WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 |

«И с т о р и я р ус с к о й м а т е р и а л ьн о й к ул ь т ур ы XVIII века Учебное пособие Ярославль 2001 1 ББК Т52(2=Р)-4 И90 Автор-составитель М.Л. Фесенко Научный редактор канд. ист. ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования Российской Федерации

Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова

И с т о р и я р ус с к о й

м а т е р и а л ьн о й к ул ь т ур ы

XVIII века

Учебное пособие

Ярославль 2001

1

ББК Т52(2=Р)-4

И90

Автор-составитель М.Л. Фесенко

Научный редактор канд. ист. наук, доц. И.Ю. Шустрова

История русской материальной культуры XVIII века: Учебное пособие / М.Л. Фесенко; науч. ред. И.Ю. Шустрова; Яросл. гос. ун-т.

Ярославль, 2001. 116 с., ил.

ISBN 5-8397-0187-4 В учебном пособии освещаются вопросы, связанные с развитием материальной культуры России в XVIII столетии. Рассматриваются такие важные ее элементы, как интерьер, костюм, предметы быта. Предлагаемое издание включает материал лишь части общего курса по истории русской материальной культуры IX - начала XX века. Этот курс является одним из базовых и станет основой для дальнейшей специализации студентов-музеологов по проблемам экспертизы и атрибуции музейных предметов. Материалы учебного пособия могут быть использованы при изучении предмета "Исторические технологии в материальной культуре и искусстве", при изучении ряда дисциплин специализации, так или иначе связанных с вопросами культуры России изучаемого периода.

Библиогр.: 75 назв. Ил. 30.

Рецензенты: кафедра архитектуры Ярославского государственного технического университета; Чиркова И.К., кандидат педагогических наук Ярославского государственного педагогического университета им. К.Д. Ушинского.

Издание подготовлено и осуществлено в соответствии с планом деятельности научно-учебной исследовательской лаборатории по истории и культуре Ярославского края (исторический факультет Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова) © Ярославский ISBN 5-8397-0187-4 государственный университет, © Фесенко М.Л., Введение И нтерес к XVIII столетию, как важному и во многом переломному периоду в истории русской культуры, неизменно актуален. Понять сложный и противоречивый процесс развития русской культуры этого времени можно лишь с учетом социально-экономических, политических и культурных процессов, происходивших в России. Ход исторического развития России именно к началу XVIII в. поставил перед страной целый ряд задач во всех сферах жизни, большинство из которых и было решено в соответствии с культурным потенциалом страны и ее природными условиями.





В области материальной культуры XVIII век принес огромные изменения, коснувшиеся прежде всего культуры господствующего класса, а также городской культуры, в меньшей степени – крестьянской среды. Эти перемены нашли отражение в жилище и поселениях, свидетельством чему стало распространение дворянских усадеб - городских и сельских; в градостроении - регулярная планировка губернских и уездных городов, "типовая" застройка городского центра присутственными, торговыми и иными предписанными властью зданиями; в одежде - распространение "европейского" платья, главным образом среди дворян, введение уставной одежды и униформы для армии и военноморского флота, а впоследствии и для чиновников; в быту - распространение "европейских" предметов - мебели, утвари, украшений и т.д.

На все эти процессы личность правящего монарха, начиная с Петра I, накладывала свой отпечаток.

Настоящее издание является частью курса "История русской материальной культуры IX - XX вв.". Оно составляет важное звено и соединяет разделы курса по истории материальной культуры средневековья с новейшим временем. Ввиду отсутствия обобщающих работ, а также в связи с недоступностью для студентов многих специальных исследований, настоящее издание восполняет этот пробел.

К разделам прилагаются вопросы для закрепления знаний, темы для самостоятельного изучения, которые широко освещены в научных публикациях, а также списки литературы. Кроме того, публикуется предметно-терминологический словарь, дополняющий содержание издаваемого пособия, и иллюстрации.

Глава 1.

Светский интерьер Петровской эпохи 1.1. Москва И стория русского дворцового интерьера XVIII века менее всего известна в период его зарождения, то есть в то время, когда новые принципы возведения дворцов лишь начали проникать с Запада.

Хотя само понятие "дворец" в значении большого богатого дома появилось в России сравнительно поздно, здания подобного рода были известны издавна, но назывались "палатами" и "хоромами". По мнению историка С.М. Соловьева, даже в 1753 г. слово "дворец" "еще не употреблялось" в значении богатого большого дома, особняка. Вплоть до середины XVIII в. всякое жилище, независимо от социальной принадлежности его владельца, представляло собой составную часть единого комплекса, включавшего также хозяйственные постройки, и определялось одним общим понятием "двор". Небольшой по размерам двор называли "дворцом". Во второй половине XVIII в. термин "дворец" получил новое значение, в связи с устройством специальных "дворов", которые предназначались для царствующих особ во время путешествий по пути их следования. Такие "дворы" именовались "путевыми дворцами" и включали, помимо служб, дом для ночлега и отдыха. Подобные сооружения были возведены между Москвой и Петербургом, Москвой и Киевом, Москвой и Троице-Сергиевой Лаврой. В 90-е гг. XVIII в.

"дворцами" называли уже все дома, принадлежавшие царской фамилии.

Однако другие здания, не уступавшие в роскоши и размерах царским, назывались "домами". Даже Таврический дворец, принадлежавший первому вельможе страны Г.А. Потемкину, тоже не считался дворцом.





Но дом, приобретенный для царствующей особы, становился дворцом.

Так, московский дом А.И. Безбородко в Немецкой слободе после перехода в ведение императорского дворца стал именоваться "слободским дворцом". К середине XIX в. слово "дворец" приобретает более широкое применение и утрачивает специфическую связь с царской фамилией.

Крупные перемены в жизни России на рубеже XVII – XVIII вв. вызвали и значительные изменения в русской архитектуре. Расширились задачи градостроительства, возникла необходимость в новых производственных, административных, общественных зданиях. Были сделаны попытки регулирования частного жилого строительства. Новые типы сооружений требовали разработки особых приемов их выполнения, применения новых материалов, конструкций. Интенсивно развивалась в это время строительная техника.

Своеобразные приемы начали складываться в архитектуре Москвы на грани XVII – XVIII вв. Появились новые жилые сооружения, расположенные главным образом вдоль улицы, а не усадебным приемом, как в XVII веке (дом Гагарина на Тверской - не сохранился), крупные утилитарные постройки (Арсенал в Кремле).

То оригинальное, что определилось в строительстве Москвы на рубеже XVII - XVIII вв., получило затем интенсивное развитие в Петербурге.

Стремление встать на путь европейской архитектуры вело к борьбе с традициями, даже к искоренению их. В городах для разных слоев населения ("именитые", "зажиточные", "подлые") вместо хором и палат, образованных несколькими объемами, проектируются и строятся жилые дома, состоящие из одного корпуса в один-два этажа, с простыми планами и симметричными фасадами, обращенными на улицу. Появился новый тип сооружения – дворец (ил. 3 – 5), с характерной для этого времени симметрией планов, объемов, фасадов. Эти сооружения отвечали особым целям репрезентативности, парада, представительности.

Московский интерьер конца XVII - начала XVIII в. позволяет увидеть сложение принципов нового в рамках старой школы. Известно, что интенсивное строительство в северной столице практически начинается только с 1710 - 1714 гг. (и параллельно прекращается строительство каменных зданий в Москве). В московском интерьере заметно ощутимо воздействие традиций.

Московский интерьер находился на перекрестке важнейших мировоззренческих проблем. Он окрашен еще средневековыми реминисценциями, он сочетает в себе элементы средневековой и новой, русской и западноевропейской, светской и церковной культуры.

Насаждение европейского церемониала стимулировало поиски новых архитектурных форм интерьера, а также изменения - в количественном отношении - соотнесенности парадных и жилых залов. Новая форма пространства требовала и нового убранства как поверхностей его, так и предметов обстановки. "Импортный" по происхождению предметный мир очень часто опережал стилистически ту архитектурную среду, куда он привносился. Так, собрание картин нуждалось в свободной стенной плоскости и даже в самостоятельном помещении галерее; глобусы, барометры, географические приборы и т.п. - в специальной комнате для занятий или "кабинете". То есть архитектурная "коробка" и предметный мир взаимно приспосабливаются друг к другу, часто не достигая полного соответствия по назначению, стилю, национальному источнику и прочим особенностям.

Некоторым вещам из разряда редкостей - учебным таблицам, картам, глобусам, песочным и обычным часам и т.п. - предстояло перейти в ранг предметов постоянного обихода. Новые вещи любовно осмысливаются с точки зрения их непосредственного использования и таким образом эстетизируются. В новом интерьере расцветает культ красивой вещи, привлекательной своей новизной и ученостью. Книги в дорогих золоченых кожаных переплетах, старинные гравюры и увражи, табакерки, часы, конверты, сургучные палочки, нотные альбомы, чучела заморских птиц и маленькие картинки-марины - играют огромную роль как атрибуты культурного человека, который осваивает европейские обычаи и вводит их в свой интерьер. Некоторые вещи, купленные за границей или поднесенные когда-то в качестве подарка, например китайскую фарфоровую посуду, начинают складывать в виде горок или помещать в застекленные шкафы именно как предметы искусства.

Новые детали костюма и украшения также воспринимались как элементы престижного свойства. Их роль в общей картине интерьера весьма велика. Коренной перелом образа жизни, способа поведения и быта, манеры одеваться, танцевать, есть и проч. находил отражение в специфике нового интерьера. Однако представить эту специфику нового интерьера во всей полноте, тонкостях и объективно - довольно сложно, поскольку памятники этой эпохи практически отсутствуют. За исключением Лефортовского дворца, который искажен перестройками, ни один из них уже не существует. Поэтому особую ценность для нас имеют графические и письменные источники, в том числе немногочисленные воспоминания современников, то есть все, что способно реконструировать исчезнувшие страницы московской жизни.

