WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«И ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ ЭНТОМОЛОГИЧЕСКИХ МЕТАФОР В РУССКОМ ЯЗЫКЕ (В СОПОСТАВЛЕНИИ С ИТАЛЬЯНСКИМ) ...»

-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО

ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

МУССИ Вероника

СЕМАНТИЧЕСКИЕ И ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ

АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ ЭНТОМОЛОГИЧЕСКИХ МЕТАФОР В

РУССКОМ ЯЗЫКЕ

(В СОПОСТАВЛЕНИИ С ИТАЛЬЯНСКИМ)

Специальность 10.02.01 – русский язык (филологические наук

и) Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор Т.А. Трипольская Новосибирск

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………. ГЛАВА 1.

Лингвокультурологическое и когнитивное исследование метафоры в современной лингвистике………………………………………………. 1.1. Лингвокультурология в системе антропоцентрических исследовательских направлений. Определение основных понятий……... Основные положения когнитивной лингвистики…………………...

1.2. 1.3. Когнитивная лингвистика в российском языкознании:

когнитивный подход к лексической семантике……………………............ 1.4. Развитие и становление теории языковой картины мира: понятие «языковая картина мира»…………………………………………………… Метафора как инструмент изучения языковой картины мира……..

1.5. Исследование метафоры в современной научной парадигме…….... 1.6.

Основные лингвистические теории метафоры……………….. 1.6.1.

Традиции изучения метафоры в русистике…………………...

1.6.2. Теория концептуальной метафоры и ее преломление в 1.6.3.

русистике…………………………………………………………………... Метафора и теория восприятия………………………………... 1.6.4.

ВЫВОДЫ…………………………………………………………………….. ГЛАВА 2.

Энтомологическая метафора как интерпретационный механизм в русском языке (в сопоставлении с итальянским)…………………….. Источники языкового материала и критерии его отбора…………...

2.1. Метафорическое поле энтомонимов………………………………… 2.2. 2.3. Особенности семантической и словообразовательной деривации энтомонимов…………………………………………………………………. Анализ механизмов метафоризации энтоморфизмов……………..... 2.4.

Направление «внешние черты насекомого внешние черты 2.4.1.

человека» (визуальное восприятие)……………………………………… Направление «внешние черты насекомого внутренние 2.4.2.

качества человека» (визуальное восприятие)………………………….... Направление «поведение насекомого поведение человека»

2.4.3.

(визуальное, звуковое и тактильное восприятие)……………………….. Производные имена прилагательные и существительные………..... 2.5.

Анализ энтомологических глаголов……………………………….....

2.6. Глагольные метафоры, образованные на основе 2.6.1.

особенностей восприятия звука, издаваемого насекомым……………... Глагольные метафоры, образованные на основе 2.6.2.

особенностей восприятия движения насекомого……………………….. Глагольные метафоры, образованные на основе 2.6.3.

представлений о типичных действиях/поведении насекомых…………. Образование «предметных» метафор………………………………... 2.7.

«Предметные» метафоры, образованные на основе 2.7.1.

визуального сходства……………………………………………………... «Предметные» метафоры, образованные на основе 2.7.2.

восприятия особенностей звука, издаваемого насекомым…………….. «Предметные» метафоры, образованные на основе 2.7.3.

представлений о типичных действиях/поведении насекомых…………. 2.8. Особенности русской и итальянской метафорических картин мира (на примере энтомологической лексики)………………………………….. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ………………………………………………….... ПРИЛОЖЕНИЕ № 1 – Алфавитный список русских наименований насекомых, образующих метафоры………………………………………… ПРИЛОЖЕНИЕ №2 – Алфавитный список итальянских наименований насекомых, образующих метафоры………………………………………… ПРИЛОЖЕНИЕ №3 – Соответствие субстантивных и глагольных метафор в русском языке……………………………………………………. ПРИЛОЖЕНИЕ №4 – Соответствие субстантивных и глагольных метафор в итальянском языке………………………………………………. ПРИЛОЖЕНИЕ №5 – Список метафорических значений в двух языках..

