WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Лебедев Антон Олегович ИДЕИ ФЕДЕРАЛИЗМА В РОССИЙСКОЙ НАУКЕ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВВ. Специальность 12.00.02 – конституционное право; конституционный ...»

-- [ Страница 1 ] --

Федеральное государственное автономное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Национальный исследовательский университет

"Высшая школа экономики"»

На правах рукописи

Лебедев Антон Олегович

ИДЕИ ФЕДЕРАЛИЗМА В РОССИЙСКОЙ НАУКЕ

КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА

ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВВ.

Специальность 12.00.02 – конституционное право;

конституционный судебный процесс; муниципальное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:

д.ю.н., профессор М.А. Краснов Москва,

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИССЛЕДОВАНИЮ

ИДЕЙ ФЕДЕРАЛИЗМА

§ 1. Федерализм как политико-правовая ценность: к вопросу о взаимосвязи конституционализма и федерализма

§ 2. Дилемма «общее – национальное» в науке конституционного права и проблема определения круга источников исследования

§ 3. Становление российской науки конституционного права

ГЛАВА 2. ЭВОЛЮЦИЯ ФЕДЕРАЛИСТСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ В

РОССИЙСКОЙ НАУКЕ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА

ДОСОВЕТСКОГО ПЕРИОДА

§ 1. Первые шаги федеративной идеи

§ 2. Развитие федеративной теории в 1905–1917 годах

§ 3. Образы федеративной России в отечественной конституционноправовой науке второй половины XIX – начала XX веков

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования. Нельзя сказать, что труды по федеративной проблематике редко встречаются в отечественной юридической науке.

Скорее, наоборот – те или иные аспекты федеративных отношений довольно часто становятся предметом диссертационных и иных исследовательских работ. В то же время исторический аспект развития федеративной идеи в юридической науке куда реже попадает в поле зрения ученых. Как правило, в основательных трудах по федерализму освещение взглядов отечественных дореволюционных конституционалистов не выходит за пределы нескольких страниц, призванных не столько подробно осветить соответствующие взгляды, сколько придать труду определенный академизм.



К сожалению, стоит признать, что высокий интеллектуальный уровень работ авторов, которых принято называть дореволюционными или досоветскими, в значительной мере был утрачен за прошедший век. Юридическая мысль советской эпохи в силу объективных причин не могла принести больших плодов на ниве исследований проблем федерализма. В связи с этим наработки дореволюционных юристов представляют несомненный интерес для полноценного функционирования конституционно-правовой науки.

Важность исторического подхода для развития науки подчеркивается известным современным теоретиком конституционного права Н.А. Богдановой: «Исторический подход лежит в основе любого теоретического исследования. […] Если понятия как первичные теоретические конструкции науки конституционного права не могут не отражать исторические перемены, тем более немыслимо создание конституционно-правовой теории без опоры на историческое знание»1.

Однако интерес к федеративным разработкам досоветских государствоведов не носит исключительно академический характер, он имеет значение и для общественно-политических дискуссий современности. Видные предстаБогданова Н.А. Система науки конституционного права. Дис. … докт. юрид. наук. М., 2001.С. 253, 254.

вители дореволюционной профессуры (Ф.Ф. Кокошкин, А.С. Ященко, С.А. Корф и др.) не преминули возможностью высказаться касательно потенциального обустройства России на федеративных началах. Их взгляды и аргументация не перестали быть актуальными, а, возможно, наоборот, пройдя проверку временем, приобрели дополнительный вес. Так, А.Н. Медушевский применительно к основополагающим разработкам дореволюционных конституционалистов отмечает, что их значение «за истекшие годы стало не меньше, а скорее больше, чем в момент их появления»2. Проблема построения в России эффективно функционирующей федерации, отошедшая за последние несколько лет на второй план политической повестки, на наших глазах вновь возвращается в разряд горячо обсуждаемых вопросов современности.

Несмотря на то, что за минувшие два десятилетия не только в конституционном праве, но и в других отраслевых юридических науках была проделана значительная работа по заполнению лакун в нашем знании о наработках дореволюционных юристов, эта область академической мысли всё еще мало исследована, что подтверждает актуальность настоящей диссертации.

Степень научной разработанности проблемы. Нельзя сказать, что за последние двадцать лет тематика настоящего исследования совсем не вызывала интерес. Так, к этим проблемам обращались Б.А. Левитанус3, В.Г. Пахомов4, Ю.Л. Шульженко5.

В то же время диссертации Б.А. Левитануса и В.Г. Пахомова написаны в рамках истории политико-правовых учений, в связи с чем воззрения дореволюционных специалистов по конституционному (государственному) праву отражены в них лишь фрагментарно (особенно это суждение относится к раМедушевский А.Н. Диалог со временем. Российские конституционалисты конца XIX – начала XX века. М., 2010. С. 13.





Левитанус Б.А. Идея федерализма в русской политической и правовой мысли второй половины XIX – начала XX веков. Дисс. … канд. юрид. наук. СПб., 2004.

Пахомов В.Г. Идеи федерализма в истории политико-правовой мысли России (конец XVIII – XX вв.). Дисс. … докт. юрид. наук. М., 2003.

Шульженко Ю.Л. Из истории федерации в России. М., 2005.

боте В.Г. Пахомова, которая охватывает развитие федеративной идеи в широких временных рамках – от конца XVIII в. до наших дней, что не могло не сказаться на глубине анализа и широте привлекаемых источников).

В монографической работе Ю.Л. Шульженко затронут значительный круг вопросов, касающихся федеративной тематики, в том числе отдельная глава посвящена взглядам дореволюционных государствоведов на федерацию как форму государственного устройства, проблемы суверенитета в федеративном государстве и т.д. В то же время сама композиция исследования Ю.Л. Шульженко не предполагает подробного рассмотрения федеративных идей собственно в рамках науки конституционного права, не обращается автор и к методологическим вопросам федеративной теории.

Отдельные аспекты проблематики государственного устройства в трудах досоветских ученых-конституционалистов отражены в докторской диссертации В.Н. Корнева6, а также монографии О.Е. Кутафина7.

Следует также отметить коллективный труд «Очерки русской культуры XIX Н.И. Цимбаева, посвященный идее федерализма в отечественной общественной мысли8.

Упоминания заслуживают работы энциклопедического характера, в которых сквозь призму российского либерализма как идейного течения затрагивались вопросы федерализма, возможного построения Россия на федеративных принципах и т.д. Корнев В.Н. Проблемы теории государства в либеральной правовой мысли России второй половины XIX – начала XX века. Дис. … докт. юрид. наук. М., 2006.

Кутафин О.Е. Российская автономия. М., 2008. С. 5–41.

Цимбаев Н.И. Идеи федерализма и федеративного устройства России в общественной мысли / Очерки русской культуры XIX века. Т. 4. Общественная мысль. М., 2003. С. 457– 496.

Российский либерализм XVIII – начала ХХ века: энциклопедия / отв. ред. В.В. Шелохаев. М., 2010; Российский либерализм: идеи и люди / под общ. ред. А.А. Кара-Мурзы. 2-е изд., испр. и доп. М., 2007.

Взгляды дореволюционных государствоведов на федеративную проблематику находят частичное отражение в ряде работ современных ученых – специалистов по вопросам федерализма10.

Ввиду того, что разработки зарубежных государствоведов имели зачастую определяющее значение для формирования взглядов российских ученых-юристов на проблематику федеративного устройства, отдельно следует упомянуть монографическое исследование Н.Ю. Козловой11.

Так как федеративная идея рассматривается в диссертационном исследовании в контексте российской науки конституционного (государственного) права досоветского периода, то особое значение приобретают работы юристов, исследовавших проблемы возникновения и развития указанного направления научной мысли в России до начала XX века. Сюда, в первую очередь, относятся работы В.М. Гессена, Н.Я. Куприца, В.А. Туманова, Н.А. Богдановой, В.А. Томсинова, Ю.Л. Шульженко, Д.Ю. Шульженко, А.Б. Дидикина и др.

В итоге, несмотря на наличие отдельных указанных выше работ, нельзя сказать, что в современной российской юридической науке существует целостное и одновременно детализированное представление о федеративных идеях российских конституционалистов второй половины XIX – начала ХХ веков.

Теоретическая основа исследования (источники исследования). Теоретическую основу диссертации составляют, прежде всего, труды российских и зарубежных юристов – специалистов по конституционному (государственному) праву второй половины XIX – начала XX веков. Данные труды можно условно разделить на несколько групп.

См., например, Глигич-Золотарева М.В. Теория федерализма Александра Ященко / Конституционно-правовые идеи в монархической России / отв. ред. Ю.Л. Шульженко. М., 2007. С. 106–128; Лебедев А.Н. Периодизация и основные направления развития федеративных идей в Российской империи (конец XVIII в. – начало XX в.) / Труды Института государства и права Российской академии наук. Из истории отечественного государственного права. 2011. № 3. С. 30–56.

Козлова Н.Ю. Буржуазные учения о федерализме XVIII–XIX веков. М., 1988.

Во-первых, учебные курсы по государственному праву, в которых затрагиваются вопросы федеративных отношений, формы территориального устройства государств. К данной категории можно отнести работы И.Е. Андреевского, В.И. Сергеевича, А.Д. Градовского, Б.Н. Чичерина, Н.М. Коркунова, М.М. Ковалевского, А.С. Алексеева, В.В. Сокольского, Н.И. Лазаревского, Ф.Ф. Кокошкина и ряда других авторов.

Во-вторых, специальные академические труды, посвященные вопросам федерализма. К данной немногочисленной группе работ принадлежат исследования М. Горенберга, А.А. Жилина, А.С. Ященко, С.А. Корфа.

В-третьих, монографические сочинения, в которых вопросы федеративной формы и федерализма рассматриваются наряду с другими проблемами государственного права. Это, в первую очередь, книги следующих авторов:

Б.Н. Чичерина, А.Д. Градовского, С.А. Корфа, С.А. Котляревского, М.А. Рейснера и др.

В-четвертых, «страноведческие» труды, посвященные вопросам государственного устройства отдельных государств, в которых среди прочего затрагиваются вопросы федеративных отношений. Следует упомянуть работы А.Д. Градовского, П.Г. Мижуева, И. Даниловича, П.М. Богаевского.

В-пятых, большую группу источников составляют «околонаучные» исследования, посвященные преимущественно возможности построения федеративного государства в России. Эти работы в основном датированы 1905– 1906 и 1917 годами, когда в силу известных революционных событий вопрос о форме территориального устройства обновленной России занимал многие умы. Данные произведения стоят особняком, потому что, с одной стороны, их сложно непосредственно отнести к академическим работам по государственному праву, с другой, – в них затрагивались конституционно-правовые по своему содержанию вопросы, а среди их авторов присутствуют весьма известные ученые-юристы. К указанной группе относятся труды М.В. Вишняка, Е.С. Горского, В.Ф. Динзе, Н.И. Лазаревского, М.Я. Лазерсона, М.Б. Ратнера, М.А. Рейснера, Н.А. Рожкова, Н.В. Казмина, Ф.Ф. Кокошкина, Г.К. Крыжицкого и других авторов.