Рассмотрим московский интерьер рубежа XVII – XVIII вв. Под московским интерьером исследователи подразумевают убранство жилищ Москвы и пригородов. Оба понятия в этот период носят нерасчленимый характер, так как принципы средневековой градостроительной системы, которая породила господство усадебной организации жилища, отражают одинаковый или очень схожий образ жизни в городских и подмосковных усадьбах. Таким образом, под интерьером Москвы понимают усадьбы на Яузе - Лефортовский дворец, поместье Ф. Головина, Семеновское, Преображенское, Ново-Алексеевское, которые, несмотря на некоторую отдаленность, всегда расценивались как неотъемлемая часть города.

Существует еще одна особенность - масштабная и стилистическая общность царских, точнее государственных, резиденций Петра и дворцов его приближенных. Они очень близки по новизне и размаху. Иногда, как это было с домом Лефорта, Петр строит свои дворцы как бы под видом домов приближенных. Он всячески помогает архитекторами и мастерами, деньгами и материалами, так же как делал впоследствии в Петербурге, ради одной цели - создания единого облика нового города.

Торжественные приемы в посольствах и пышные празднества обусловили новые формы царского быта, который все заметнее становился государственным и, насколько допускала эпоха, общественным. Эта ситуация породила восстановление и расширение старинных интерьеров, прежде всего поновление живописи Золотой палаты Теремного дворца и Грановитой палаты. Помимо этого с 1670-х гг. и главным образом в 1680-х гг. начинается интенсивное сооружение новых усадеб расширение Коломенского, Измайлова, возведение храмов в Воробьеве.

Остановимся на интерьере Лефортовского дворца, построенного в 1697 - 1699 гг. архитектором Д. Аксамитовым. В целом он носит необычный характер, ибо в нем уживаются и новые и старые черты.

Очень остро встает проблема функциональной дифференциации интерьера - и вытекающей отсюда художественной детализации. Известно, что древнерусская культура знала два основных вида покоев - столовых (приемных) и постельных. В Лефортовском дворце парадная часть по-прежнему представлена главным образом Столовой палатой, как назывались в те годы самые большие по размеру комнаты и примыкающие к ним сени. Зал служит здесь для посольских приемов, шутовских свадеб и даже театральных представлений.

В этом здании еще нет отдельных тронных и приемных залов царя и царицы, кабинета, танцевальной, детских, которые появятся в петербургских дворцах. Функциональная и соответственно художественная дифференциация помещений только-только намечается. Однако общественные (приемные) залы и жилая половина, которые ранее были четко разграничены, будучи включены теперь в общую четкую, симметричную и взаимно уравновешенную структуру, заметно проникаются общим настроением.

Вместе с разветвлением форм быта и характера времяпрепровождения неизбежно происходит эстетическое осмысление предназначенных для них интерьеров. Площадь традиционно квадратного по форме зала уже значительно превышает площадь сеней, составляя 324 кв. м.

(18 х 18) при высоте - 10 м.

В этом отношении зал Лефортовского дворца сохраняет понимание красивого как огромного, монументального и богатого. Это особенно заметно при сравнении с миниатюрными "бюргерскими" интерьерами первых петербургских дворцов, где культ красоты - в малом и где прелести миниатюрной, ювелирно отделанной детали становятся господствующими. Имеются документы, которые говорят о первоначальном желании оштукатурить или обить стены зала тесом. Однако из-за нехватки времени решили прибегнуть к отделке красным сукном.

Это традиционный прием, характерный преимущественно для небольших деревянных покоев постельной половины дворца. Здесь он попадает в новые условия. Ткань теряет качества уютного камерного материала. Примененная на огромных плоских поверхностях, прорезанная высокими, в три яруса, окнами, она оживляется сиянием тяжело свисающего с потолка грандиозного орла-паникадила, блеском массивных, ярко начищенных шандалов, переливами золоченых обрамлений зеркал. Монументальная трехъярусная изразцовая печь; теряющаяся в десятиметровой высоте расписная подволока, великолепная во всю стену пейзажная шпалера, крупные пятна картин - сообщают залу привкус грузноватой, но внушительной велеречивости. На смену дробному рисунку и многокрасочному интерьеру старых палат приходит укрупненное по масштабу и более монотонное пространство.

Во всем наблюдается переходность. Мир личных привязанностей морские, астрономические приборы, часы, компасы, модели кораблей все эти любимые "взрослые игрушки" вносились в еще компромиссную архитектурную среду. Архитектор Аксамитов сам находился на распутье. Созданное им здание несло отпечаток двойственности. Живопись, которая не только сама видоизменялась, но и должна была "прижиться" в новом интерьере, соседствовала с цветным миром ярких китайских тканей, изогнутой лакированной мебели и строгой графикой черных рам морских пейзажей, рядами выстилавших белые стены кабинета Петра. В общий ансамбль живопись входила как необходимый элемент.

Это известно из описи Дел посольского приказа и хорошо видно на гравюре А. Шхонебека: в зале находились портрет царя, две "персоны" (мужская и женская) и две картины - иконы Распятия и Воскресения Христова.

Нужно отметить, что собственно станковая картина в восприятии ее новым временем вступает в довольно сложное взаимодействие с иконой. В самой иконе со второй половины XVII в. все заметнее наблюдается тенденция перерастания в картину: икона увеличивается в размере, часто исполняется на холсте или полотне. Заключенная в станок или раму и выведенная из привычной среды иконостаса, где она имела смысловой, композиционный и цветовой контакт с соседствующим окружением, икона, отдельно повешенная на стене, приобрела качества самостоятельного станкового произведения. Не случайно в документах тех лет и более поздних описях одни и те же полотна называются иногда картинами, а иногда иконами. Большое значение имело появление произведений западноевропейской живописи, изображающих Распятие, Снятие с креста, Вознесение, фигуры отдельных апостолов, привезенных в Россию в качестве картин. Можно предположить, что такие полотна, несомненно, подрывали сложившееся отношение к аналогичному сюжету в его традиционной интерпретации.

Портрет современника во второй половине XVII в. встречался в двух вариантах: в виде полотна заключенного в раму, т.е. картины, и как элемент стенного письма, размещенный преимущественно в продолговатых простенках в общей ковровой системе орнаментации интерьера. В первом качестве он, как отмечает И.Е. Забелин, находился обычно на постельной половине здания - на гладком фоне суконной или хлопчатой ткани. В Лефортовском дворце он близок к этому использованию, но сосуществует с иконой практически на равных правах, будучи расположен напротив нее. Можно сказать, что идет своего рода уравнивание в правах. При этом неизбежно снижение духовной ценности икон, низведение ее в мирской план. Тенденция к станковости, присущая картинной живописи, начинает распространяться и на иконы.

Таким образом, проникновение черт западноевропейской живописи нового времени сказывается не только в чисто внутренних изменениях художественного метода, но и в принципе расположения живописи в интерьере.

Более традиционное впечатление производят другие комнаты, в частности угловая палата, отведенная под женскую половину и торжества. Стены здесь сплошь затянуты цветными материалами, они перемежаются узкими вертикальными полосами с так называемыми личинами. Хорошо видны на гравюре Шхонебека распашной занавес и узорная подволока. Лишь большие зеркала, расположенные в простенках окон, вносят оттенок новизны и светскости.

В целом следует отметить, что, несмотря на отмеченную компромиссность, интерьер Лефортовского дворца, несомненно, нов уже потому, что не похож на традиционные покои. Это имеет свое объяснение. Работы исполнялись под личным наблюдением и по инициативе Петра, только что вернувшегося из-за границы. Его вкус к новизне был еще не отшлифован. Основную энергию поглощали военные и экономические преобразования; осознанной тяги к искусству, определенных пристрастий к той или иной художественной манере не было и не могло быть. Отрицательное отношение к старому преобладало, но скольконибудь конкретный образ нового еще не сформировался. Судя по интерьеру Лефортовского дворца, воображению рисовалась непохожесть на старое. Однако отрешиться от традиционного было еще трудно. Получалось нечто мозаичное, отразившее впечатление увиденного в Голландии, Польше, Германии и Англии, а также усмотренного в гравюрах, чертежах, увражах, усвоенного из разговоров с иностранными художниками, архитекторами и просто побывавшими за границей русскими.

Представление о сугубо личном, не государственном интерьере, дает по сравнению с Лефортовским дворцом усадьба в селе Преображенское. Будучи с самого основания оплотом и крепостью трудно утверждающегося во власти царя, Преображенское сохраняло печать частной резиденции и в более позднее время. Иностранцев, часто ездивших в Кремль и Измайлово и с интересом наблюдавших празднование Пасхи, водосвятия и другие чисто русские обычаи, принимали в Преображенском неохотно. В некотором смысле тут определенно удерживался мистифицирующий дух первых лет царствования Петра, когда он трудился на амстердамских верфях простым плотником, путешествовал под чужим именем в составе великого посольства, строил дворцы под видом домов ближайших сподвижников. Именно здесь, за глухим бревенчатым забором, где вершил свои расправы суд Ромодановского, расцвел буйный, непристойный и неповторимо колоритный Всешутейший и Всепьянейший собор. Деятельность его отражена в великолепной, сохранявшейся в тех же стенах вплоть до середины века портретной серии (Федор Ромодановский, Никита Зотов, Иван Бутурлин, Матвей Нарышкин, Андрей Бесящий, Алексей Ленин с хлопцем, Яков Тургенев).