ВВЕДЕНИЕ

энтомологических метафор в русском языке (в сопоставлении с итальянским) и выполнено в русле семасиологического и лингвокультурологического направлений.

Работа носит междисциплинарный характер, поскольку связана, с одной стороны, с когнитивным моделированием, привлекающим исследования по теории восприятия, с другой, – имеет сопоставительную направленность, так как выявляет общее и различное, универсальное и национально-специфическое в осмыслении определенного участка внеязыковой действительности.

Многоплановость исследования объясняется пониманием языка как неотделимой части когнитивной системы, которой располагает человек. В силу этого язык не может быть изучен отдельно от познавательных и психоэмоциональных процессов, таких, как способность целостно воспринимать реальность, мыслить метафорически и схематически, накапливать информацию в форме образов, организовывать знания иерархически, сообразуясь с прототипами, а также способность переживать чувства. Изучать природу и функционирование языка – значит понимать, как человек получает/переживает впечатления, как протекает обработка информации и какие языковые элементы человек выбирает для отражения и интерпретации реальности.

Таким образом, диссертационная работа опирается на широкий исследовательский контекст, включающий труды по когнитивной сопоставительной лексикологии.

В центре внимания настоящего исследования находится изучение вторичной номинации, в частности метафоры, понимаемой нами вслед за Д.Н. Шмелёвым, Н.Д. Арутюновой, Г.Н. Скляревской, как «вторичная косвенная номинация при обязательном сохранении семантической двуплановости и образного элемента» [Скляревская 1993: 12]. Метафора действительности. В метафоре, как в призме, отражаются логические и мифологические черты национального характера, и поэтому она считается «вербализированным приёмом мышления о мире» [Арутюнова 1998:8], кроме того, в метафоре как в сложном языковом знаке отражаются основные характеристики аксиологической парадигмы социума.

Зоонимы, включающие и энтомологическую лексику, имеют ярко выраженную тенденцию к развитию переносных коннотативных значений, отражают стереотипы поведения, становятся символами тех или иных свойств/качеств человека, поэтому ученые неоднократно обращались к исследованию зооморфизмов. Так, зооморфную метафору в различных аспектах, в том числе и сопоставительном, (русский, французский, английский языки) в 60-е – 70-е годы ХХ века исследовали М.И. Черемисина, Е.А. Гутман, Ф.А. Литвин, О.А. Рыжкина, Л.В. Войтик и др. В этих работах заложены основы современного лингвокультурологического подхода в изучении метафоры. Отметим, что энтомологическая метафора рассматривалась наряду с прочими зооморфизмами, оставаясь обычно на периферии исследовательского внимания (за исключением самых распространенных метафор типа муравей, стрекоза, клоп).

Несмотря на активное изучение зооморфизмов в 70-е – 80-е годы прошлого века, этот метафорический фрагмент словаря по-прежнему привлекает внимание ученых, однако рассматриваются теперь эти метафоры под иным углом зрения. Так, О.А. Корнилов в своей работе «Языковые картины мира как производные национальных менталитетов» исследовал иллюстративного материала русскую энтомологическую терминологию русского, испанского, китайского и других языков.

увеличивается количество привлекаемых языков, так, например, зооморфная лексика изучалась на материале русского и турецкого [Устуньер 2004], русского, французского и немецкого языков [Солнцева 2004] и др. В последнее время появились сопоставительные работы, посвященные русским и итальянским зооморфизмам [Булыгина, Трипольская 2008, 2009; Пуцилева 2009], в которых рассматриваются механизмы метафоризации и особенности интерпретации действительности с помощью зооморфной метафоры.

Изучение русских зооморфизмов на фоне других языков позволяет выявить в метафорообразования. Кроме того, подобное привлечение к анализу зооморфизмов все большего количества языков позволяет надеяться на то, что в ближайшем будущем можно будет, опираясь на полученные результаты, выявить языковые универсалии и наметить основные тенденции в развитии национально-специфических метафорических сюжетов.