В-шестых, сочинения иностранных авторов, которые оказали значительное влияние на формирование воззрений представителей российской науки государственного права на федеративные соединения. Некоторые из данных трудов были переведены на русский язык (произведения А. Аффольтера, И. Блюнчли, Д. Брайса, В. Вильсона, Л. Дюги, Г. Еллинека, А. Эсмена).

Учитывая тот факт, что в диссертационной работе рассматриваются некоторые методологические вопросы теории федерализма, в том числе, в контексте типов правопонимания, к источникам исследования могут быть отнесены произведения ряда современных отечественных авторов: Р.Г. Абдулатипова, Н.В. Варламовой, М.В. Глигич-Золотаревой, Н.М. Добрынина, А.А. Захарова, В.Д. Зорькина, Л.М. Карапетяна, Ю.В. Кима, Н.Ю. Козловой, И.А. Умновой (Конюховой), В.Н. Лексина, Г.В. Мальцева, М.Н. Марченко, В.С. Нерсесянца, А.В. Пищулина, А.В. Прохорова, М.Х. Фарукшина, В.А. Четвернина, В.Е. Чиркина, В.С. Шевцова, Ю.Л. Шульженко и др.

Объектом диссертационного исследования выступает российская наука конституционного (государственного) права досоветского периода. Для целей диссертационного исследования понятия «государственное право» и «конституционное право» используются как синонимы.

Предметом диссертационного исследования являются федеративные идеи в контексте российской науки конституционного (государственного) права досоветского периода, история их возникновения, особенности развития, возможная пригодность для построения обновленного Российского государства. Анализ федеративных идей сквозь призму науки государственного права диктует необходимость рассмотрения понятия «федеративное (союзное) государство», взаимосвязанных с ним понятий («конфедерация», «автономия», «унитарное государство», «децентрализация» и т.д.), механизма функционирования федеративного государства (проблема суверенитета, разграничения полномочий между федерацией и её субъектами), условий генезиса федеративных государств и их распространения в мире.

Целью диссертационного исследования является развитие современного знания о федеративном государстве в отечественной науке конституционного права, о возможностях построения федерации в России на основе реконструкции восприятия федеративных идей в дореволюционной государственно-правовой науке.

Достижение указанной цели предполагает постановку и разрешение следующих задач:

- раскрытие политико-правовой ценности федерализма в доктрине конституционализма;

- раскрытие понятие «российская наука конституционного права»

(проблема соотношения общего и национального компонентов науки), определение круга источников исследования;

- общая характеристика государственно-правовой науки в дореволюционной России, изучение условий её возникновения и развития;

- обобщение и анализ федеративных идей на этапе возникновения отечественной науки конституционного (государственного) права;

- обобщение и анализ федеративных идей на новой ступени развития конституционно-правового знания в России (начало XX века);

- обзор и оценка подходов досоветской науки государственного права к возможной федерализации России.

Хронологические рамки исследования. «Нижняя» граница хронологических рамок диссертации обусловлена возникновением в качестве самостоятельного направления академических исследований отечественной науки конституционного (государственного) права (вторая половина XIX века), «верхняя» – кардинальной сменой социально-экономического строя и политических институтов с приходом к власти большевистского правительства (осень 1917 года) и, как следствие, отходом российского государства от правового пути развития, отказом от преемственности и разрушением «старой»

юридической школы.

Методологическая основа диссертационного исследования включает в себя как общенаучные методы (анализ, синтез, индуктивный и дедуктивный методы, аналогию и сравнение, логическое моделирование, функциональный метод), так и специальные методы характерные для юриспруденции и исторической науки (историко-генетический, сравнительно-исторический, формально-юридический, сравнительно-правовой).

Научная новизна исследования проявляется в пяти основных аспектах.

Во-первых, диссертантом предлагается оригинальный подход к определению условий становления науки конституционного права в России.

Во-вторых, обосновывается возможность по-новому взглянуть на содержательное наполнение российской науки конституционного права, что, в свою очередь, позволяет определиться с кругом привлекаемых для исследования источников.

В-третьих, в диссертационной работе рассматривается нетипично широкий круг позиций дореволюционных специалистов по государственному праву по вопросам, относящимся к федеративной форме государственного устройства, часть из которых либо не освещена в современной конституционноправовой науке, либо раскрыта в недостаточном объеме.

В-четвертых, анализ мнений дореволюционных государствоведов касательно правовой природы федеративного государства позволил не только найти общее в их взглядах, но и, что не менее важно, подметить различные исследовательские акценты, которые с позиций сегодняшнего дня дали возможность по-иному взглянуть на вклад отдельных ученых в федеративную проблематику.

В-пятых, анализ палитры мнений о возможностях и последствиях федеративного переустройства России в дореволюционной науке конституционного права позволил не только обобщить взгляды сторонников и противников подобной федерализации, но и показать их определенную противоречивость и ограниченность, что в целом может быть оценено как приращение знания, обогащающее современную конституционно-правовую мысль.

Научная новизна исследования нашла отражение в положениях, выносимых на защиту.

1. Диссертант полагает, что основными предпосылками для становления конституционно-правовой науки являются: 1) наличие возможностей для ведения свободной дискуссии о конституционно-правовом развитии, в том числе с иностранными учеными; 2) формирование определенной «критической массы» юристов-исследователей (для чего необходимо развитие юридического образования); 3) становление сети академических коммуникаций, институтов накопления и передачи знания (университеты, в том числе со специализированными кафедрами, научные общества, журналы и прочие элементы профессионализации юридического знания). В России подобные условия для возникновения национальной науки государственного права сложились не ранее 60-х годов XIX века.

Отсутствие правовых ограничений публичной власти в той или иной стране не означает, что в ней нет места конституционно-правовой науке, равно как наличие писаной конституции не гарантирует, что такая наука существует. В то же время реформы, направленные на формирование институтов правового государства (в частности, реформы императора Александра II), делают актуальными конституционно-правовые исследования, способствуют свободе научного поиска и тем сам благоприятствуют становлению конституционно-правовой науки.

2. Сведение отечественной науки конституционного права только к национальному компоненту (т.е. в итоге к национальному конституционному законодательству) фактически означает отрицание федеративной проблематики в дореволюционной государственно-правовой науке (Российская империя, по общему мнению, не рассматривалась в качестве федеративного государства). В то же время труды ученых-государствоведов досоветского периода, посвященные, например, общим вопросам федеративной формы или исследованию федеративных институтов в зарубежных странах, могут быть отнесены к предмету отечественной конституционно-правовой науки.

В связи с этим диссертанту наиболее верным представляется выделение в рамках отечественной науки конституционного права общего компонента (части, раздела), ориентированного на универсальные способы ограничения публичной власти и обеспечения прав человека, и через его призму – национального компонента, призванного анализировать российскую конституционную модель и практику её реализации. Также целесообразно обособление специального компонента, изучающего особенности воплощения правовой модели федерализма в конституционно-правовом развитии зарубежных государств.

3. К концу XIX века в целом устоялся подход к союзному государству как к соединению (союзу) государств (государствоподобных образований), в котором составляющие его члены в пределах, очерченных общесоюзной конституцией, подчиняются власти федерального центра, сохраняя самостоятельность в определенных сферах деятельности. Союзное государство мыслилось не только как более тесное соединение по сравнению с союзом государств, но и имеющее качественно иную юридическую природу. При этом генезис союзного государства виделся как усиление центростремительных сил в союзе государств, а не как децентрализация государства.

На рубеже XIX–ХХ веков место первостепенных проблем догматической конструкции союзного государства заняли такие вопросы, как разделение суверенитета и государственный статус субъектов федерации, что обусловлено в значительной мере влиянием немецкой юриспруденции (прежде всего, идей Г. Еллинека).

В то же время разработанная Еллинеком концепция «несуверенных государств» не выдержала проверки временем. Вопрос о суверенитете и статусе субъектов федерации (если отбросить символическое значение признания их государственного характера), во-первых, уже фактически решен в современных федеративных государствах; во-вторых, когда он всё же поднимается, это обусловлено не столько реальными теоретико-юридическими проблемами, сколько остротой политического момента.

4. Б.Н. Чичерин и А.Д. Градовский – наиболее крупные российские государствоведы второй половины XIX века – не уделяли особого внимания проблемам государственного статуса субъектов федерации, рассматривая федеративный принцип в качестве гарантии децентрализации публичной власти (А.Д. Градовский) или раздробления и распределения по различным центрам правительственной власти (Б.Н. Чичерин). Либеральный посыл в объяснении федеративных идей, содержащийся в работах Градовского и Чичерина, оказался отодвинут на второй план «союзнической» интерпретацией природы федеративного государства, проблемами суверенитета и государственного статуса составных частей федерации.

5. В начале XX века в конституционно-правовой литературе союзное государство продолжало рассматриваться как одна из форм соединения государств, что находится в русле «союзнической» трактовки федерации. В то же время была заметна и другая линия классификации государственных форм – в зависимости от степени централизации власти, что в свою очередь несколько ближе к интерпретации федерации как децентрализованного государства.

Союзное государство традиционно разграничивалось, с одной стороны, с конфедеративным образованием, с другой, – с унитарным государством с автономными частями.

Теоретические черты конфедерации, отличающие её от федеративного образования (международно-правовой характер объединения; распространения власти на государств-членов, но не их граждан; возможность ликвидации союза по решению входящих в него субъектов), в практическом плане преломлялись лишь в наличие права сецессии для членов конфедерации и отсутствие такового для субъектов союзного государства.

Субъекты федерации отличались от автономных образований унитарного государства определенной «неприкосновенностью» части своих прав, которые не могут быть отобраны центральной властью и не подлежат с её стороны контролю. В целом для федеративного государства характерна самостоятельная организация власти субъектов федерации, позволяющая говорить о них как о политических (государственных) образованиях.

6. В российской государственно-правовой науке второй половины XIX века проблеме возможного построения России на федеративных началах практически не уделялось внимания. Среди причин можно выделить следующие: общая слабая научная разработанность государственно-правовой теории; отсутствие «внутреннего» объекта для изучения и, как следствие, восприятие данной проблемы как сугубо политической; цензурные условия, не благоприятствующие обсуждению подобных вопросов с университетской кафедры и т.д.