Нужно заметить, что и в последние годы царствования Петра, когда возникли пышные резиденции новой столицы, он не изменил юношеским привязанностям. Опись 1739 г. дает представление об общем характере интерьера, его вещевом мире и находившихся там произведениях искусства. Небольшие комнаты были обиты простыми камками из хлопка. В передней кроме традиционных образов - портреты участников Всешутейшего и Всепьянейшего собора. С ними соседствовали изображения дурака Тимохи, портреты Салтана турецкого и "персона" жены его, а также портрет некоего "иноземца в имении". Здесь же находились предельно скромные предметы мебели - дубовый раздвижной стол, лавки, обитые традиционным сукном, "скамья переметная", висели две модели корабликов, как и в комнате Петра в Лефортовском дворце.

Не останавливаясь подробно на характеристике интерьера других помещений усадьбы, отметим камерность спальни Петра. Она представляла собой целостный по цвету ансамбль: "обиты все стены и потолки камкой зеленой, пол сукном зеленым, у окошка пара занавесов зеленых камчатых с подзором". Пространство спальни, несомненно, очень уютное и успокаивающее, особенно если иметь в виду маленький размер и невысокий потолок. В этом камерном интерьере, напоминающем спальные чуланы старых кремлевский теремов, кровать имела "виноградной зеленой" камчатный занавес, а кресла были обиты "стимедом зеленым трафчетым". Тут же находились очень скромные предметы личного обихода: "зеркальцо кругленькое в оправе свинцовой", "блюдо ценинное, что брился Государь", "рисовальная аспидная доска".

В этой связи вспоминается подчеркнутая современниками склонность Петра к отдаленным маленьким и низеньким комнатам, которые он всюду, даже за границей, избирал для ночлега. По всей вероятности, перед нами свидетельство этих вкусов, такое же как спальни петровских домиков в Нарве, Екатеринентале и Летнем дворце. Необходимо упомянуть как черту, родственную с петербургским Летним дворцом, токарню с четырьмя токарными станками и инструментами. В 30-х гг.

XVIII в. в доме сохранялись следы ассамблей - хрустальные стаканы, "рюмки с фонтанами", разнообразные кубки, в том числе "с крышкою хрустальной на нем артиллерия". Был и ряд любопытных предметов, которые затрудняли авторов описи при их характеристике: "персона вощеная в платье в футляре деревянном за стеклом", "плита каменная, на ней вырезана фортенция", "четыре штуки деревянных архитектурских" и т.п.

Самостоятельный интерес представляют интерьеры домов, принадлежащих любимицу Петра - А.Д. Меншикову. В первое десятилетие XVIII в. он много времени жил в Москве, наблюдая за строительством своей знаменитой башни. Благодаря конфискационным описям, сделанным в момент его падения, и другим документам, можно получить подробное представление об этих интерьерах. К ним относятся: Слободской дворец, бывший Лефортовский, - 1708 г., который переделал и расширил Меншиков. Он украсил здание, нарушил первоначальное убранство, воплотив в интерьере свой личный вкус - увлечение китайщиной. Известен дом Меншикова на Немецкой Большой улице, дом Меншикова, "что у Боровицкого мосту", который не сохранился до настоящего времени. Самая интересная усадьба - крупное поместье Меншикова - Ново-Алексеевское, описанная Корнелием де Брейном.

Из других крупных московских домов богатое убранство имел, среди прочих, дом кн. М.П. Гагарина на Тверской, построенный в 1707 - 1708 гг. Впоследствии этот дом принадлежал Зубовой.

И.Э. Грабарь приводит сведения о некогда прекрасном внутреннем убранстве его мрамором, серебром, золотом и драгоценными породами дерева.

Интересна усадьба Сафарино, или Софрино, по дороге к ТроицеСергиевой Лавре. Основной ее достопримечательностью является соединение домового храма и жилых палат, выстроенных в 1690 годы. В настоящей момент, когда дом разобран, особую ценность представляет зарисовка середины XIX в., литографированная в известном издании А. Мартынова. Вместе с сохранившимися в Российском государственном архиве древних актов описями 1741 и 1742 гг. она дает представление об одном из первых каменных усадебных зданий.

Резонанс московской традиции интерьера конца XVII - первого десятилетия XVIII в. можно наблюдать, по крайней мере, в двух известных нам интерьерах Петербурга. Один из них - зал первого Зимнего дворца. Он известен по гравюре А.Ф. Зубова 1712 г., изображающей свадьбу Петра I и Екатерины. Интерьер, как внутренность драгоценной шкатулки, сплошь затянут великолепными шпалерами. Широкая резная или лепная декоративная полоса из акантовых листьев отмечает границы стен и потолка. Применение расписной подволоки с изображением Ветров, выделение ее центральных фрагментов, заключенных в рамы наподобие плафонов, вполне созвучны московской тенденции. Затейливые паникадила сделаны в виде двух корон, скрепленных лавровым венцом. В сочетании с великолепными фигурными зеркалами, элегантно свисающими на широких муаровых лентах, весьма архаично смотрятся иконы, повешенные по углам зала.

Еще больше убеждает в воздействии московской школы другой интерьер, совершенно выпавший из научного обихода. Речь идет о зале так называемого Посольского дома Меншикова, также воспроизведенном на гравюре 1711 г. А.Ф. Зубова. На гравюре показано убранство главного зала в момент шутовской свадьбы. Основные принципы декорации зала говорят о непосредственном продолжении традиций архитектурно-декоративного оформления Лефортовского дворца. Это сплошная обивка стен и потолка узорными штофами с репьями; свисающие с потолка причудливые осветительные приборы; прямоугольные рамы, в центре которых помещены паникадила; портал с ромбовидной орнаментацией дверей, несомненно, подсмотренный в западных увражах XVII столетия.

На гравюре отчетливо различимы огромные полотна: большие парадные портреты в рост, расположенные визави на боковых стенах, и иконы, точнее картины религиозного содержания "Распятие" и "Вознесение Христово" на входной стене. Непосредственная преемственность традиций московской школы здесь проявилась наглядно. Московская стадия не прошла бесследно для интерьеров Летнего домика, петергофского Монплезира, Марли и Эрмитажа, дворца Меншикова, здания 12 коллегий, дома Апраксина в Петербурге и проектов Стрельны, созданных на протяжении второго десятилетия XVIII в. Москва нелегко прокладывала путь тому, что вылилось несколько позднее в зрелые художественные явления в северной столице. Начальное, еще кратковременное знакомство с европейским искусством, часто известным понаслышке и простодушно принятым на веру, дает компромиссный, порой тяжеловесный, не особенно рафинированный, но очень оригинальный "плод" (по сравнению с петербургским периодом) - своего рода обратную сторону медали сложного процесса перехода к творческому методу нового времени.

Итак, русский дворцовый интерьер, представленный Москвой, примерно до середины 1710-х гг. носит переходный характер как в принципах организации пространства, так и по набору предметов прикладного искусства. Значительную роль в интерьере играли массивные дубовые и ореховые стулья и кресла с витыми ножками, со спинками и сиденьями, обитые бархатом, парчой и кожей, простые столы и скамейки, украшенные резьбой и росписью, медные люстрыпаникадила. Все это - традиционные для второй половины XVII в.

предметы. Лишь в отдельных случаях, как в залах Лефортовского дворца на Яузе, появлялись новшества: ковры на стенах, зеркала в резных рамах и металлические настенники с отражателями.

Н ачало XVIII в. - это время, когда русская художественная и бытовая культура вовлекается потоком петровских преобразований в русло общеевропейского развития. Осваивая европейскую традицию, Россия дает свое прочтение барокко, зародившегося в Европе, как позднее и других стилевых направлений - классицизма, потом модерна. В рамках каждого из этих стилей одновременно формируется уникальное явление, которое отмечено рядом только ему присущих особенностей, - петербургский стиль. Его появление оказалось возможным лишь в особой атмосфере новой российской столицы.

Формирование петербургского стиля началось с самого основания города. Заложенный в 1703 г. как город-крепость, город-верфь, Петербург уже с 1714 г. объявляется столицей. С этого времени он становится символом обновленной России, форпостом развития культуры.

Быстрое строительство города в это время, его "строгий, стройный вид" были в немалой степени обеспечены широким использованием типовых проектов домов для разных социальных слоев. Интересно отметить, что гравированные проекты снабжались такими пояснениями: "Ежели кто пожелает дом себе лучшее сего построить, оному надлежит у архитектора Тресина (то есть - Д. Трезини) истребовать рисунка, какого сам похочет". Словом, типовое строительство носило рекомендательный характер, хотя в других отношениях городская застройка регламентировалась целым рядом строгих указов. Памятники начала XVIII в., дошедшие до наших дней, позволяют понять характер архитектуры петровского времени, и реконструировать ту особую среду обитания, которая позволяет говорить о существовании в начале XVIII в. петербургского стиля.

Представление об архитектуре Петербурга этого времени дает панорама города, выгравированная Алексеем Зубовым в 1716 г. Зубов изобразил реально существовавший к тому времени город. На его "Панораме Петербурга" изображены:

1) Литейная часть, самый аристократический в то время район города, с домом Голицыных, дворцами Натальи Алексеевны и Алексея Петровича и другими строениями;

2) часть берега Фонтанки, Летний дворец и Летний сад;

3) усадьба А.Д. Меншикова на Васильевском острове;

4) Петропавловская крепость с Петропавловским собором и колокольней;

5) Петербургская сторона со зданием Сената, домами М. Гагарина, П. Шафирова, Г. Головкина и другими постройками.