В данной работе процесс метафоризации энтомонимов изучается как когнитивный, связанный с процессами восприятия действительности. В современной лингвистике теория восприятия находится в зоне пересечения психологии, философии и лингвистики и является актуальной в аспекте изучения языковых средств, интерпретирующих разные типы восприятия.

Это связано в первую очередь с утвердившейся в лингвистике несколько десятилетий назад антропоцентрической парадигмой и входящим в нее когнитивным направлением. Действительно, чувственное восприятие является одним из древнейших способов познания действительности, одним из видов когнитивной деятельности человека, в связи с чем рассматривается во взаимосвязи «с мышлением, с ментальными репрезентациями, со знанием и способами его получения, ибо для всех этих вопросов базой является именно восприятие» [КСКТ 1997: 19]. В современных психологических и лингвистических исследованиях восприятие понимается как когнитивный процесс, который формирует сенсорный уровень познания, являющийся базовым для всей когнитивной деятельности человека [Там же: 21].

лингвокультурологическому – исследованию энтомологических метафор в русском языке (в сопоставлении с итальянским). Актуальным является и изучение метафорической лексики в контексте теории восприятия, которое позволяет не только выявить особенности процессов метафоризации, но и объяснить с опорой на специфику системы восприятия и основные принципы гештальт-теории, сходные и различающиеся интерпретационные механизмы.

Объектом исследования выступает тематическая группа энтомонимов в русском языке (в сопоставлении с итальянским), а также метафорическое поле, смоделированное на основе данной тематической группы, предметом же исследования являются процессы семантической деривации, механизмы метафорообразования (отличительные признаки и черты сходства) в русской и итальянской лингвокультурах.

специфических черт в осмыслении и метафорической интерпретации действительности в русской языковой картине мира.

В соответствии с целью мы ставим перед собой следующие задачи:

лингвокульторологических направлений в изучении метафоры;

2) рассмотреть особенности изучения метафоры в русле теории восприятия;

итальянском языках и охарактеризовать их деривационный потенциал;

являющееся инструментом описания соответствующего фрагмента языковой картины мира (рассматривая его в сопоставлении с итальянским);

5) выявить направления и особенности механизмов метафоризации и определить характер взаимодействия признаков, лежащих в основе процессов метафорообразования;

6) выявить универсальные и уникальные черты метафорической интерпретации действительности в двух языках.

дефиниционного, компонентного, контекстуального, когнитивного анализа, метод полевого структурирования и моделирования, а также привлекаем сопоставительные методики анализа лексических систем разных языков.

Данные, полученные в результате проведенного семасиологического и дискурсивного анализа, интерпретируются в когнитивном ключе.

Материал исследования представлен в виде трех картотек (картотеки словарных статей, текстовых употреблений и данных психолингвистических экспериментов). Словарная картотека была сформирована в результате направленной выборки из толковых, словообразовательных, системных, фразеологических и ассоциативных словарей русского и итальянского языков. Для русской контекстной картотеки привлекались данные Национального корпуса русского языка («Рускорпора»). Составление итальянской контекстной картотеки осуществлялось с помощью корпусов газетных статей. Третьим источником языкового материала являются данные психолингвистических экспериментов. Общее количество участников эксперимента – 200 человек (по 100 русских и итальянских респондентов соответственно).

Рабочая картотека состоит из 3-х разделов: собственно энтомонимы, словообразовательные дериваты и глаголы, которые не являются морфологическими дериватами этих наименований, но семантически связаны с ними. Все метафоры, образованные от номинаций энтомонимов в русском и итальянском языках, мы в соответствии с типом объекта уподобления подразделяем на две группы: антропоморфные (метафоры, характеризующие человека) и предметные/артефактные (метафорические наименования предметов). Антропоморфные метафоры составляют большую часть рассматриваемых семантических дериватов.

Проанализировав лексикографические источники, контекстный материал и результаты психолингвистических экспериментов, мы выявили 92 метафорообразующие единицы в русском языке и 215 в итальянском языке.