В политико-правовой мысли середины – второй половины XIX века довольно условно можно выделить неюридическую (в значительной мере нелиберальную) линию, в рамках которой понятие федерализма трактовалось весьма расплывчато, а федерализация России в целом приветствовалась. Напротив, идея переустройства России на федеративных началах вызывала скептическое отношение у большинства государствоведов, придерживавшихся либеральных взглядов. Правда, некоторые юристы либерального направления считали федеративный принцип построения России благом (М.М. Ковалевский, С.А. Корф). Не наблюдалось единства и в социалистическом лагере. В нем были как приверженцы идеи федерации (Г. Новоторжский, Б.О. Борович, М.А. Рейснер), так и ее противники (Н.А. Рожков, М.Я. Лазерсон, В.И. Ленин, М.В. Вишняк).

7. Аргументы противников и сторонников федерализации России, выдвинутые на рубеже XIX – XX веков, сохраняют актуальность и в наше время. Обращает на себя внимание скудость доводов «за» федерализацию страны, которые сводились к тезису, что сохранение единства многонациональной, поликультурной, социально неоднородной России невозможно без проведения в жизнь федеративного принципа. Прежде всего (но не всегда), речь шла о федеративном устройстве именно как о способе решения национального вопроса.

Среди основных тезисов противников перекраивания России по федеративному лекалу можно выделить следующие: 1) федеративная форма требует слишком многих условий для своего существования (единая культура населения, национальность, высокий уровень правового развития и проч.);

2) разделение России по национальному принципу невозможно, поскольку представители различных национальностей проживают некомпактно, численность народов слишком различна; 3) проблема учета местной специфики, предоставления определенной степени самостоятельности территориальным частям государства может быть учтена в рамках развития местного самоуправления, в крайнем случае – автономии; 4) вместо интеграции народов России в едином правовом государстве федералистские тенденции приводят к той или иной степени разобщенности, ущемлению прав «нетитульной» нации (в том числе, русских в «национальных» субъектах федерации). Как следствие, государству с неоднородным национальным составом, каким является Россия, федерализация грозит потерей государственного единства (развалом страны).

Внутреннее противоречие в отрицательной оценке федеративного переустройства России заключалось в том, что критиковавшие внедрение федеративного принципа в жизнь российского государства либеральные государствоведы, как правило, не уделяли должного внимания сущностной характеристике федерализма как специфического способа ограничения публичной власти в целях защиты правовой свободы, а также тому, что борьба за сохранение единства государства зачастую сопровождалась ущемлением гражданских прав, или, если сформулировать иначе, территориальная целостность поликультурного государства в той или иной мере связывалась с авторитарным типом властвования.

Теоретическая и практическая значимость. Осмысление природы федеративного государства и федеративных отношений в отечественной конституционно-правовой науке с использованием подходов аксиологии и философии права позволяет прийти к ряду важных выводов, способствующих развитию теории федерализма, намечающих неординарные исследовательские акценты.

Полученные в ходе исследования результаты вносят вклад в развитие российской науки конституционного права, прежде всего, благодаря уточнению её предмета, определению условий возникновения в России, обогащению историческим знанием (своеобразной реституции крупного блока государственно-правовой мысли дореволюционной России).

Несмотря на то, что работа относится к истории науки конституционного (государственного) права, ряд её положений (например, касательно условий построения федеративного государства, возможности федерализации России) могут быть использованы в ходе общественно-политических дискуссий сегодняшнего дня, при разработке концепции совершенствования законодательства в сфере федеративных отношений и т.д.

Сформулированные в работе положения могут использоваться также в ходе преподавания общей части конституционного права, конституционного права России, специальных курсов, посвященных проблемам федеративной теории и истории федеративных идей в России.

Апробация результатов исследования. Результаты исследования были обсуждены на кафедре конституционного и муниципального права НИУ «Высшая школа экономики», нашли отражение в опубликованных статьях, в том числе в рецензируемых научных журналах, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией Министерства образования и науки России, изложены в выступлениях диссертанта на научных конференциях.

Структура диссертации включает введение, две главы, объединившие шесть параграфов, заключение и список использованных источников.

ГЛАВА 1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИССЛЕДОВАНИЮ

ИДЕЙ ФЕДЕРАЛИЗМА

В первой главе диссертационной работы мы попытаемся задать некоторую общую канву, в которой будет развиваться дальнейшее исследование.

Представляется, что анализ идей федерализма в отечественной науке конституционного права дореволюционного периода верно предварить некоторым хотя бы общим рассмотрением ряда спорных вопросов юридической науки, которые тесно переплетены с проблематикой федеративной теории.

Содержательное наполнение федеративных идей глубоко связано с онтологией и аксиологией права и государства и в этом плане затруднительно вне рассмотрения и оценки федерализма как политико-правовой ценности, за рамками типологии правопонимания (первый параграф главы).

Круг источников диссертационного исследования, в конечном счете, обусловливается уяснением предмета российской науки конституционного права, что потребовало обозначения позиции диссертанта по вопросу о национальном и общем компоненте данной науки, подходах к определению авторов, чьи работы будут рассматриваться (второй параграф главы).

Продекларированное в названии работы наличие в России 2-й половины XIX – начале XX века конституционно-правовой науки, рассмотрение в ее контексте федеративных идей предполагает обращение к условиям становления науки государственного права в Российской империи (третий параграф главы).

§ 1. Федерализм как политико-правовая ценность: к вопросу о взаимосвязи конституционализма и федерализма Научные исследования по вопросам федеративной теории зачастую начинаются с определения соотношения понятий «федерация» и «федерализм», перечисления принципов федерализма, описания его различных моделей12.

Данный подход, хотя и подкреплен авторитетом научной традиции, но в известном смысле уже набил оскомину и малопригоден для целей получения нового знания.

За последние два десятилетия в отечественной юридической науке появилось большое количество работ по федеративной проблематике, однако они не привели к консенсусу в понимании федеративного государства (федерализма), его отличительных черт. Как следствие, ученые насчитывают сотни определений федерализма, десятки признаков федерации13. Подобная разноголосица объясняется, прежде всего, принципиально отличными методологическими подходами, неодинаковыми мировоззренческими установками исследователей. Глубинная причина этих противоречий, как нам представляется, лежит даже не в рамках науки конституционного права (с точки зрения современного понимания её предмета), а, скорее, в области философии и теории права, онтологических и аксиологических представлений о праве.

В этом смысле характерен спор Л.М. Карапетяна с В.Е. Чиркиным и Э.В. Тадевосяном14. В современным мире при формальном анализе конституционных текстов насчитывается 28 федеративных государств15. При чем в эту группу попадают государства с разными социально-экономическими и См., например, Глигич-Золотарева М.В. Правовые основы федерализма. М., 2006. С. 11– 127; Добрынин Н.М. Российский федерализм: становление, современное состояние и перспективы. Новосибирск, 2005. С. 16–43; Карапетян Л.М. Федеративное устройство Российского государства. М., 2001. С. 3–40; Киселева А.В., Нестеренко А.В. Теория федерализма. М., 2002. С. 10 и след.; Фарукшин М.Х. Федерализм: теоретические и прикладные аспекты. М., 2004. С. 11–73, 139; Федерализм: теория, институты, отношения (сравнительно-правовое исследование) / отв. ред. Топорнин Б.Н. М., 2001. С. 11–33;

Умнова И.А. Конституционные основы современного российского федерализма. Учебнопрактическое пособие. 2-е изд., исправ. и доп. М., 2000. С. 101 и след.; Черепанов В.А.

Теория российского федерализма. М., 2005. С. 30–63 и др.

Абдулатипов Р.Г. Федералогия. Учебное пособие. СПб., 2004. С. 18; Мелкумов А.А. Российская и канадская модели федерации: сравнительный анализ. М., 2010. С. 10–15;

Глигич-Золотарева М.В. Указ. соч. С. 25–27.

Карапетян Л.М. Указ. соч. С. 14–17. См. также: Шевцов В.С. Федерализм и Россия (История. Проблемы. Перспективы). Том I. С. 38 и след.

См., например, Андерсон Дж. Федерализм: введение/ пер с англ. А. Куряева, Т. Даниловой. М., 2009. С. 1.

политическими системами, совершенно неодинаковым уровнем развития демократических институтов и гарантий прав человека. Как следствие, возникает известная дилемма: должна ли юридическая наука признать все эти федерации реальными и строить общее (генерализирующее) понятие федерации либо необходимо признать наличие псевдофедераций (мнимых федераций) и не подстраивать под них теорию федерализма16?

Эта дискуссия приобретает особый характер, если вспомнить, что в числе «подлинных» федераций числился и Советский Союз. По сути, речь идёт о разном отношении к конституционным текстам (в более широком смысле – к системе публично-властной регуляции): вправе ли юридическая наука их дисквалифицировать (т.е. объявлять неправовыми, не соответствующими правовым критериям) либо обязана их воспринимать их как нечто должное (что не исключает в определенной степени критического отношения к ним). Разница между указанными позициями заключается в несовпадающих подходах к природе права и государства17, т.е. в типах правопонимания18.

Сам Л.М. Карапетян пишет: «Бесспорно, что общие определения, понятия должны развиваться и уточняться в соответствии с исторической практикой и её научным осмыслением. Но при этом не следует забывать, что эти уточнения не могут изменить сущностную характеристику рассматриваемого явления или предмета» (Карапетян Л.М. Указ. соч. С.

16).

Следует отметить, что в литературе по федеративной тематике иногда справедливо отмечают, что последовательное рассмотрение федеративных идей неизбежно выводит исследователей на более общие вопросы юридической науки: «В соц.[иально]полит.[ическом] отношении принципы Ф.[едерализма] внутренне взаимосвязаны с философией естественного права и теорией конституционализма» (Федерализм: энциклопедический словарь. М., 1997. С. 245). В.С. Шевцов пишет: «В конечном же счете истоки современного демократического федерализма восходят к индивиду […] к его основным правам и свободам, их незыблемости (отсюда и идея о «врожденных» правах) и правовой гарантированности. […] Современный демократический федерализм идейно и социально политически принадлежит к ценностям конституционализма.» (Шевцов В.С. Указ. соч. С.

23, 25).

Как отмечал В.С. Нерсесянц, «именно определенный тип правопонимания определяет парадигму, принцип и образец (смысловую модель) соответствующего философского познания права и государства» (см.: Нерсесянц В.С. Философия права: учебник для вузов.

2-е изд. М., 2006. С. 20).

С известной условностью можно говорить о двух типах правопонимания: позитивистском и непозитивистском19. Как отмечает Н.В. Варламова, «вырваться за рамки этих типов правопонимания или обосновать несостоятельность их противопоставления пока никому не удавалось»20.

В основе позитивистского типа правопонимания лежит отождествление права, т.е. правовых норм «с любыми общеобязательными (в силу тех или иных обстоятельств) и принудительно реализуемыми правилами поведения (в современном государственно-организованном обществе – фактически, с теми или иными оговорками, с системой официально-властной регуляции)»21. На практике это означает уподобление права системе норм, установленных государством и обеспечиваемых его принуждением вне зависимости от содержания этих норм (приравнивание права к закону), т.е. идентифицирующим критерием становится не сущностная характеристика норм, а формальный аспект – кто установил норму и кто может обеспечить её реализацию.