6) В правом нижнем углу "Панорамы Петербурга" символически изображен первый деревянный дом Петра I в городе.

Это сооружение сознательно сохранялось как реликвия, поскольку было первым городским строением. Дом Петра составлял уникальную особенность города на Неве. Сооруженный в пору закладки Петербурга домик, в сущности, - рубленая изба, стилизованная под европейские постройки и потому обшитая тесом и раскрашенная под кирпич (ил. 1).

Самый маленький из петербургских дворцов (в историю он вошел под названием "Первоначальный дворец" или "Красные хоромы") был срублен солдатами в течение 24 - 27 мая 1703 г. Здесь почти во все стены окна с частым мелким застекленным переплетом, как в голландских домах (ил. 2). Внутри стены здания затянуты парусным полотном, на его белом фоне широкие оконницы выделяются красивыми силуэтами благодаря расписным наличникам. Двери темного дерева, резная дубовая мебель, блестящие медные шандалы - составляют предметы внутреннего убранства.

Знаком нового времени являются и резной декор в виде мортиры и двух пылающих бомб на высокой кровле - символом решимости удержаться на возвращенных России землях.

В этой первой постройке был задан тон, который определил стилистическую направленность интерьера, по меньшей мере на два-три десятилетия. В истории искусства это художественное направление получило название стиля петровского барокко. Общеизвестно, что наименование стилей "по королям", носит условный характер; стиль не всегда формируется названной личностью и не всегда совпадает с ней хронологически. В случае с петровским барокко мы встречаем полное совпадение и ту историческую ситуацию, когда художественный стиль развивается благодаря влиянию личности царя Петра.

Если мысленно поставить в единый ряд постройки петровского времени, то обнаруживается поразительный эффект - многочисленные дворцы и общественные здания этого периода выдержаны в одном стиле, объединены единым характером, хотя их проектировали и строили архитекторы, приглашенные Петром из разных стран. Итальянец Д.И. Трезини, немец И.-Ф. Браунштейн, француз Ж.-Б. Леблон были представителями различных направлений европейского барокко. Однако выстроенные для Петра дворцы отличались общими чертами и особенностями, сложившимися в стиль, потому что отражали вкус заказчика. Этот стиль, в сущности, имел мало общего с принятым представлением о барокко как таковом. Его динамичность была выражена более сдержанно, а считающийся непременным для барокко декор из S-образных завитков часто вообще отсутствовал.

В формировании петровского барокко большую роль сыграли художественные вкусы и пристрастия самого Петра. Фантастически одаренный человек, с могучей волей и энергией, Петр I вникал во все сферы деятельности и часто сам первым осваивал незнакомое для россиян дело, как, например, инженерное проектирование кораблей. Не чужд был Петр I и художественной деятельности. Известно, что точение и резьба по металлу, дереву и кости были для императора любимыми видами досуга.

Документально известно, что Петр I вполне профессионально разбирался в архитектуре. Заказывая зодчему проект, он графически объяснял задачу, и сам делал набросок расположения будущих помещений.

Петр был способен поправить архитектора, улучшить пропорции здания, как это, к примеру, случилось при проектировании дворца Марли в Петергофе. Дворец строился одноэтажным, по распоряжению императора был повышен "на одно жилье", что придало его пропорциям необходимую уравновешенность.

Возведение дворцовых зданий следовало вести согласно образцам, в соответствии с правилами, которые удовлетворяли требованиям репрезентативности. Этот процесс характеризовался созданием нового типа дворцов - с характерной для данного времени симметрией планов, объемов, фасадов и главное - с большим числом парадных покоев. Хотя этот вид зданий существовал в России и в XVII в., их насчитывали тогда единицы; их строительство было только частным делом, и они не предназначались для больших приемов. Известно, что дворцы XVII в.

ограничивались узкими потребностями семьи, то есть предназначались, прежде всего, для жилья семьи владельца. Приемы гостей, которые в них происходили, носили по преимуществу частный характер. Все значительное совершалось вне дома: в церкви, на площади, в царском дворце.

В первые годы XVIII в. жилые дома наиболее состоятельных владельцев перестают быть местом только частной жизни. С этого времени к ним предъявляются новые требования, и они приобретают общественно-гражданские функции. Расширение внешнеполитических и культурных связей с Западом, стремление усилить влияние России среди европейских государств стали главными причинами коренных изменений, которые охватили страну на рубеже XVII - XVIII вв. Основание Петербурга, которое закрепило выход России к морю и превращение ее в морскую державу, способствовало его ускоренной застройке. В этих целях с 1714 г. всякое каменное строительство вне новой столицы было прекращено, а сооружение городских каменных домов в Петербурге становится государственной обязанностью для людей, которые занимают высокое служебное положение.

К числу нововведений этого времени относится усиленное развитие светских воззрений - при одновременном ослаблении церковного влияния, чему способствовало сближение с западной культурой. При Петре I впервые вводятся и становятся обязательными публичные встречи круга лиц, которые обладают большими чинами и причисляются к "именитым". При этом непременными участниками таких собраний являются и члены их семей, что смягчает официальный характер встреч, сообщает им светскую непринужденность.

Новые требования имели целью сблизить формы жизни высших классов русского общества с европейским; вовлекали привилегированные слои населения в сферу государственной жизни, открывали для обозрения некоторые стороны домашнего быта, тем самым ставили его в зависимость от служебного престижа. Парадные приемы были лишь частью созданной в это время системы празднований, которые отмечали военные и гражданские события, - наряду с фейерверками, салютами, триумфальными шествиями.

Результатом этих новшеств являлось требование строительства "именитыми людьми" жилых домов, которые могли быть пригодны для общественных целей и которые были рассчитаны на многих участников. Сооружение таких частных жилых домов, которые использовались для представительных встреч, строго регламентировалось в этот период. Их размеры, внешний вид, планировка, размещение на той или иной улице также должны были соответствовать той ступени служебной иерархии, на которой находился владелец дома.

В отличие от дворцов XVII в., которые возникали обычно в глубине кварталов, дворцы, строенные в начале XVIII в., приобретают, прежде всего, большую градостроительную значимость: их размещают на площадях, перекрестках, вдоль главных улиц или в их перспективе. Эти пространственно-планировочные приемы постановки дворцов, а также композиция самих объемов и их внутренняя организация во многом развивают принятые в Европе методы возведения дворцовых сооружений. При этом возникает интерес к зодчеству многих западных стран Италии, Германии, Франции, Голландии, Австрии. Сближению русского и европейского гражданского зодчества в начале XVIII в. способствует также привлечение архитекторов Запада для строительства в России.

Стремление следовать по пути европейской архитектуры вело к борьбе с традициями и во многих случаях даже к искоренению их. Перемены петровской эпохи нашли отражение также в сооружении жилых домов не только боярами и крупным дворянством, но и другими слоями населения. Для широкого строительства в городах, вместо сложных по композиции прежних хором и палат, проектируются жилые дома из одного объема, в один–два этажа, с просторным планом и геометрическими фасадами, обращенными на улицу. Постепенно, в течение всего последующего времени, жилые дома все более оказывались под влиянием дворцовой архитектуры. Появляются здания, занимающие промежуточное место между дворцом и жилым домом, объединяя их функции.

Со второй четверти XVIII в. по всей России были отменены ограничения в строительстве: отныне разрешалось сооружение каменных домов не только в Петербурге, но и в других городах, и даже в селах. С этого времени дворцовое строительство получает особенно большое распространение в Москве, чему способствовало также продолжительное пребывание там в это время царского двора и правительственных учреждений. Наступление длительного мира и некоторые экономические реформы 20-х гг. привели к стабилизации экономики, что создало предпосылки для расширения частного строительства.

Не меньшее влияние Петр I оказал на формирование стилистики петербургского интерьера. Еще в 1697 - 1698 гг., участвуя инкогнито в Великом посольстве, юный монарх присматривался к незнакомым реалиям западноевропейской бытовой культуры, запоминал понравившиеся ему детали. По-видимому, принципы обустройства голландского жилого интерьера, рационального и одновременно уютного, пришлись ему особенно по душе.

Бюргерская культура Голландии была пронизана в ту пору повышенным вниманием к материальной среде. Отсюда в живописи - расцвет жанра натюрморта, который словно приглашает радоваться жизни, любоваться ее самыми обыденными проявлениями. Отсюда - и расцвет жанра интерьера. В его многочисленных изображениях можно видеть камерные жилые пространства с белеными стенами, полами в шахматную клетку, занавесками простого полотна, рациональной, солидной и немногочисленной мебелью из дуба и ореха и непременным камином символом домашнего очага. Все это приятно поразило Петра, знакомившегося с европейским бытом. И хотя из соображений государственного престижа по распоряжению Петра в Петербурге создаются парадные дворцовые интерьеры, личный вкус императора ярко отражается в его собственных жилых покоях, украшенных на голландский манер. Здесь появляются затянутые холстом или штофом стены, паркет геометрического рисунка, черно-белые мраморные полы в "шашку", стенные панели из дуба или изразцов, окна с мелкой расстекловкой.

Выделяется в это время еще один вид произведений искусства, который наряду с картинами, многочисленными предметами декоративно-прикладного искусства: коврами, шпалерами, мебелью, вазами, осветительными приборами и тому подобным - стал украшением интерьеров. Это были оригинальные предметы, получившие название "обманок". В XVII - XVIII вв. их можно было встретить в особняках и дворцах многих европейских стран: в Голландии, так полюбившейся Петру I, были широко распространены "обманки" в виде предметов, написанных на маленьких дощечках, которые вырезались по форме:

лимоны, яблоки, груши, лук, горошек, сушеная и соленая рыба, шляпы и ботинки. Они как бы отпочковались от живописных композиций голландских натюрмортов и стали самостоятельными. "Обманки" органично входили в декор интерьеров, придавая им живость и оригинальность. Их создателем в Голландии считается известный художник и историк искусства Самюэль Дирк ван Хогстратен (1627-1672), ученик Рембрандта.

