверждают, что большинство осужденных за период отбывания наказания подвергаются психологическому давлению, угрозам со стороны организованных преступных формирований. Чаще всего угроза личной безопасности выражается в угрозе причинения вреда здоровью ( %), угрозе жизни (12 %). Эти показатели будут выглядеть убедительными лишь в том случае, если рассматриваемому преступлению дать и сугубо уголовно-правовую характеристику.

Непосредственным объектом ст. 321 УК РФ является нормальная деятельность учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества.

Дополнительным объектом применительно к ч. 1 данной статьи выступают интересы лиц, отбывающих наказание, их психологическое спокойствие, процесс исправления, ч. 2 интересы сотрудников УИС, ч. жизнь и здоровье осужденных и сотрудников УИС.

Объективная сторона преступления выражается в применении насилия к указанным лицам.

При угрозе применения насилия в отношении осужденного речь идет о терроризировании его на глазах других осужденных с целью воспрепятствовать его исправлению.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом. Мотивом насильственных действий в отношении осужденного может выступать стремление оказать на него воздействие, принуждение к отказу от примерного поведения.

В отношении персонала УИС, их близких мотивом выступает стремление виновного воспрепятствовать правомерной деятельности сотрудников, оказать на них давление.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 
Похожие работы:

«ЕВРОПЕЙСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Факультет международного права Смирнов Антон Евгеньевич Учебно-методическое пособие по курсу МЕЖДУНАРОДНОЕ ТОРГОВОЕ ПРАВО Вильнюс 2007 УДК 341.241.8(075) ББК 67.412.2я7 С50 Р е коме ндо ва но к из да нию : Академическим советом бакалаврских программ Европейского гуманитарного университета (протокол № 2 от 22.10.2007); Редакционно-издательским советом Европейского гуманитарного университета (протокол № 2 от 12.11.2007). Издание осуществлено при финансовой...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.