Позитивистская теория права (будь-то юридический или социологический позитивизм) была господствующей в российской юридической науке дореволюционного периода22. Многие современные отечественные теоретики права, как правило, прямо не позиционируя себя в качестве сторонников позитивистского правопонимания, тем не менее, в своих работах в том или См.: Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999 (автор пишет о двух традициях при формулировании определения права – естественно-правовой и юридико-позитивистской. С. 11, 12); Четвернин В.А. Введение в общий курс теории права и государства. Учебное пособие. М., 2003.; Варламова Н.В. Российская теория права в поисках парадигмы // Журнал российского права. 2009. № 12. С. 68–84; Лапаева В.В. Типы правопонимания: правовая теория и практика. М., 2012. С. 8. Автор условно выделяет позитивистские и метафизические типы правопонимания.

Варламова Н.В. Указ. соч. Цит. по СПС «Консультант Плюс».

Там же. В.С. Нерсесянц писал, что в основу юридического позитивизма положена «трактовка права как творения власти, властная принудительность как в конечном счёте единственная отличительная особенность права» (см.: Нерсесянц В.С. Философия права.

С. 21).

Зорькин В.Д. Позитивистская теория права в России. М., 1978. С. 8–11, 102–104.

ином виде тяготеют к позитивистским подходам к определению права и государства23, пользуются позитивистской методологией24.

При этом в работах по конституционному праву вопросы типологии правопонимания обычно не рассматриваются и тем самым как бы молчаливо рецепиируется позитивистское или «смешанное» (эклектичное)25 понимание права из общей теории права и государства. Как справедливо отмечает А.В. Пищулин, «позитивизм зачастую выступает в качестве некоего презюмируемого базиса, в том смысле, что работы в отраслевых науках, как правило, не содержат определения права и не отсылают к тому или иному правопониманию. Тем не менее, сама специфика таких исследований, ориентация на текущую нормативную базу, на действующее законодательство показываПо оценкам А.В. Яковлева, отождествление права (и государства) с произвольными велениями власти «можно встретить почти в любом трактате современных российских авторов, затрагивающих вопросы сущности права и государства» (см.: Яковлев А.В.

Институциональный подход в юридической теории государства. Дисс. … канд. юрид.

наук. М., 2009. С. 24). А.В. Пищулин, с одной стороны, согласен с тем, что позитивизм является господствующим направлением в отечественной теоретико-правовой мысли:

«[…] позитивизм в настоящее время занимает важнейшее место, в частности, когда речь и когда речь идет о работах, исследующих источники права, систему современного права, процесс правотворчества и правоприменения», с другой – отмечает, что «отличительной чертой современного отечественного позитивизма является попытка осмыслить социальную и нравственную ценность права» (см.: Пищулин А.В. Юридический позитивизм в современном правопонимании. Дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. С. 110, 108).

Среди работ общего (учебного) плана по теории государства и права, в которых фактически изложен позитивистский подход к определению права, можно указать следующие: Лазарев В.В., Липень С.В. Теория государства и права: Учебник для вузов. – 2-е изд. М., 2000. Тема 8.; Марченко М.Н. Теория государства: Учебник. 2-е изд., перераб.

и доп. М., 2004. С. 85 и след.; Общая теория права: Учебник для юридических вузов / под ред. А.С. Пиголкина. М., 1998. С. 83 и след. (автор – Мицкевич А.В.); Теория государства и права. Курс лекций / под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 144–145 (автор – Байтин М.И.).

К «смешанному» типу правопонимания И.М. Сокольщик относит «противоречивые представления о государстве и праве, эклектически соединяющие понимание государства в потестарной (т.е. позитивистской – А.Л.) традиции с утверждениями о высшей ценности правовой свободы, естественных и неотчуждаемых правах и свободах человека и гражданина, о правовом государстве. Подобное некритическое соединение взаимоисключающих положений широко используется в постсоветской литературе» (см.: Сокольщик И.М. Понятие государства в теоретической позитивистской юриспруденции в России, (конец XIX–XX века). Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2007. С. 11).

ет, что основой здесь является именно современное позитивное правопонимание»26.

На другом полюсе находится непозитивистский тип понимания права и государства (он может носить название либеральный, либертарноюридический или собственно юридический). Его идейной основой является классический либерализм27 и дошедшая до наших дней соответствующая интеллектуальная традиция с его последовательным индивидуализмом, защитой человеческой свободы в условиях довольно жестко ограниченного государства (работы Дж. Локка, А. Смита, Б. Констана, Г. Спенсера, Л. фон Мизеса, Ф. Хайека и др.)28. В то же время следует иметь в виду, что в современном политико-правовом дискурсе понятие «либеральный» используется преимущественно в другом значении29, что отчасти обусловливает некоторую терминологическую путаницу. По сути, перенесение постулатов классического либерализма в правовую плоскость и образует данный тип правопонимания.

Если попытаться обобщить суждения современных российских авторов, придерживающихся более-менее последовательно непозитивистского Пищулин А.В. Указ. соч. С. 109, 110.

«Под «классическим либерализмом» обычно понимается набор идей, пропагандирующих индивидуализм, развитие политических и экономических свобод и необходимость ограничения государственного вмешательства в жизнь общества» (см.:

Савельева И.М., Полетаев А.В. Классическое наследие. М., 2010. С. 16).

Здесь следует сделать некоторое уточнение. В.С. Нерсесянц, считающийся основателем либертарно-юридического направления в современной российской юриспруденции, свои теоретические наработки основывал скорее не на идейной платформе классического либерализма, а на интерпретации философских взглядов Г.Ф. Гегеля (см. его раннюю работу: Нерсесянц В.С. Право и закон. М., 1983).

Как отмечал Л. фон Мизес, «в Соединенных Штатах «либеральный» означает сегодня комплекс идей и политических постулатов, во всех отношениях противоположных тому, что под либерализмом понимали предыдущие поколения. Самозваный американский либерал стремится к всемогуществу правительства, является твердым противником свободного предпринимательства и отстаивает всестороннее планирование, осуществляемое властями, т.е. социализм. […] Любая мера, направленная на конфискацию имущества у тех, кто располагает большим, чем средний человек, или на ограничение прав владельцев собственности, рассматривается как либеральная и прогрессивная». Мизес Л. фон. Либерализм / пер. с англ. А.В. Куряева. М., 2001. С. 5.

типа правопонимания30 (В.С. Нерсесянц, В.В. Лапаева, В.А. Четвернин, Н.В. Варламова и др.), то можно утверждать, что указанный тип правопонимания в качестве критерия, выделяющего нормы права из массива иных социальных регуляторов, обозначает не формальные атрибуты указанных норм (их установление и поддержания силой публично-властного принуждения вне зависимости от их содержания), а их сущностные характеристики.

В качестве демаркационной линии, отделяющей правовые нормы от иных социальных регуляторов, предлагается рассматривать их соответствие принципу формального равенства. Таким образом, правовыми нормами будут лишь такие нормы, которые определяют поведение людей, исходя из принципа их формального равенства в свободе, т.е., другими словами, участники правового общения должны рассматриваться как формально равные свободные индивиды.

Из этого следует целый ряд важных выводов, развитие которых и составляет суть современной либертарно-юридической концепции права и государства. Упомянем некоторые из них. Во-первых, право и свобода становятся связанными друг с другом не случайным образом, а сущностно (генетически). Во-вторых, правовое регулирование становится не универсальным, существовавшим всюду и везде, а исторически, географически и культурно (цивилизационно) обусловленным. В-третьих, (по сути, вывод из первых двух суждений) не любое установленное публичной властью предписание следует рассматривать в качестве правовой нормы (различение права и закона: выделение правового и неправового законов).

При этом важно отметить, что в современных условиях большинство исследователей придерживаются, как было уже указано, некоторого эклектического правопонимания, в котором сочетаются как элементы позитивистОтметим, что между ними существуют зачастую значительные расхождения. В этом смысле определенное обобщение их позиций неизбежно ведет к игнорированию ряда «нестыковок». Понятно, что данная генерализация может заслужить упрек в том, что она является «средней температурой по больнице», но в рамках настоящей работы для целей выявления принципиальной разницы между позитивистским и непозитивистским типами правопонимания без известного упрощения не обойтись.

ского, так и непозитивистского типов правопонимания. Между последовательным позитивизмом и последовательным юридическим либерализмом существует масса разных «ступеней», возможных сочетаний, которые и образуют, как правило, «тип правопонимания» конкретного юриста, ибо исследователи-ортодоксы, придерживающиеся «чистого» юридического позитивизма или юридического либерализма, встречаются редко.

При этом наличие промежуточных «ступеней» отнюдь не означает размывания границ между типами правопонимания как гносеологически и аксиологически противоположными концепциями права и государства, как определенными идеальными моделями. Скорее, речь идёт о том, что юристисследователь, придерживаясь какого-либо исходных ценностных предпочтений31, в той или иной мере проецирует их на определение права и тем самым «тяготеет» к тому или иному типу правопонимания. При этом большинство современных российских исследователей-правоведов не готовы поддержать более-менее последовательно ни юридический позитивизм, ни юридический либерализм. И «тяготеющие» к юридическому позитивизму, и «тяготеющие» к юридическому либерализму делают целый ряд уступок (исключений) из своих исходных посылов и, возможно, в какой-то точке даже сходятся, но в этом «месте встречи» уже сложно понять, имеем ли мы дело с юридической наукой или уже с набором противоречивых суждений.

Из краткой характеристики типов правопонимания, на наш взгляд, можно сделать выводы, имеющие значение для настоящего диссертационного исследования по двум крупным проблемам: а) касательно юридической природы конституционного права и б) интерпретации идей федерализма.

По первой проблеме следует отметить, что существование конституционного права (и, соответственно, науки конституционного права) историчеН.В. Варламова справедливо отмечает, что «характер типа правопонимания предопределяется гносеологическими подходами и аксиологическими предпочтениями, лежащими в основе его формирования» (см.: Варламова Н.В. Формальное равенство как универсальный принцип права // Ежегодник либертарно-юридической теории. Выпуск 2.

М., 2009. С. 63).

ски и логически не может быть объяснено в рамках позитивистского типа правопонимания. Конституционно-правовое регулирование рассматривается как регулирование, налагающее правовые (а, к примеру, не моральные) ограничения на публичную власть (если, конечно, мы не считаем, что популярная в своё время идея самоограничения государства, носит правовой характер)32.

Именно с наличием правовых ограничений публичной власти генетически связано возникновение конституционного права. Как провозглашалось в Декларации прав человека и гражданина 1789 года, «общество, где не обеспечены права и не проведено разделения властей, не имеет Конституции».