Известны его обманки и другого типа - так называемые перспективные ящики. Их в единичных образцах можно встретить в музеях Лондона, Гааги и частных коллекциях. Эти ящики на невысоком постаменте имеют круглое отверстие в стенке, через которое можно заглянуть вовнутрь. Там можно увидеть комнату или анфиладу с полной меблировкой и обитателями, причем с полным ощущением объемности увиденного, а также перспективы и освещения. Перед зрителем раскрывались интимные интерьеры, где скромные хозяйки занимались домашними делами, или роскошные залы с пирующими аристократами.

Создавалось ощущение собственного присутствия в них. Мастерство художника создавало в сознании зрителя увлекательную картину прекрасного реального мира, но если такой ящик открывали, то там оказывалось обычное плоское полотно картины, и ничего более.

"Обманки" в виде фруктов и различных предметов, положенные в доме Хогстратена в вазы, брошенные там и сям в комнатах на полках, на стульях, у порога, вызывали восторг гостей, приходивших к нему.

В собрании Государственного Эрмитажа сохранилось несколько подобных обманок голландской работы рубежа XVII – XVIII вв., которые происходят из кабинета Петра I. Есть основание предполагать, что они были среди первых приобретений произведений искусства в Европе, возможно даже были куплены по непосредственному указанию самого Петра I. Он, как известно, любил все голландское и заказал для своей супруги макет образцового голландского дома со всем его содержимым.

Две обманки представляют собой книги в кожаных переплетах с металлическими застежками, третья - изображение убитого зайца. Эти предметы можно было положить на полку, на стол, в шкаф - каждый в отдельности или составив из них композицию. "Обманки" использовались не только для украшения интерьера, но и для оформления мебели (см. Главу 2).

Одной из ранних дворцовых построек начала XVIII в. является Летний дворец, в проектировании которого участвовали Браунштейн, Шлютер, Трезини. Это небольшое двухэтажное здание с тонкими стенами использовалось только летом и напоминало скорее частный особняк, нежели резиденцию царя. На каждом этаже дворца было по девять комнат, расположенных в две анфилады.

На первом этаже, предназначавшемся для Петра I, располагались приемные, кабинет, спальня, кухня. В одной из комнат помещалась модель perpetuum mobile, любимое детище архитектора Андреаса Шлютера; в эту комнату имели право входить лишь царь и сам изобретатель.

На втором этаже, где были покои Екатерины, располагались приемная, спальня, детская, танцевальная, Зеленый кабинет, кухня. Интерьеры второго этажа гораздо более пышные, чем интерьеры первого, мебель здесь была инкрустирована перламутром и слоновой костью, висели венецианские зеркала.

В Зеленом кабинете сохранилась деревянная облицовка: декоративные панно и овальные живописные медальоны, окруженные деревянными пилястрами, выкрашенными, как и стены, в зеленый цвет. В кабинете находятся шкафы с мелким остеклением, в которых располагаются "куриозные вещи" (минералы, восточная скульптура, "порцелин").

Полы в Летнем дворце покрыты мрамором или паркетом (простого шахматного рисунка), иногда встречаются ковры. Стены обиты бархатом, камкой и китайским шелком, низ стен покрыт дубовыми панелями.

В некоторых комнатах часть стен покрыта синими голландскими изразцами. В кухне, которая была парадной (этот тип кухонь был введен Петром I и не просуществовал долго), изразцы покрывают все стены и потолок, ими облицована печь. Во всех комнатах дворца располагаются зеркала и до 80 картин.

Другой постройкой этой поры является Зимний дворец (ил. 3, 5).

Первый Зимний дворец был построен в 1711 г. на месте будущего Эрмитажного театра. Это было двухэтажное здание с тремя ризалитами; за центральным ризалитом находился зал в три окна, в котором проходила свадьба Петра I и Екатерины в 1712 г. На гравюре А. Зубова, изображающей это празднество, мы видим столы, расставленные по кругу и покрытые до пола скатертью, голландские мягкие стулья с высокой резной спинкой; стены и плафон зала покрыты росписью, падуги и углы - лепниной. В квадрате лепнины на потолке располагается огромное паникадило, украшенное короной, державой и лентами. Стенники с шестиугольными отражателями также украшены лентами с бантами.

Окна в зале небольшие, с частым остеклением. В простенках между ними висят зеркала в резных рамах. Заслуживает внимания такая интересная деталь: картины в зале висят по одной в каждом углу, под самым потолком. Видимо, они помещены так в подражание иконам; к тому же картины эти - религиозного содержания, поскольку на одной из них виднеется распятие.

Второй Зимний дворец был построен в 1716 г. по проекту Г. Матарнови, от старого дворца осталось лишь шесть комнат (апартаменты Петра I). В центре дворца находился парадный зал, по бокам его располагались комнаты: жилые покои были отделаны изразцами, а стены парадных комнат, по проекту Матарнови, были покрыты белым и красным мрамором, а также пилястрами, гипсовыми рельефами в медальонах.

Кроме дворцов в Санкт - Петербурге, в первой трети XVIII в. активно строятся и загородные резиденции, например Стрельнинский дворец. Но наиболее известен, разумеется, комплекс в Петергофе, где находятся Большой дворец, дворец Монплезир, павильоны Эрмитаж и Марли. В строительстве их принимали участие архитекторы Шлютер, Микетти, Леблон, Браунштейн.

О Большом Петергофском дворце современник вспоминал:

"Главный корпус дворца состоит из двух этажей, из которых нижний только для прислуги, а верхний для царской фамилии. Внизу большие прекрасные сени с прелестными колоннами, а вверху великолепная зала, откуда чудный вид на море… Комнаты вообще малы, но не дурны, увешаны хорошими картинами и уставлены красивой мебелью. Замечателен особенно кабинет, где находится небольшая библиотека царя, состоящая из разных голландских и русских книг: он отделан одним французским скульптором и отличается своими превосходными резными украшениями".

Большой дворец строился в два этапа: 1714 - 1725 гг. - строительство "Верхних палат", 1712 - 1740 гг. - завершение отделки. В последующие периоды дворец перестраивался, поэтому от петровских интерьеров осталось очень мало.

Первоначально в оформлении интерьеров Большого Петергофского дворца принимал участие Шлютер. С 1716 г. работы возглавил Ж.Б. Леблон. По его проекту был сделан сквозной вестибюль, увеличены окна и двери в центральном зале - Итальянском салоне.

Лучше всего сохранились с первой трети XVIII в. в этом дворце интерьеры Итальянского салона, ныне Картинный (Портретный) зал, и Дубового кабинета (ил. 6, 7). Обратимся к их описанию.

Итальянский салон - двухсветный главный зал, расположенный за центральным ризалитом, был оформлен дубовыми панелями. В 1724 г.

он был декорирован картинами и четырьмя французскими шпалерами.

В центре его располагается мраморный камин. Плафон, законченный в 1726 г., был расписан Бушуевым и Негрубовым по рисунку Тарсиа.

Дубовый кабинет, оформление которого было завершено в 1720 г., располагается в восточной части дворца. Он облицован дубовыми панелями с четырнадцатью аллегорическими резными филенчатыми панно в стиле рококо, прославлявшими Петра I и Екатерину. Панно были выполнены резчиками Фоле, Рустом, Фордром, Таконе, а также русскими мастерами, по рисунку Н. Пино.

Во дворце Монплезир, построенном в 1714 - 1722 гг., сохранилась большая часть интерьеров, авторами которых были Леблон и Микетти.

Сам Петр I наметил место постройки, план здания и сада, сам дал название (от фр. "мое удовольствие"). Ядром Монплезира является "голландский домик", по сторонам которого разместились галереи с люстгаузами на концах.

Центральное помещение Монплезира - парадный зал, по сторонам которого располагаются две анфилады. Одна анфилада состоит из Морского кабинета, спальни и секретарской, вторая - из Лакового кабинета, кухни и буфетной.

Центральный зал Монплезира невелик по площади, но кажется огромным из-за свода потолка, выполненного в форме "палатки" т.е. на очень высоких падугах. Свод был расписан в 1718 г. мастером Пильманом (расписаны все комнаты Монплезира, кроме кухни). Интерьер зала строится на контрасте дуба и светлых перекрытий. Известно, что Петр I в письме из Амстердама лично приказал отделать стены дубом, увеличить дверные проемы и сделать двери двухстворчатыми. В 1723 г. по его же приказу створчатые окна были заменены подъемными. Подъемный механизм их состоял из шнуров на блоках и свинцовых гирь. Дубовые панели на стенах включали картины в черных рамах (всего их во дворце более 200).

Во время путешествия по Европе Петр I ознакомился во дворце Монбижу под Берлином с Лаковым китайским кабинетом и захотел иметь такой же у себя в Петербурге. Поэтому в 1721-1722 гг. идет роспись Лакового кабинета в Монплезире. Девять лаковых панно в стиле "шинуазри" с использованием черного, красного и золотого цветов были выполнены на липовых досках "лакирной командой": во главе ее стоял Брумкхорст, кроме того, в ней состояли Иван Тиханов, Перфилий Федоров, Иван Поляков, Иван Никифоров, всего 14 человек. Резные потолки кабинета выполняли резчики Руст и Фоле под руководством Мишеля. Кабинет был создан специально для "порцелиновой посуды", поэтому в нем находился остекленный шкаф и полки с фарфором.

Нижняя часть стен Морского кабинета и Секретарской отделана голландскими изразцами. На изразцах Морского кабинета изображены корабли 13 типов. Кухня облицована изразцами целиком. Во всех комнатах полы покрыты паркетом шахматного рисунка, лишь в зале, кухне и галереях они мраморные.

В 1721 г. заканчивается отделка построенных годом раньше галерей и люстгаузов. Плафоны в галереях расписывала артель из 10 мастеров из Оружейной палаты (в том числе Захаров, Любецкий, Соловьев, Бушуев, Воробьев) по рисункам Пильмана. Стены галерей облицованы дубовыми панелями, на которых развешаны картины в черных рамах.

Шахматные мраморные полы были выполнены мастером Кардасье.

Как известно, интерьеры Монплезира хорошо сохранились. Это произошло потому, что дворец использовался для жилья лишь до 1730х гг., затем же он поддерживался как петровская реликвия.

Обязательной принадлежностью садов в XVIII в. были павильоны для интимных собраний небольшого числа придворных. Такой павильон Эрмитаж (от фр. "пустынный уголок"), называемый также Малый, или Другой Монплезир, был и в Петергофе. Он был построен в 1721 гг. архитектором Браунштейном. Это небольшое двухэтажное здание с тонкими стенами; на первом этаже его находится вестибюль с пилястрами и дубовыми резными дверьми, закрывающими "чуланцы", кухню с камином и квадратное помещение с механизмом подъемного стола. На втором этаже Эрмитажа находился Зал приемов. По указу Петра I в 1724 г. он был отделан дубовыми панелями по низу стен;

сверху стены покрывают картины, развешанные сплошь, шпалерным способом.

Другим небольшим павильоном Петергофа является Марли ("Малые придворные палаты"). Интерьер Марли скромен: в 1722 г. Петр I приказал поставить в комнатах деревянные панели и настлать простые сосновые полы, сделать камины на каждом этаже. Панели на стенах были выполнены резчиками из Адмиралтейства и П. Сокульским. Верх стен окрашен однотонно; на кухне стены облицованы изразцами. Окна Марли - дубовые переплеты с мелкой расстекловкой, двери невысокие, дубовые, с медными замками, а балконные - стеклянные. Из комнат самыми нарядными являются спальня, обитая тканью, Чинаровый и Дубовый кабинеты; на их стенах висят картины голландских, фламандских и итальянских художников XVII - XVIII вв.

До XVIII в. основным строительным материалом было дерево; в XVII в. увеличивается применение камня в строительстве жилья, но каменные здания были чрезвычайно массивны. Планировка допетровских домов была асимметричной; в первом этаже находились служебные помещения, во втором - жилые и парадные горницы, выше - светлицы.

Главной горницей была столовая палата. Помещения дифференцировались на женские и мужские.

Стены домов белились или покрывались сукном. Потолки в богатых домах расписывались. Полы настилались простые дощатые; двери были одностворчатыми. Основным элементом убранства были печь (белая или изразцовая) и встроенная мебель (лавки, полки, полати).

В XVIII в. происходят резкие изменения в быту. Здания строятся по четкому, чаще симметричному плану, имеют простую конструкцию.

Наблюдается тенденция функциональной дифференциации комнат, их количество увеличивается, а размеры уменьшаются. Возрастает освещенность за счет увеличения размеров окон.

Появляются новые типы комнат. Для ассамблей на центральной оси здания делаются парадные залы - большие, часто двусветные, пышно декорированные. Библиотека, собрания картин, гравюр, "куриозные вещи" размещались в кабинетах. Рядом с кабинетом и залом располагались парадные спальни, в которых принимали гостей. В них главным элементом интерьера стала огромная кровать, часто с балдахином, которая теперь ставилась перпендикулярно стене. К спальне примыкала туалетная.

В петровские времена выделился такой тип комнат, как парадная кухня: она была облицована изразцами, на длинных полках стояли медные блюда и фаянс. Такие кухни были связаны с другими помещениями, были включены в анфилады. Просуществовали они лишь до конца первой четверти XVIII в.

Лишь помещения для принятия пищи, т.е. столовой, в зданиях петровской эпохи не было. Стол сервировали для хозяев - в одной из комнат, а для гостей - в зале.

Стены комнат первой трети XVIII в. штукатурились, белились или окрашивались, низ стен отделывался деревянными филенчатыми, иногда резными, панелями дубовыми или "под дуб". Иногда, особенно в кабинетах, панели покрывали всю стену. В середине века они вышли из моды. Стены завершались карнизами простой профилировки, выше них располагалась падуга - переход к плафону. Падуги украшались лепниной, а плафон - живописью. Окна были двустворчатыми, с сетчатыми квадратными переплетами; слюдяное стекло заменено "лунным" (волнистым). Дощатые двери из одностворчатых, обитых сукно, стали двустворчатыми, столярной работы, с филенками.

В допетровские времена в качестве утеплителя использовался войлок, которым обивали нижнюю часть стен. Теперь ткани (холст, плотные шелка - штофы, бархаты) покрывают все стены или их верхнюю часть - над панелями; тканями не обивают (хотя и появилось слово "обои", как синоним слову "шпалеры"), их натягивают на подрамник и вставляют в раму. Использовались ткани как импортные, так и отечественные, которые производились в Москве, Ярославле, Твери, очень ярких цветов (красный, реже лазоревый, зеленый).

Кроме того, стены украшались шпалерами (в основном, импортными, хотя в 1717 г. появилась Шпалерная мануфактура в Петербурге), картинами, которые чаще всего вешали "шпалерным способом" сплошь, подгоняя друг к другу по размеру, росписями, чаще всего имитировавшими мрамор или узор на ткани. Росписи делали не на стенах, а на холстах, натянутых на подрамники. В интерьере широко использовались изразцы. На кухнях ими покрывались не только стены, но и потолки. Заметим, что изразцы использовались в интерьере только при Петре I.

Полы покрывались простым паркетом (шахматы, ромбы, звезды, кресты) или мрамором, изредка во дворцах помещались ковры.

Печи петровской эпохи, видимо, ничем не отличались от печей XVII в., но появились также камины, облицованные мрамором, деревом.

Встроенная мебель заменялась передвижной: появились стулья с высокой резной спинкой, кресла, шкафы новых типов, в том числе застекленные. Мебель импортировалась из Германии или Нидерландов.

Нередко русские мастера точно копировали немецкие или голландские образцы. Мебель для сидения обтягивалась кожей или прочной тканью, контрастировавшей с темной древесиной (дуб, бук, орех, сосна, береза).

Конструкции мебели просты, прочны, с преобладанием прямых поверхностей. Деревянные элементы часто были покрыты резьбой с крупными орнаментальными мотивами либо расписывались по левкасу, что имитировало западноевропейскую технику наборного дерева маркетри, в то время еще не освоенную русскими мастерами. Наравне с новыми формами продолжали существовать и старые, примером чему могут служить сундуки, переметные скамьи.

В качестве осветительных приборов использовались медные или латунные стенники с отполированными щитами–отражателями и жирандоли - пирамидальные устройства для большого числа свечей. Изредка использовались и огромные люстры-паникадила. Они были неудобны, так как для них не находилось места на расписном плафоне.

Итак, благодаря реформам Петра I в российский быт (в основном высшего сословия) вошло множество западных новшеств. Но, придя на русскую почву, они образовали необычный сплав традиционного и новаторского, свидетельствуя о творческом восприятии и переосмыслении русскими всего нового. Таким образом, в первой трети XVIII в. можно говорить о возникновении уникального стиля - петровское барокко.

1. Какие новые черты можно выделить в структуре и расположении жилых сооружений на рубеже ХVII - ХVIII вв. по сравнению с предшествующим столетием?

2. С чем связано появление новых архитектурных форм интерьера, нового убранства его в ХVIII в.?

3. Что понимают под московским интерьером рубежа ХVII ХVIII вв.?

4. В чем выразился “переходный“ характер интерьера Лефортовского дворца?

5. Какие примеры московских интерьеров первого десятилетия ХVIII в. вам известны?

6. В каких интерьерах Петербурга можно видеть воздействие московской школы?

7. Какие характерные особенности стиля петровского барокко можно назвать?

8. Каковы пространственно-планировочные приемы постановки дворцов в начале ХVIII в.?

9. Что такое “обманки”?

10. Какие дворцовые интерьеры Петербурга первой трети ХVIII в.

можно назвать?

11. Что типично для дворцовых интерьеров петровского времени?

Темы для самостоятельного изучения 1. Деятельность Ж.-Б. Леблона в области интерьера.

2. Б.Ф. Растрелли и стиль парадных дворцовых интерьеров середины ХVIII века.

3. Дворцовый интерьер в творчестве Ч. Камерона, М. Казакова, А. Воронихина.

4. Усадебные интерьеры дворцового типа (на примере усадеб Останкино, Кусково).

1. Бартенев И.А., Батажкова В.Н. Русский интерьер ХVIII - ХIХ вв.

Л., 1977.

2. Виппер Б. Архитектура русского барокко. М., 1978.

3. Грабарь И. Архитекторы-иностранцы при Петре Великом // Старые годы. 1911. № 7-9.

4. Евангулова О.С. Светский интерьер Москвы конца ХVII –начала ХVIII в. // Русский город. М., 1981. Вып. 4. С. 100-120.

5. Она же. Дворцово-парковые ансамбли Москвы первой половины ХVIII в. М., 1969.

6. Она же. О некоторых особенностях московской архитектурной школы середины ХVIII в. // Русский город. М., 1976. Вып. 1.