Соответственно, объяснение феномена правового ограничения публичной власти, видимо, и должно составлять punctum puncti33 конституционного права34.

С точки зрения последовательного позитивизма, наиболее ярко выраженным в «командной» теории Дж. Остина, конституционное право – не А.С. Ященко справедливо критиковал Г. Еллинека за теорию самоограничения суверенной власти, указывая на её «софистичность»: «Самоограничение может быть нравственным или политическим ограничением, но никак не позитивно-юридическим.

Юридическая ограниченность предполагает ограниченность от определенных юридических норм, не зависящих от воли подчиненного им; если же содержание юридических норм всегда зависит от суверенной власти, то нельзя говорить о том, что они её ограничивают» (см.: Ященко А.С. Теория федерализма. Опыт синтетической теории права и государства. Юрьев, 1912. С. 203–207. Этот капитальный труд был переиздан в наше время: Ященко А.С. Теория федерализма. Опыт синтетической теории права и государства. Тома 1 и 2. М., 2012).

Дословно: пункт пунктов (лат.) – основной вопрос, исходная позиция рассуждений.

Не будет сильным преувеличением сказать, что в современной учебной литературе по конституционному праву (будь то курсы по конституционному праву России или зарубежных стран) не уделяется внимание проблеме существования конституционного права, т.е. проблеме юридического ограничения публичной власти. Во многом это продиктовано, видимо, ложно понятой научной «специализацией», в рамках которой данные вопросы отдаются на откуп даже не теории права и государства, а скорее философии права. Отчасти причина этого кроется в наследии советской юридической школы, а отчасти – в естественном желании обойти стороной сложную и неоднозначную проблему юридизации публичной власти. На этом фоне обращает на себе внимание государственно-правовая мысль дореволюционной России, в которой вопросы о взаимоотношении права и государства, ограничении государственной власти правовыми нормами рассматривался рядом авторов в рамках учебных курсов по государственному праву. Например, см.: Кистяковский Б.А. Государственное право. М., 1909. С. 57–85 и др.;

Кокошкин Ф.Ф. Лекции по государственному праву. М., 1912. С. 137–146; Елистратов А.И. Государственное право. М., 1912. С. 40–48; Корф С.А. Русское государственное право. СПб., 1915. С. 27–40, 49–53.

право, а всего лишь, политическая мораль35, ибо за нарушение конституционных норм не могут быть наложены правовые санкции (т.е. отсутствует критерий реализации норм с помощью публично-властного принуждения).

Такое отношение к конституционному праву36 задается самим определением права через государство. Как отмечает В.Д. Зорькин, «он [Дж. Остин – А.Л.] утверждал, что сама государственная власть, будучи суверенной, не может быть подчинена нормам права, не может быть регламентирована ими в своей деятельности. […] Последовательно применяя взгляд на право как приказ суверена, адресованный членам политического сообщества, он исключил из области права конституционное и международное право»37. Наиболее яркий представитель юридического позитивизма в России – Г.Ф. Шершеневич – также считал нормы конституционного права этическими, но не юридическими, так как «государственная власть не подчинена праву, потому что требование, обращенное к самому себе под угрозой, не имеет никакого значения. В действительности государственная власть находится всецело под санкцией общественного мнения, и этим правила ее деятельности переносятся в сферу морали»38.

Действительно, если в качестве критерия, обусловливающего правовой характер норм, предлагать критерий их производности от институтов пубAustin J. The Province of Jurisprudence Determined. Lecture VI. L., 1832. Как уже в ХХ в.

утверждал наиболее яркий представитель неопозитивизма Г. Кельзен, «всякое произвольное содержание может быть правом. Не существует человеческого поведения, которое как таковое – в силу своего содержания – заведомо не могло бы составлять содержание правовой нормы». Чистое учение о праве Ганса Кельзена. Сб. пер. Вып. 1. М., 1987. С. 74.

Также с последовательной позитивистской позиции не имеет смысла понятие «правовое государство». Как отмечает В.А. Четвернин, «Понятие “правовое государство” становится в этой концепции бессмысленным, а сам этот термин представляет собой плеоназм» (см.:

Четвернин В.А. Указ. соч. § 3.4).

Зорькин В.Д. Указ. соч. С. 64.

Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Тома I–IV. М., 1910. § 33 (Том I); § 58 (Том III).

Цит. по СПС «Гарант». В пику господствующим позитивистским умонастроениям А.А.

Жилин отмечал: «Нам кажется, что теория первенства государства над правом не правильна. Она не соответствует современному правосознанию и не оправдывается фактом истории, не будучи в силах удовлетворительно объяснить наличность права обычного, конституционного и международного» (см.: Жилин А.А. Теория союзного государства. Киев, 1912. С. 275).

личной власти безотносительно к содержанию самих норм и их фактической реализации в реальном поведении людей, то становится понятным логическая невозможность конституционно-правового регулирования. С позитивистских позиций, даже наличие в стране документа под названием «Конституция» не может служить основанием для признания конституционноправового регулирования правовым регулированием и, соответственно, для выделения науки конституционного права, ибо суверенная государственная власть не может ограничить сама себя правовыми рамками.

Среди современной конституционно-правовой монографической литературы можно встретить подходы к определению конституционного права, тяготеющие к обоим типам правопонимания. Это можно проиллюстрировать Н.А. Богдановой. Так, О.Е. Кутафин пишет о предмете конституционного права: «Таким образом, ведущаяся уже много лет дискуссия об объёме отношений, образующих предмет конституционного права, лишена оснований, ибо их объём зависит не от выявления тех или иных особенностей отношений, составляющих предмет конституционного права, а, как уже говорилось, от воли государства, придающего этим отношениям основополагающий характер»39.

Н.А. Богданова обосновывает иной методологический подход: «Исторически сложилось так, что лишь власть, обладающая особыми признаками, предопределяет существование в системе права именно конституционного права. К их числу относятся: производность власти от народа; правовые ограничения власти в пользу свободы личности; недопущение сосредоточения функций государственного властвования у единоличного органа государства (абсолютизм) или отдельного вида органов (монополизация власти); наличие институтов контроля за властью как со стороны граждан, их объединений, Кутафин О.Е. Предмет конституционного права. М., 2001. С. 26. Позиция автора состоит в фактическом отождествлении отрасли конституционного законодательства с отраслью права и отраслью юридической науки.

народа, так и взаимного контроля между органами – основными носителями государственно-властных функций»40.

Типология правопонимания задаёт и методологические подходы для интерпретации федеративных идей, оценки их ценностной составляющей (выявления правового смысла федерализма). Необходимо заметить, что существующая в специальных исследованиях палитра мнений касательно природы федерализма и его отличительных черт в учебной литературе по конституционному праву сильно упрощается и сводится, как правило, к определению понятия федеративного государства как сложного государства, состоящего из государств (государствоподобных образований)41. Позитивистская сущность подобной трактовки федерации (её условно можно назвать «союзнической» («союзной») интерпретацией) проявляется, прежде всего, в её ориентации на некритический формальный анализ текстов конституционных актов безотносительно правового содержания понятий и принципов федеративной теории, её ценностных установок.

Данный подход был подвергнут довольно резкой, но во многом справедливой критике в диссертационном исследовании А.В. Прохорова. Исследователь отмечает, что понятие «федерализм» («федерация») в современном юридическом языке используют в двух разных значениях: «союзность» (от латинского «foedus» – «союз», «договор») и «нонцентрализм». При этом буквальное значение данного понятия переносят на государства нецентрализованные, тем самым, по сути, создается неверное понимание их правовой приБогданова Н.А. Система науки конституционного права. С. 46. В то же время Н.А. Богданова лишь частично отходит от позитивистской интерпретации права и государства, что проявляется в поддержке ею социологического понимания государства, в фактическом сведении понятия «конституционализм» лишь к демократическому способу организации власти и особенно в отнесении к предмету конституционного права строя государств, публичная власть в которых устроена деспотическим образом (см.: Богданова Н.А. Указ. соч. С. 45, 46, 185, 186, 222–224).

См., например: Авакьян С.А. Конституционное право России. Учебный курс. Т.2. М., 2005. С. 22, 24–28; Габричидзе Б.Н., Чернявский А.Г. Конституционное право России:

учебник для вузов. М., 2004. С. 500; Конституционное право России: учебник / отв. ред.

Кокотов А.Н., Кукушкин М.И. М., 2008. С. 266–272; Козлова Е.И., Кутафин О.Е.

Конституционное право России: учебник – изд. 2-е, перераб. и доп. М., 2001. С. 108–120;

Чиркин В.Е. Конституционное право России. – 4-е изд., перераб. и доп. М., 2006. С. 182.

роды42. Автор дает определение федеративному государству как государству нецентрализованному, в котором на конституционном уровне разграничена компетенция между общегосударственными и региональными органами власти. Федерализм интерпретируется им как принцип территориального рассредоточения государственной власти с целью предотвращения авторитарных тенденций. Он является «атрибутом развитой государственно-правовой ситуации, развитой правовой культуры, т.е. такой, в которой права человека (правовая свобода) признаются высшей ценностью и, соответственно, формируется правовое государство»43.

Указанный либерально-юридический подход основывается на том, что, занимаясь юриспруденцией, исследователь должен используемые им понятия осмысливать сквозь призму предметно-методологического своеобразия данной науки44. Так как в юридическом либерализме право аксиологически и онтологически связано со свободой формально равных индивидов, то и иные правовые понятия (их места и роли в системе юридического знания) будут интерпретироваться с позиций их отношения к правовой свободе.

Вообще о существовании двух различных концептов федерализма почти не говорилось в дореволюционной литературе, редко акцентируют на этом внимание и сейчас, хотя по факту они задают исследовательские рамки научным разработкам. Ю.В. Ким в целом справедливо пишет: «В категории федеративной государственности имманентно представлены два несовпадающих контекста. […] В одном случае федерализм (федерация) рассматривается в интеграционном аспекте. Под таким углом зрения федерализация видится как объединительный процесс, ведущий к образованию союзов (соединений).

В другом случае федерализм ассоциируется с полицентрическими (полиарПрохоров А.В. Федерализм как форма организации власти в правовом государстве.

Дисс. … канд. юрид. наук. М., 2008. С. 12.

Там же. С. 13, 14.

Б.А. Кистяковский отмечал: «[…] наука государственного права изучает государство как правовое явление или как создание права; иными словами, наука государственного права изучает государство постольку, поскольку оно создается и управляется правом»

(см.: Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 57).

хическими) организационными структурами, формирующимися в ходе децентрализации»45.

Подход к федерации как к сложному (союзному) государству, состоящему из других государств (государствоподобных образований), на наш взгляд, имеет два основных недостатка.

Во-первых, он зиждется на исторической интерпретации понятия (генезис федеративных государств как «собирание», «объединение» мелких политических тел), однако не учитывает возможность федерализации унитарного государства (например, Бельгия в конце XX века).