7. Алексеева Т.В. Франческо Бартоломео Растрелли и русская культура // От средневековья к Новому времени: Материалы и исследования по русскому искусству ХVIII - первой половины ХIХ в. М., 1984.

С. 131-140.

8. Овсянников Ю. Франческо Бартоломео Растрелли. Л., 1982.

9. Калязина Н.В. Архитектор Леблон в России (1716 - 1719) // От средневековья к новому времени. М., 1984. С. 94-123.

10. Подольский Р. Петровский дворец на Яузе // Архитектурное наследство. 1951. № 1. С. 14-55.

11. Кючарианц Д. Антонио Ринальди. Л., 1976.

12. Лебедянский М.С. Гравер петровской эпохи Алексей Зубов. М., 1973.

13. Памятники архитектуры пригородов Ленинграда / А.Н. Петров и др. Л., 1983.

14. Тыдман Л.В. Изба. Дом. Дворец. Жилой интерьер России с 1700 по 1840 гг. М., 2000.

2.1. Мебель первой половины середины ХVIII в.

убеж XVII - XVIII вв. стал важнейшим этапом в истории русского народа. Реформы Петра I, затронувшие все стороны жизни России, ускорили процесс ломки старого патриархального быта. Русское декоративное искусство, в том числе и мебельное, испытывало тогда сильное влияние Англии и Голландии. Чуть позже в 20-х гг. XVIII в. на декоративное искусство России стала оказывать влияние Франция. Новшества русского быта первой четверти XVIII в.

коснулись прежде всего узкого круга столичного дворянства и купечества. В убранство домов основной массы горожан и помещичьих семей новая мебель и др. предметы интерьера, такие как зеркала, картины, музыкальные инструменты, проникали с трудом и использовались лишь в парадных комнатах. Только в середине XVIII столетия новая мебель и новые виды отделочных работ в интерьере затронули жилые помещения.

В музейных собраниях мебель работы русских мастеров первой половины XVIII века немногочисленна. Она представлена единичными предметами или небольшими коллекциями. Исключение составляют музеи Петербурга с его пригородными дворцами.

Обращаясь к русскому мебельному искусству первой четверти XVIII в., следует выделить Петербург как ведущий и самый крупный центр производства мебели: именно здесь началось интенсивное освоение ранее неизвестных форм и новых конструктивных решений. Ускорению этого процесса во многом способствовало как приглашение мастеров-иностранцев, так и активный ввоз предметов западной работы, которые служили основой для создания копий или творчески осмысленных повторений.

Стремясь к успеху задуманных реформ и понимая значение эмоционального воздействия материальной среды, Петр Алексеевич проявляет особую заботу об обучении мастеров во всех сферах деятельности, включая художественную. Среди десятков юношей, "дворянских и боярских детей", отправленных за границу "на казенный кошт" для обучения наукам и ремеслам, не менее 15 человек было послано осваивать столярно-мебельное дело.

Петр и сам пробовал силы в этом ремесле. В старинных путеводителях по Петергофу упоминается немало вещей, сделанных его руками.

Так, с его именем легенда связывает изготовление большого соснового шкафа, который находится в гардеробной Летнего дворца, а в Домике Петра I до 1917 г. хранилась "скамейка", сделанная самим императором.

Петр I активно внедрял принципы европейской меблировки, что соответствовало стилю и образу новой жизни. Внутреннее убранство, тесно связанное с особенностями быта и культуры, претерпевает за короткое время кардинальные изменения. На смену мебели допетровского периода приходят разнообразные, более мобильные и выразительные мебельные формы. Они были заимствованы главным образом из Голландии и Германии. В начале века, наряду с многочисленными бытовыми товарами из этих стран, в Петербург привозят большое количество мебели. Однако очень скоро русские мастера начинают копировать западноевропейские мебельные образцы и создавать самостоятельные предметы.

Петровская мебель выполнялась из цельного дерева местных пород - дуба, ольхи и березы. В ней ценились, прежде всего, практичность, универсальность и добротность. Этим требованиям отвечали столы и стулья голландского типа, которые изготовляли и в Петербурге, немецкие поставцы и шкафы, привозившиеся из Германии. К числу редких и дорогих предметов, появившихся в это время в петербургских интерьерах, относилось бюро - универсальная мебельная форма, которая совмещала функции комода, письменного стола и книжного шкафа.

Специальных мебельных мастерских в первые десятилетия XVIII в. в Петербурге еще не существовало. Центром столярного ремесла являлись многочисленные верфи, созданные по указу Петра на берегах Невы. Известно, что строительство Петербурга вызвало перемещение ремесленных сил: в новую столицу была перевезена часть мастеров Московской Оружейной палаты (1711), Холмогор и других ремесленных центров. Среди них одну из ведущих ролей играли плотники. Наиболее опытные из них, работавшие на сооружении кораблей, привлекались к самым разнообразным, в том числе и к мебельным, работам.

Большая часть мастеров, собранных со всех концов страны в Петербург (лучшие столяры, токари, резчики, позолотчики, живописцы), была распределена между тремя мастерскими: при Адмиралтействколлегии, при Партикулярной верфи и при Канцелярии городовых дел.

Они работали в основном для нужд императорского двора, обеспечивая государственные заказы. Адмиралтейств-коллегия - ведомство военноморского флота, занималось строительством военных кораблей, их оснащением, отделкой и обстановкой помещений. Партикулярная верфь предприятие по строительству гражданских судов, имело мастерскую по отделке и обстановке кают. Канцелярия городовых дел - одно из ведомств городского управления Петербурга, ведало строительством и отделкой государственных зданий. Только по особому разрешению некоторые вельможи могли заказывать мебель в этих мастерских. Частные заказы выполняли мебельщики городских цеховых объединений.

Дворянская аристократия - Шереметевы, Апраксины, Голицины - имели своих домашних столяров-мебельщиков.

В то время образцом для подражания русским мастерам служила английская мебель стиля барокко начала XVII века. Она была очень модной. Через Архангельский порт из Англии и Голландии везли целые партии мебели. Эта мебель привлекала графичностью в решении сложных, беспокойных форм стиля барокко. Строгая четкость формы отвечала вкусам самого царя, а значит, и вкусами деловых людей петровского времени.

По сравнению с XVII столетием значительно расширился круг предметов, которые входили в обстановку парадных комнат в домах русской знати. Новшеством стали мягкие табуреты и диваны. Кресло же, предназначавшееся ранее только для особо важных персон, потеряло свою исключительность в интерьере. Как и стулья, оно стало обычной мебелью парадных и жилых комнат. Появились столы для карточных игр с раскладной доской, подзеркальные столы-консоли, столики для женского рукоделия с подъемной верхней крышкой и множеством отделений, жардиньерки. Вошли в быт кабинеты - своеобразные небольшие шкафы на ножках, они имели полки, а также большие и малые ящики, которые предназначались для хранения бумаг. Важной частью парадных интерьеров стали зеркала. Они имели разное назначение. Одни в строгих рамах из черного ореха или простого, тонированного в темный цвет дерева использовались как обычные бытовые зеркала.

Другие - зеркала-рефлекторы - развешивались на уровне осветительных приборов. Отражая свет, они увеличивали освещенность помещения.

Часто такие зеркала бывали круглыми, вставленными в строгие рамы сложного профиля. Стекло зеркал-рефлекторов было принято украшать матовыми и блестящими узорами в виде гирлянд листьев и цветов.

Привозившаяся в Россию английская мебель первой четверти XVIII века выполнялась, главным образом, из ореха, начиная с 1720-х гг. - из красного дерева или, махагони, как его тогда называли. Английские купцы, тесно связанные с колониальной торговлей, привозили этот замечательный поделочный материал в Англию, а английские мебельщики изготовляли вещи, которые завоевали всеобщее признание в Европе.

Благодаря прочным торговым связям с Востоком, на формы английской мебели еще с конца XVII столетия оказывало влияние китайское искусство. Оно сыграло решающую роль в выработке самостоятельного стиля английской мебели первой половины XVIII века.

Отсюда в английских стульях и креслах появились слегка волнистые спинки и царга, причудливо изогнутые локотники, резные ножкикабриоли в виде птичьей лапы, держащей шар. Средняя вазообразная планка спинок постепенно превращалась в прорезную замысловатую плетенку. Ее слегка покрывали барочной резьбой невысокого рельефа.

В отличие от мебельщиков других европейских стран, английские мастера почти не использовали в украшении своих вещей позолоту.

Вместе с мебелью, привезенной из Англии, впервые попали в Россию глубокие кабинетные кресла, носившие на родине название "крылатых". Они имели мягкое сиденье, высокую мягкую спинку и высокие локотники, поднимающиеся на всю высоту спинки в виде узких боковых сторон - "крыльев". На протяжении XVIII века, претерпев некоторые изменения, такие кресла прочно вошли в быт Европы и России, получив впоследствии название вольтеровских кресел.

С первыми партиями англо-голландской мебели в Россию прибыли диваны и раскладные столы с висящими полукруглыми досками. Они стали моделями для работ русских мастеров-мебельщиков.

Мебель Голландии во многом близка к английским образцам. Но она имела более округлые формы и более мягкие линии контура. Особенность работ голландских мастеров проявилась в украшении поверхности предметов в технике набора. Из светлых пород древесины на фоне золотистого полированного ореха воспроизводились традиционные цветы Голландии - тюльпаны. Их можно было видеть на спинках кресел и стульев, на шкафах и комодах.

По сравнению с привозной английской и голландской мебелью, имевшей жесткий графический контур, мебель, которую выполняли русские мастера, была более приземиста, отличалась большей простотой форм, мягкостью линий, сочностью резных деталей (ил. 9а, 10, 11).

Выполнялась она в большинстве своем из местных пород древесины, главным образом из березы и дуба. Эти материалы достаточно прочны и пригодны для резных работ. Поверхность дубовой мебели отделывали в черно-зеленые, черно-коричневые тона или в сизо-зеленый цвет, который получил в то время большое распространение. Для обивочных работ применялась специальной выделки толстая кожа, окрашенная в коричневатые и черные тона. Она хорошо сочеталась с красным деревом, орехом и дубом. Использовали также плетенную из соломы сетку, одноцветный бархат и штоф. Декоративным дополнением к обивочному материалу служили медные гвозди с фигурными шляпками, в один или несколько рядов прикреплявшие кожу и ткань.

Подражая изделиям английских мебельщиков, русские мастера заимствовали у них резную изогнутую ножку - кабриоль. Она использовалась в вещах различного назначения: стульях, креслах, диванах, больших и малых столах и даже небольших шкафчиках. Существовал еще один вид ножек в русской мебели первой четверти XVIII - в форме волютообразного завитка, вытянутого по вертикали. Стулья и кресла получили округло-волнистую, графически четкую прорезную спинку с фигурно вырезанной средней планкой. Сиденья стульев и кресел могли быть и округлыми, и четырехугольными. Спинки диванов было принято оформлять в виде составленных вместе трех или четырех спинок стульев.

Столы петровского времени известны нескольких видов. Одни были прямоугольные, с высокой царгой, украшенной профилировкой.

Ножки чаще всего имели вид кабриолей. Кроме того, в это время появился новый тип столов - раскладные столы с круглыми, овальными и многогранными досками, которые закреплялись без царги на верхней части раскладной конструкции ножек. Форма ножек таких столов сохранила вид традиционной точеной балясины, которая продолжала оставаться существенной деталью в англо-голландский и русской мебели.

Шкафы, выполненные русскими мастерами, повторяли формы больших массивных барочных шкафов, получивших распространение в конце XVII столетия в северной Европе. Русские мебельщики сохранили конструкцию вещей западноевропейского типа, но дали в них свое понимание нового стиля, используя местные породы древесины, комбинируя дуб с привозным орехом.

Другое направление русского мебельного искусства начала XVIII столетия связано с формами и декоративными элементами традиционной мебели допетровской Руси. Столярам-мебельщикам, резчикам и живописцам, которые были воспитаны на ярком и красочном искусстве XVII века, трудно было переключиться на новые формы вещей. Необходимо было время, чтобы осмыслить и понять сущность нового стиля.

Отказаться от старого и привычного было нелегко не только мастерам исполнителям, но и заказчикам. Поэтому в первой четверти XVIII в. в самых широких слоях дворянства и городского населения России появляется мебель, которая соединяет в себе старые традиционные формы с элементами нового стиля. В начале XVIII столетия при изготовлении подобных предметов постепенно исчезали декоративные резные детали XVII в.: фигурные балясины были заменены гладкими точеными столбиками, резное навершие спинки - простым полукруглым вырезом, резьба центральной планки - сложной профилировкой. В зависимости от таланта и способностей мастера создавались более или менее удачные вещи, сочетавшие новые формы с традиционными элементами русской мебели.

Из мебели допетровской Руси дольше всех задержались в русском быту столы с высоким подстольем и шкафы-поставцы (ил. 10, 11). Судя по документам и воспоминаниям современников, подобные вещи находились в каждом доме вплоть до второй половины XVIII века наряду с традиционными сундуками, ларцами, подголовниками.

Шкафы, выполненные в традициях древнерусской мебели, сохранили форму больших и малых поставцов, или простых прямоугольных шкафов и шкафчиков. Кроме привычной формы, все эти вещи объединены одним общим качеством - наличием росписи, которая украшает их поверхность, что часто встречалось в подобных вещах XVII века.

Сохраняя старинную форму предмета, мастера первой четверти XVIII в. вносили в их оформление новые, современные им мотивы. Внешнюю сторону дверей они украшали обычно сложной, высокорельефной профилировкой. В центре дверцы укрепляли накладку в форме ромба или квадрата. В это же время в оформлении шкафов получала распространение своеобразная резьба в виде волнистой линии, носившая название "флеммованных дорожников". Эта декоративная деталь пришла в русское мебельное искусство вместе с англо-голландскими вещами.

“Флеммованными дорожками” обрамляли не только дверцы шкафов, но и весь контур предмета.

Другой вид украшений составляла традиционная роспись, которая покрывала поверхность предмета и внутреннюю сторону дверей. Наряду с привычными сюжетами, такими, как птица Сирин, молодец и девица, в роспись вводятся новые орнаменты и новое содержание: дама и кавалер, персонажи античной мифологии, назидательные картинки, взятые из книги "Символы и эмблематы", заказанной Петром в Голландии в 1705 году. Аллегорические изображения этого источника перерабатывались и сопровождались надписями: "Без труда не получишь ея" или "Всякое лишнее гуляние всегда печаль принесет". Интересные образцы расписной мебели этого времени дает Эрмитажное собрание.

Многие шкафы были украшены росписью новыми, "китаизированными" мотивами в сочетании с привычной цветочной орнаментацией, напоминающей роспись олонецких мастеров. В XVIII веке они по блеклоголубому или красному фону писали свободными мазками вазы, цветы, птиц, василисков, символические изображения пылающих сердец, пейзажи. Северо-русские мастера сохранили и традиционные формы мебели. Такой она была у горожан столицы и провинции.

Кроме того, русские мастера росписи мебели опирались в своем творчестве на традиции XVII в., когда поверхность предметов любили расписывать под мрамор, черепаху, аспид (т.е. малахит), украшать орнаментами и различными изображениями. Причем, как показывают сами предметы, так и сохранившиеся описания образцов мебели, - "китайщину" умели сочетать с привычными мотивами цветов и трав, которыми украшали поверхность и новомодных, и традиционных мебельных форм.

В 1720-е годы с появлением в Петербурге мебельщиков и резчиков из Франции, к которым тоже были приставлены русские ученики, убранство домов новой столицы стало приобретать иной оттенок. Резная золоченая мебель, которая выполнялась по французским образцам, приобретала все большее значение в петербургских интерьерах. В то же время на родину стали возвращаться петровские "пенсионеры", которые обучались (с 1715 по 1723 гг. в Англии и Голландии - 18 человек) "кабинетному делу", "каютному"; "кроватному" и "столярных палатных уборов". Всего возвратилось, судя по сохранившимся документам, человек - число в масштабах города того времени очень значительное.

Петр лично экзаменовал каждого, а убедившись в их мастерстве, окружил специалистов заботой и вниманием. По его указу русским мебельщикам были выданы деньги на обустройство собственных домов, а также жалованье на время организации мастерской и подбора учеников.

Судя по тому, что вскоре "пенсионерам" потребовались дубовые доски, а также ореховое, "сандальное и пальмовое" дерево, они исполняли модную дорогую мебель, украшенную набором. Смерть Петра I не дала полностью раскрыться творческим возможностям русских мебельщиков, а в 1727 году, вскоре после смерти Екатерины I, многие мастера были "отпущены в домы". Однако пятилетие с 1722 по 1727 гг. считается наиболее ярким в развитии мебельного искусства Петербурга первой трети XVIII века.

Обобщая материал о мебели этого периода в России, нужно констатировать отсутствие единства в эстетических взглядах как мастеров, так и заказчиков. От дворцовой мебели требовалась парадная репрезентативность во вкусе французского барокко конца XVII в. Это и золочение по резьбе, и обивка бархатом, специальными шпалерами, или тканью с ручной вышивкой, и инкрустация костью, черепахой, перламутром, и украшение бронзовыми накладками. Такое развитие барочной орнаментации в сторону большей декоративности, к так называемому стилю регентства, продемонстрировали Леблон и Пино.

Вместе с тем в Англии и Голландии в рамках барокко были выработаны более рациональные формы, использующие резное дерево, технику набора-маркетри, роспись. Выбор направления, в котором следовала отечественная мебельная традиция, определялся необходимостью быстрого удовлетворения потребностей строящейся столицы, с опорой на имеющийся национальный опыт. В значительной части интерьеров предметы мебели не составляли ансамбль, а, изготовленные русскими мастерами, соседствовали с изделиями из Германии, Англии, Голландии, Франции. Репрезентативная мебель, украшенная обильной резьбой и золочением, создавались лишь для отдельных дворцовых залов.



Pages:   || 2 | 3 |
 
Похожие работы:

«Министерство образования Российской Федерации Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова И.Ю. Шустрова История музеев мира Учебное пособие Ярославль 2002 1 ББК Ч773 Ш 97 Рецензенты: кафедра архитектуры Ярославского государственного технического университета; доктор исторических наук А.С. Ходнев. Шустрова И.Ю. История музеев мира: Учеб. пособие / Шустрова И.Ю.; Яросл. Ш 97 гос. ун-т. - Ярославль, 2002. - 175 с. ISBN 5-8397-0235-8 Учебное пособие адресовано студентам, обучающимся...»

«2 ВНУТРЕННИЕ БОЛЕЗНИ ВОЕННО-ПОЛЕВАЯ ТЕРАПИЯ Под редакцией профессора А. Л. Ракова и профессора А. Е. Сосюкина Рекомендовано Минобразования России в качестве учебного пособия для студентов вузов, обучающихся по следующим специальностям: 040100 — Лечебное дело 040200 — Педиатрия 040300 — Медико-профилактическое дело 040400 — Стоматология Санкт-Петербург ФОЛИАНТ 2003 3 Рецензенты: Левина Лилия Ивановна, профессор, заведующая кафедрой госпитальной терапии СПб Государственной медицинской...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.