Во-вторых, он не дает понимания функционального предназначения принципов федерализма, их взаимосвязи с другими ценностно ориентированными понятиями юридической науки (правовое государство, конституционализм), что противоречит системности терминологического аппарата юриспруденции.

Критикуя исследовательскую позицию В.Е. Чиркина и ряда других авторов, В.С. Шевцов в концентрированном виде подметил сущностные различия между двумя подходами к определению федерализма (федерации):

«Принципиальному подходу к выделению категории федерации как государственно-правовому и конституционному феномену современного демократического гражданского общества и правового государства противостоит иной исследовательский подход, которому свойственны, во-первых, рассмотрение федерации как общеисторической категории и государственного института, свойственного, по существу, всем эпохам, начиная с античности, и, вовторых, обобщение всех ныне существующих (а потому и современных) государств, оформленных как федерация, в единый «массив», безотносительно как к демократической, не говоря уже о конституционной и правовой прироКим Ю.В. Федеративный режим. М., 2007. С. 30, 31.

де этих государств, так и к отнесению формально-федеративных государств («квазифедераций») к подлинно федеративным»46.

Здесь, правда, необходимо избегать излишнего упрощения позитивистского подхода к федерализму. Тот факт, что аксиологический компонент не учитывается при формулировании правового понятия не отрицает того факта, что в реальности федеративные принципы внедряются в общественнополитическую практику для определенных целей (удержание от развала государства, раздираемого внутренними противоречиями; решение национального вопроса; повышение эффективности государственного управления и т.д.).

По сути, проблема стоит шире – нужно ли в юридической науке учитывать ценностную ориентацию тех или иных понятий или, если уж проводить нить рассуждений до логического конца, должна ли юридическая наука сочетать описательную функцию с нормативной? Не углубляясь подробно в эти вопросы, всё-таки отметим, что правовая традиция развивалась именно в рамках западной цивилизации и была исторически и логически связана с определенным набором индивидуалистических ценностей, которые воплотились в категории «права и свободы человека и гражданина». Система конституционализма, теряя ценностный ориентир (защита прав человека и гражданина посредством ограничения публичной власти), утрачивает и свое содержание. Вне рамок юридического либерализма понятие «конституционализм»

не может быть логически объяснено (в этом смысле понятие «советский конституционализм» является оксюмороном).

Взаимосвязь конституционализма и федерализма также может найти теоретическое обоснование лишь на основе либеральных принципов. Традиционно считается, что система разделения властей, предотвращая губительную для свободы концентрацию власти, является одним из столпов конституционного правления. Речь идёт, как правило, о разделении властей по Шевцов В.С. Указ. соч. Т. 1. С. 38.

функциональному признаку – выделении законодательной власти (нормотворческая функция), исполнительной власти (исполнительнораспорядительная (правообеспечительная) функция) и судебной власти (юрисдикционная функция).

Давно подмечено, что устроенное федеративным образом государство также обеспечивает предотвращение сосредоточения власти в «одних руках», в данном случае – на одном уровне власти. В очерке № 29 «Федералиста»

А. Гамильтон писал: «Власть почти всегда соперничает с властью. Союзное правительство всегда готово положить конец узурпации правительств штатов, а они в свою очередь также отнесутся к союзному правительству. Народ, бросая себя на ту или другую чашу весов, безошибочно обеспечит ей перевес. Если права народа нарушаются на одной из них, он может использовать другую в качестве противовеса»47. Идея всемерной защиты прав и свобод человека и гражданина посредством ограничения публичной власти, являясь центральным звеном либерального типа правопонимания и содержательным наполнением принципов конституционализма, предопределяет трактовку федерализма как средства, обеспечивающего «вертикальное» разделение властей.

С юридической точки зрения, «вертикальное» разделение властей проявляется в существовании на территории одного государства двух48 относиФедералист. Политическое эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона, Дж. Джэя / пер. с англ.

под общ. ред., с предисл. Н.Н. Яковлева, коммент. О.Л. Степановой. М., 2000. С. 191, 192.

Н.В. Варламова говорит о «двух и более уровнях власти», подразумевая, видимо, возможность распространения понятия федерализма и на отношения между субъектами федерации и муниципиями, рассмотрения в качестве проявления принципов федерализма существование третьего уровня публичной власти – местного самоуправления (см.:

Варламова Н.В. Современный российский федерализм: конституционная модель и политико-правовая динамика. М., 2001. С. 9). О «трехуровневом федерализме» также пишет И.А. Конюхова (Конюхова И.А. Современный российский федерализм и мировой опыт: Итоги становления и перспективы развития. М., 2004. С. 39). Эта, казалось бы, «новая» идея, пришедшая из американской политико-правовой литературы (см., в частности, В. Остром), на самом деле, как будет упомянуто в дальнейшем, высказывалась еще А.Д. Градовским. Действительно, подобный подход перспективен для «нецентралистской» трактовки федерализма и в принципе укладывается в его правовую сущность как способа обеспечения прав и свобод человека и гражданина путем рассредоточения пубтельно независимых уровней публичной власти. Конечно, как и в классическом «горизонтальном» разделении властей, при федеративном устройстве неверно говорить о полностью независимых друг от друга уровнях власти49.

Скорее, следует указать, что при федеративном устройстве относительная независимость уровней государственной власти сочетается с механизмами взаимного влияния и сдерживания друг друга – некоторым аналогом системы «сдержек противовесов». Например, субъекты федерации участвуют в изменении общефедеральной конституции, а также в формировании верхней палаты парламента федеративного государства. В то же время федерация имеет мощнейшее оружие в виде принципа верховенства федерального права (в условиях фактической невозможности установления границ для разрастания нормотворческой регулирования со стороны федерального парламента) и преимущественно федеральной судебной системы.

Правовая сущность федеративного государства проявляется в том, что государственная власть в нем не просто распределяется в «территориальном разрезе», а рассредоточивается таким образом, что создаётся множество самостоятельных «центров принятия решений», что позволяет не допустить узурпации власти на федеральном уровне и обеспечить защиту прав и свобод человека и гражданина. В этом смысле и можно характеризовать федеративное государство как государство нецентрализованное (полицентрическое)50.

личной власти по вертикали. В то же время он заслуживает самостоятельного рассмотрения и обоснования, так как ставит на повестку дня вопрос о гарантиях автономности местного самоуправления, механизме его взаимодействия как в отношениях с общефедеральными органами власти, так и органами власти субъектов федерации.

«Обособленность субъектов федерации не означает их абсолютной независимости, а их политический характер не означает выделения территории субъектов из территории единого федеративного государства», – отмечается в литературе (см.: Киселева А.В., Нестеренко А.В. Указ. соч. С. 20).

Следует обратить внимание, что в науке постепенное вырабатывается мнение о необходимости различения понятий «децентрализованное государство» и «федеративное государство» (как нецентрализованное государство). Так, А.В. Захаров пишет: «Американские теоретики, изучающие федералистскую политическую культуру, постоянно подчеркивают ее нецентрализованный характер. На это следует обратить особое внимание: речь идет не о децентрализации, предполагающей добровольный отказ центра от части своих полномочий в пользу нижестоящих уровней власти, а именно об отсутствии централизации как В принципе, необходимо отметить, что в специальных работах по проблемам федерализма вопрос автономного существования двух уровней публичной власти (вертикального разделения властей) упоминается. Однако зачастую он находятся на периферии научного познания, рассматривается лишь как одна из черт федерализма. В то же время проблема вертикального разделения властей – не второстепенная и даже не одна из основных для понимания федеративного государства, а составляющая сущность этого правового феномена.

Размывание правового содержания федерализма, как нам представляется, обусловлено интерпретацией данного понятия как «многогранного» и «динамично развивающегося». В.Е. Чиркин отмечает: «Федерализм в мире находится в постоянной динамике. Распадаются прежние союзы, исчезают некоторые федерации, возникают другие. Изменяются принципы (курсив наш – А.Л.) федерализма»51. Как результат, признаётся существование множества теорий (доктрин) федерализма, при этом теория «децентрализации государственной власти» является лишь одной из них52.

Многомерность федерализма можно показать на примере работы И.А. Конюховой. Автор отмечает, что федерализм оказывается наиболее гибким способом гармонизации отношений в странах с полиэтнической культурой; пригоден для государств, в которых идут стагнационные внутритерриториальные конфликты, создающие угрозу территориальной обособленности и сепаратизма отдельных регионов; служит средством объединения государств и государственных образований, межгосударственной интеграции в таковой, об одновременном наличии в обществе нескольких (или множества) властных центров» (см.: Захаров А.В. Европейский федерализм в свете российского опыта // Неприкосновенный запас. 2003. № 4 (30). Режим доступа:

http://magazines.russ.ru/nz/2003/4/zahar.html (дата посещения – 1 ноября 2012 года). Ю.В.

Ким отмечает, что при децентрализации «центр принятия окончательных решений в целом остаётся тот же, хотя он может быть пространственно распределен. Органы государственной власти решение о децентрализации функций принимают самостоятельно. Ими же режим децентрализации может быть в одностороннем порядке упразднен, что не свойственно федеративному режиму» (см.: Ким Ю.В. Указ соч. С. 77).

Чиркин В.Е. Современное федеративное государство. С. 75.

Федерализм: теория и история развития / отв. ред. М.Н. Марченко. М., 2000. С. 19.

конфедеративные и иные надгосударственные образований; и, наконец, используется для целей расширения местного самоуправления, децентрализации унитарных государств53. При этом И.А. Конюхова не отрицает, что «если в качестве принципа федерализм воплощает в себе способ урегулирования разногласий и объединения людей и их образований на государственном уровне, то как режим и форма государственного устройства он определяет разделение государственной власти по вертикали»54.

В качестве образца «компромиссного» (смешанного) подхода к определению федеративного государства можно привести коллективную монографию под редакцией Б.Н. Топорнина. С одной стороны, федеративное государство в ней определяется как союзная государственно-территориальная организация, состоящая из государств или государственных образований. С другой стороны, обращается внимание, что эта организация основывается на вертикальном разделении государственной власти между федерацией и её членами55. При этом в дальнейшем отмечается, что субъект федерации является независимым центром политической воли, обладает конституционно гарантируемой самостоятельностью56.

В то же время ряд авторов (кроме уже упомянутого нами А.В. Прохорова) явно акцентируют внимание на «вертикальном» разделении властей как основополагающей черте федеративного государства. Так, Н.В. Варламова отмечает, что для федерации характерно наличие двух или более уровней власти, каждый из которых обладает достаточной автономией.

Таким образом, федерация и ее субъекты не находятся в отношениях субординации, а опираются на конституцию, которая разграничивает компетенцию между ними и устанавливает соответствующие источники доходов. Однако подобная организация власти возможна лишь «в условиях достаточно развиКонюхова И.А. Указ. соч. С. 10.

Там же. С. 19.

Федерализм: теория, институты, отношения. Сравнительно-правовое исследование / отв.

ред. Б.Н. Топорнин. М., 2001. С. 21.

Там же. С. 33, 75.

той демократии и конституционализма (разделения властей), гражданского согласия, открытого и конкурентного процесса принятия политических решений»57.

В сходном ключе объясняет сущность федерализма и Дж. Андерсон.

Он отмечает, что федерализм предполагает наличие «двух конституционно закрепленных уровней власти, в определенной степени автономных и подотчетных в первую очередь своим избирателям». Соответственно, ответ на вопрос о реальном воплощении федеративных принципов в тех или иных государствах зависит от наличия подлинной конституционно зафиксированной автономии на обоих уровнях58. А.В. Захаров, рассматривая федеративные идеи в разных измерениях, пишет, что «философия федерализма – это философия равенства», а федеративная система подразумевает наличие в обществе «нескольких равновеликих центров власти»59. В другое работе автор отмечает, что федерализм подразумевает «системное рассредоточение и рассеяние власти», поэтому унитарно-имперские Советский Союз и современная Россия «именуются «федеративными» лишь по какому-то недоразумению60.

Интерпретация федеративных принципов в качестве начал, обеспечивающих существование автономных (относительно независимых) уровней государственной власти, означает существенную корректировку исследовательского фокуса, смещение научных акцентов с вопросов суверенитета и государственного статуса субъектов федерации на проблемы построения сбалансированного механизма взаимодействия уровней государственной власти, Варламова Н.В. Современный российский федерализм. С. 9, 10.

Андерсон Дж. Указ. соч. С. 11.

Захаров А. E pluribus unum. Очерки современного федерализма. М., 2003. С. 28, 29.

Здесь, правда, нужно отметить, что автор, будучи политологом, рассматривает право в позитивистском ключе. Соответственно, указанные рассуждения касательно природы федерализма он относит не к характеристике его правовой сущности, а к его культурным основаниям.

Захаров А. «Спящий институт»: Федерализм в современной России и в мире. М., 2012.

С. 16. В то же время далее в указанной работе автор, на наш взгляд, несколько дезавуирует выдвинутый им тезис. В интерпретации А. Захарова советский федерализм предвосхитил будущее (т.е. современность), что выразилось в проводимой им политике преференциального отношения к малым народам, ибо философия федерализма «защита того, кто невелик, от посягательств и произвола» (С. 31).

который обеспечивал бы, с одной стороны, функционирование единого государства, центральная власть в котором не лишалась бы возможности реализовывать присущие ей функции, с другой – существование «противовеса»

общефедеральному правительству в лице «сильных» региональных органов власти.

Существование подобного механизма взаимодействия и его направленность на защиту свободы граждан возможны лишь в условиях развитой политической и правовой культуры. В противном случае государство обречено либо на попрание федеративных принципов авторитарной центральной властью, либо на «феодализацию» региональных властей, которые в условиях отсутствия эффективного механизма гражданского контроля (прежде всего, но не только, в виде подотчетности властей корпусу избирателей) вполне пренебрегают гражданскими свободами, превращая государство в «федерацию деспотий»61. Всё это, как нам представляется, хорошо видно на примере российской политико-правовой практики последних двух десятилетий.

Вопрос о юридической природе и условиях построения федеративного государства сообразно заданным ориентирам, конечно, должен быть предметом самостоятельного исследования, поэтому в настоящей работы мы упомянем лишь проблему обеспечения децентрализации государственной власти, которая преломляется в наличие гарантий самостоятельности органов государственной власти уровня субъектов федерации (или, как отмечают исследователи, «наличие самостоятельных субъектов политико-властной деятельности»62), тем более через эту призму, как представляется, сразу «подсвечиваются» основные проблемы федеративной теории.

Термин «федерация деспотий» демонстрирует апофеоз формально-юридического анализа, доводя до логического завершения отсутствие ценностных элементов в позитивистской методологии. В этом плане показательна (и в известном смысле вполне последовательна) позиция В. Иванова, который считает, в частности, ОАЭ деспотической федерацией, отрицает взаимосвязь федеративного устройства с демократическим правлением (см.:

Иванов В. К критике современной теории государства. М., 2008. С. 61–85; Он же. Теория государства. М., 2010. С. 139–166).

Киселева А.В., Нестеренко А.В. Теория федерализма. М., 2002. С. 20, 25.

В федералистской литературе высказано мнение, что самостоятельность субъектов федерации как минимум предполагает наличие у них собственной территории, собственной властной компетенции, собственного организационного аппарата её осуществления63. В целом соглашаясь с данным мнением, мы бы выделили три основных аспекта обеспечения самостоятельности органов государственной власти на уровне субъектов Российской Федерации. Их можно условно назвать как компетенционная самостоятельность, организационная самостоятельность и финансовая самостоятельность.


Компетенционная самостоятельность проявляется в том, что предметы ведения между федеральным центром и субъектами федерации, а также полномочия между органами на федеральном уровне и уровне субъектов не могут быть распределены центром в одностороннем порядке. Разграничение предметов ведения и полномочий преимущественно должно осуществляться федеральной конституцией, которая, однако, не может находиться «в распоряжении» Федерации: для её изменения в том или ином виде необходимо согласие большинства субъектов. Конечно, регулирование указанных вопросов в определенной части неизбежно осуществляется общефедеральными законодательными актами, проходящими, однако, через бикамеральный парламент, в котором одна из палат призвана учитывать интересы субъектов федерации, что отражается в порядке её образования (это как раз отчасти и объясняет правовой смысл участия субъектов федерации в осуществлении власти на общефедеральном уровне).

Организационная самостоятельность состоит в том, что должностные лица органов государственной власти на уровне субъектов Российской Федерации должны отвечать отвечают за свою деятельность не перед федеральными органами, а перед избирателями в ходе соответствующих выборов64.

Там же. С. 20. См. также: Фарукшин М.Х. Указ. соч. С. 29, 30.

С.Н. Чернов пишет: «Центральной характеристикой, относящейся к основе соответствующего уровня государственности (при федерализме – А.Л.), является самостоятельность при формировании персонала соответствующих государственных органов» (Чернов С.Н. Ограничение конституционных прав субъектов Российской Однако наличие собственной компетенции и самостоятельное формирование органов власти субъектами Федерации явно недостаточно для относительно независимого их функционирования от федерального центра. Необходимо также наличие самостоятельных источников финансирования соответствующих полномочий, что, наш взгляд, означает ограниченные возможности централизации и перераспределения материальных ресурсов в федеративном государстве65.

Любой из указанных компонентов обеспечения самостоятельности органов государственной власти на уровне субъектов Российской Федерации заслуживает обособления в самостоятельное направление научных исследований. При этом каждый из них имеет известные «узкие места», обусловливающие конфликты (скрытые или явные) между федеративным центром и субъектами и одновременно обозначающие основные проблемы федеративной теории.

Компетенционная самостоятельность подрывается разрастанием полномочий общефедеральной власти, которой не помеха и, казалось бы, довольно точно сформулированные положения конституции (яркий пример – толкование клаузулы о междуштатной торговле Верховным судом США).

Финансовая самостоятельность субъектов федерации ставится под вопрос политикой кооперативного (перераспределительного) федерализма и практикой обусловленного субсидирования субъектов из федерального бюджета.

Организационная самостоятельность в условиях устойчивых демократических традиций правовых государств подвергается ограничению куда меньше – и это понятно: находясь в жестких правовых и политических рамках вопросы «что делать» (т.е. компетенция) и «за чей счёт делать» (т.е. финансирование) становятся более важными, чем вопрос «кто делает». Другое дело, что в странах с неустойчивыми демократическими и правовыми институтами феФедерации федеральными законами // Пробелы и дефекты в конституционном праве и пути их устранения: Материалы конференции / под ред. С.А. Авакьяна. М., 2008. С. 404).

«Кто не собирает своих собственных налогов, тот не обладает подлинной автономией», – отмечает Роберт Неф (Неф Р. Да здравствует нонцентрализм! М., 2002. С. 87).

деральная администрация имеет больше возможностей (как де-факто, так и де-юре) для назначения и смещения должностных лиц субъектов федерации, прежде всего (но не только), в сфере исполнительной власти.

При этом особое значение в федеративных государствах приобретает суд конституционной юрисдикции, способный дать авторитетное толкование положениям общефедеральной конституции, разрешать конфликтные ситуации между центром и субъектами федерации. В результате становится важным способ формирования суда (например, путем назначения судей формируемой по региональному принципу палатой парламента – еще одно проявление правового смысла участия субъектов федерации в осуществлении власти на общефедеральном уровне), политико-правовые воззрения судей, общая правовая культура граждан, их уважение к состоявшимся судебным решениям и т.д.

В России, к сожалению, все три указанных аспекта самостоятельности органов государственной власти на уровне субъектов Российской Федерации в последние годы в значительной мере сведены «на нет» федеральным законодательством при одобрении со стороны Конституционного Суда Российской Федерации66.

§ 2. Дилемма «общее – национальное» в науке конституционного права и проблема определения круга источников исследования Вопрос о содержании понятия «российская наука конституционного права» (в разрезе общего и национального компонентов) имеет большое знаВ рамках настоящей диссертации не уместно рассматривать современный отечественный политико-правовой опыт. В то же время по данному вопросу диссертант высказался в научной печати: Лебедев А.О. Разграничение предметов ведения между Федерацией и её субъектами: проблемные вопросы прочтения Конституции России // Право. Гражданин.

Общество. Экономика. Сборник статей аспирантов и студентов. № 4. М., 2010. C. 156– 167; Он же. Где вы, общие принципы организации системы органов государственной власти субъектов Федерации? // Власть и общество: грани взаимодействия: материалы IX Всероссийской научно-практической конференции «Государство, право, управлениеЧасть II. М., 2010. Режим доступа к электронным версиям статей:

http://www.hse.ru/org/persons/4433515 (дата посещения – 1 ноября 2012 г.).

чение для определения предмета и круга источников настоящего исследования. Ведь если замыкать российскую науку конституционного права на работах, посвященных «внутрироссийскому материалу», мы лишаемся предмета диссертационного труда, ибо Россия в дореволюционной период федерацией не являлась, а идея о наличии федеративных отношений в глубине российской истории не пользовалась академической поддержкой. Однако это не отменяет того факта, что вопросы федеративной формы государства, а также её применимость к российским условиям обсуждались государствоведами той поры. В результате перед нами встаёт вопрос как верного уяснения содержания понятия «российская наука конституционного права», так и определения круга её источников (применительно к федеративной проблематике настоящего исследования).

Дилемма «национальное-общее» в конституционном праве, задевая самым непосредственным образом глубинные аксиологические предпочтения исследователей, вновь возвращает нас, как будет видно ниже, к коренным вопросам правопонимания. Саму суть указанной проблемы кратко сформулировал известный российский историк П.Ю. Уваров: «В своём интернациональном обличии наука вообще не имеет границ, и потому термины "Академия российских наук" или "Академия польских наук" звучали бы смешно. Но при этом слова о размывании национальных школ пока остаются лишь словами, и история как институт знания по-прежнему не существует вне национальной оболочки. Да и выражения "Российская академия наук" или "Польская академия наук" сами по себе смеха не вызывают»67.

Как мы уже отмечали, с точки зрения юридического либерализма, право обладает объективной сущностью как меры поведения формально равных в свободе субъектов (неслучайно В.С. Нерсесянц, развивая либеральный (либертарно-юридический) подход к праву, назвал одну из своих работ «Право – Уваров П. Но тут всё и кончилось … Россия в роли «великой историографической державы» / Национальная гуманитарная наука в мировом контексте: опыт России и Польши / пер. с польск. Н. Кузнецова; отв. ред. Е. Аксер, И.М. Савельева. М., 2010. С. 122.

математика свободы»)68. Утверждение об объективной сущности права детерминирует выделение общего и национального в юридической науке. Конечно, конституционный опыт развитых в правовом отношении государств неодинаков. Его обусловливают культурные, социальные, экономические и иные особенности исторического развития конкретного государства (в силу этого и можно говорить, например, о формах правления в современном мире). Но в целом способы правового ограничения публичной власти и обеспечения прав и свобод граждан обладают известной универсальностью69.

В начале минувшего века эту либеральную позицию поддерживал Н.И. Лазаревский, который отмечал, что наука конституционного права изучает «общие начала», характерные для государственного строя «культурных государств», но нигде не воплощенные в чистом виде, что и обусловливает необходимость сравнительного анализа. При этом развитие этих «общих начал» он связывал с установлением нового конституционного строя, принципами которого являются разделение властей, народное представительство и права гражданской свободы70. Конечно, в современном политико-правовом Нерсесянц В.С. Право – математика свободы. М., 1996.

Как отмечал А.С. Алексеев, «современные культурные государства, несмотря на существенные различия во внешнем механизме учреждений, покоятся на известных общих началах, признанных во всех государствах и составляющих характерные черты современного государства, резко отличающегося от государства античного или средневекового» (Алексеев А.С. Русское государственное право. Программа. Конспект лекций. Изд. 3-е, студента Н. Иващенко. М., 1895. С. 8). Схожую позицию занимал В.М. Гессен: «Повсеместное установление конституционного строя – тождественного везде и всюду в своих основных началах – облегчает сравнительное изучение государственного права различных государств. На почве такого изучения возникает теория конституционного права, как высший синтез государственно-правовых начал, отвлекаемых от положительного конституционного права отдельных государств» (Гессен В.М. Общее учение о государстве. Лекции, читанные в С.-Петербургском политехническом институте. СПб., 1913. С. 17.).

См.: Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т. I.

Конституционное право. Изд. 2-е. СПб., 1910. С. 1–4. Ср.: «Значение различных народов для общего государственного права мы определяем сообразно их участию в процессе политической цивилизации, т.е. человечески устроенного и человечески свободного общежития. […] Итак, наука общего государственного права в том виде, как мы понимаем ее, должна представить всеобщее государственное сознание современного цивилизованного человечества». (Блюнчли И. Общее государственное право. Том I. М., 1865. С. 9, 10).

дискурсе слова о «культурных (цивилизованных) государствах (народах)»



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 


Похожие работы:

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Любарская, Наталья Витальевна Государственное регулирование эмиссии акций в Российской Федерации Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2006 Любарская, Наталья Витальевна.    Государственное регулирование эмиссии акций в Российской Федерации  [Электронный ресурс] : Административно­правовые вопросы : Дис. . канд. юрид. наук  : 12.00.14. ­ Екатеринбург: РГБ, 2006. ­ (Из фондов Российской Государственной Библиотеки)....»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Старых, Юлия Васильевна Усмотрение в налоговом правоприменении Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2007 Старых, Юлия Васильевна.    Усмотрение в налоговом правоприменении [Электронный ресурс] : дис. . канд. юрид. наук  : 12.00.14. ­ Воронеж: РГБ, 2007. ­ (Из фондов Российской Государственной Библиотеки). Государство и право. Юридические науки ­­ Финансовое право ­­ Российская Федерация ­­ Правовое регулирование...»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Мусаев, Магомед Алаудинович Состояние и перспективы развития регионального правотворчества в Российской Федерации: теоретико­правовой анализ Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2006 Мусаев, Магомед Алаудинович.    Состояние и перспективы развития регионального правотворчества в Российской Федерации: теоретико­правовой анализ  [Электронный ресурс] : Дис.. канд. юрид. наук  : 12.00.01. ­ Ростов н/Д: РГБ, 2006. ­ (Из...»

«Бибик Олег Николаевич ИСТОЧНИКИ УГОЛОВНОГО ПРАВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Специальность 12.00.08 — уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель : кандидат юридических наук, доцент Дмитриев О.В. Омск 2005 СОДЕРЖАНИЕ Введение Глава 1. Понятие источника уголовного права § 1. Теоретические...»

«Симонов Аркадий Григорьевич Уголовно-правовая охрана лесной и иной растительности от уничтожения или повреждения Специальность 12.00.08 – уголовное право и криминология; уголовноисполнительное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель : заслуженный юрист Российской Федерации,...»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Евтушенко, Виктория Федоровна Правовое положение налоговых агентов Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2006 Евтушенко, Виктория Федоровна Правовое положение налоговых агентов : [Электронный ресурс] : Дис. . канд. юрид. наук  : 12.00.14. ­ М.: РГБ, 2006 (Из фондов Российской Государственной Библиотеки) Государство и право. Юридические науки ­­ Финансовое право ­­ Российская Федерация ­­ Правовое регулирование...»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Лоскутов, Алексей Эдуардович Распределение налоговых доходов между государственными и местными бюджетами Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2007 Лоскутов, Алексей Эдуардович.    Распределение налоговых доходов между государственными и местными бюджетами [Электронный ресурс] : сравнительно­правовое исследование : дис. . канд. юрид. наук  : 12.00.14. ­ Москва: РГБ, 2007. ­ (Из фондов Российской Государственной Библиотеки)....»

«Лупарев Евгений Борисович Административно-правовые споры Специальность 12.00.14 – административное право, финансовое право, информационное право Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук Научный консультант доктор юридических наук, профессор Старилов Ю.Н. Воронеж - 2003 3 Оглавление Список сокращений Введение Глава 1. Понятие и природа административно–правового спора § 1. Понятие административно–правового спора...»

«Карапетов Артем Георгиевич ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ РАСТОРЖЕНИЯ НАРУШЕННОГО ДОГОВОРА В ЗАРУБЕЖНОМ И РОССИЙСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук Научный консультант : доктор юридических наук, профессор Витрянский Василий Владимирович Москва, 2011 Содержание: Введение... Глава I. Расторжение...»

«Неверова Анна Сергеевна СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ ОХРАНЕ ТРУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ 12.00.05 - Трудовое право; право социального обеспечения Диссертация на соискание ученой степени...»

«Журавлева Елена Михайловна СТАТУС НАСЦИТУРУСА В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право Научный...»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Пак, Никита Валерьевич Административно­правовое регулирование рекламной деятельности в Российской Федерации Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2007 Пак, Никита Валерьевич.    Административно­правовое регулирование рекламной деятельности в Российской Федерации  [Электронный ресурс] : Дис. . канд. юрид. наук  : 12.00.14. ­ Хабаровск: РГБ, 2007. ­ (Из фондов Российской Государственной Библиотеки)....»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Кирпичев, Владимир Иванович Особенности института главы государства в федеративной республике Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2006 Кирпичев, Владимир Иванович.    Особенности института главы государства в федеративной республике  [Электронный ресурс] : Дис. . канд. юрид. наук  : 12.00.02. ­ М.: РГБ, 2006. ­ (Из фондов Российской Государственной Библиотеки). Конституционное право муниципальное право Полный текст:...»

«vy vy из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Кудрякова, Ольга Валериановна 1. Правовые акты местного самоуправления 1.1. Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2003 Кудрякова, Ольга Валериановна Правовые акты местного самоуправления [Электронный ресурс]: Дис.. канд. юрид. наук : 12.00.02.-М.: РГБ, 2003 (Из фондов Российской Государственной библиотеки) Конституционное право; муниципальное право Полный текст: http://diss.rsl.ru/diss/03/0344/030344031.pdf Текст...»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Чехун, Наталья Васильевна Правовые акты государственной исполнительной власти субъектов Российской Федерации Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2006 Чехун, Наталья Васильевна Правовые акты государственной исполнительной власти субъектов Российской Федерации : [Электронный ресурс] : Дис. . канд. юрид. наук  : 12.00.14. ­ Саратов: РГБ, 2005 (Из фондов Российской Государственной Библиотеки)...»

«Куликова Анна Анатольевна Казенное предприятие как правовая форма реализации государственной и муниципальной собственности в Российской Федерации Специальность 12.00.03 – Гражданское право; предпринимательское право; семейное право;...»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Волохова, Елена Викторовна Правовое регулирование предпринимательской деятельности по российскому законодательству: теоретико­правовое исследование Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2006 Волохова, Елена Викторовна.    Правовое регулирование предпринимательской деятельности по российскому законодательству: теоретико­правовое исследование  [Электронный ресурс] : Дис. . канд. юрид. наук  : 12.00.01. ­ Ростов н/Д: РГБ,...»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Добробаба, Марина Борисовна Административно­правовой статус государственных служащих субъектов Российской Федерации Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2006 Добробаба, Марина Борисовна Административно­правовой статус государственных служащих субъектов Российской Федерации : [Электронный ресурс] : Дис. . канд. юрид. наук  : 12.00.14. ­ Краснодар: РГБ, 2006 (Из фондов Российской Государственной Библиотеки)...»

«из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Григорьев, Виталий Григорьевич 1. Формирование и действие законодательства суБъекта Российской Федерации 1.1. Российская государственная Библиотека diss.rsl.ru 2006 Григорьев, Виталий Григорьевич Формирование и действие законодательства субъекта Российской Федерации [Электронный ресурс]: На примере Самарской области и инык субъектов Российской Федерации : Дис.. канд. юрид. наук : 12.00.01.-М.: РГБ, 2006 (Из фондов Российской Государственной...»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Царгуш, Руслан Васильевич Налог на прибыль организаций в Российской Федерации Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2006 Царгуш, Руслан Васильевич Налог на прибыль организаций в Российской Федерации : [Электронный ресурс] : Финансово­правовые аспекты : Дис. . канд. юрид. наук  : 12.00.14. ­ М.: РГБ, 2006 (Из фондов Российской Государственной Библиотеки) Государство и право. Юридические науки ­­ Финансовое...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.