Новизна настоящей работы состоит в многоаспектном исследовании фрагментов метафорических картин мира, позволяющем сделать выводы об особенностях восприятия (визуального, аудиального, тактильного) говорящими предметного мира. Кроме того, в работе выявлены и объяснены универсальные и уникальные черты метафорической интерпретации действительности, а также особенности эмоциональной и аксиологической парадигмы разных социумов.

Исследование выполнено на материале, не привлекавшемся к подробному научному описанию (русские энтомологические метафоры на фоне итальянских).

Теоретическая значимость настоящей работы определяется включенностью в исследования национальных картин мира: привлечение результатов изучения разных языков дает возможность выявить языковые универсалии и наметить основные тенденции в развитии национальноспецифических метафорических, эмоционально-оценочных и образных словарей. Результаты семасиологического и лингвокультурологического исследования расширяют и углубляют представления об общих и частных особенностях в образовании русской метафоры.

Выводы настоящего исследования представляют также интерес для дальнейшего развития теории лакунарности.

Практическая значимость работы заключается в возможности использования её результатов для преподавания русского и итальянского языков как иностранных, для переводческой практики, художественного анализа текстов, создания специализированных словарей, как одноязычных, так и двуязычных. Кроме того, материал диссертационной работы может быть использован при разработке вузовских курсов по лексикологии, лингвокультурологии и сопоставительной лингвистике.

составили труды, посвященные исследованию метафоры как способа В.П. Москвин, З.И. Резанова, Г.Н. Скляревская, В.Н. Телия, В.Н. Топоров, А.П. Чудинов, Е.С. Яковлева и др.). Эти работы осуществляются на основе классической теории концептуальной метафоры (Н.Д. Арутюнова, В.Г. Гак, А.Н. Баранов, Ю.Н. Караулов, И.М. Кобозева, Е.С. Кубрякова, М.В. Никитин, Г.Н. Скляревская, В.Н. Телия, A.П. Чудинов, Н.А. Мишанкина, М. Black, R.W. Gibbs, Z. Kvecses, G. Lakoff, M. Johnson и др.) и достижений в области Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков, В.Н. Телия, З.Д. Попова, И.А. Стернин и др.) и лингвокультурологии (А. Вежбицкая, В.И. Карасик, В.В. Красных, В.А. Маслова, B.Н. Телия, С.Г. Воркачев, В.В. Воробьев, М.И. Черемисина, М.К. Голованивская, Е.Ю. Булыгина, Т.А. Трипольская и др.).

Положения, выносимые на защиту:

особенности метафорических единиц (в существенной мере изученные современной русистикой) ярче и полнее выявляются на фоне словарных особенностей другого языка: лингвокультурологическое описание позволяет увидеть специфические черты русского метафорического словаря, включая его количественные и качественные характеристики.

зооморфной лексики, подчиняются общим тенденциям метафорообразования функционально-семантическую специфику: а) активные процессы семантической деривации имеют двунаправленный характер (наименование насекомого наименование человека), б) энтомонимы активно образуют «предметные» метафоры (в отличие от других групп зоонимов), в которых компонент «образность» нейтрализует отрицательные ассоциации, связанные с образом того или другого насекомого; в) изначально энтоморфизмы предназначены для характеристики маленького, мелкого, слабого, незначительного и пр. человека, а семантика «маленький» в метафоре разных языков модифицируется в значение «ничтожный, мелкий, подлый» и пр.;

однако применительно к детям семантика «маленький» не развивает отрицательных созначений.

Энтомологические метафоры в русском и итальянском языках имеют количественные и качественные различия. Объем метафор русского языка значительно уступает словарю итальянских метафорических единиц, а процесс метафорообразования в русском языке имеет менее регулярный характер. Специфика метафорической интерпретации действительности с помощью энтомонимов объясняется географией, климатом, культурным контекстом, а также особым видением мира.

Механизм метафоризации энтомонимов в двух языках отличается уровнем сложности: в русском языке метафорообразование чаще осуществляется как один деривационный шаг, в итальянском же языке наблюдается тенденция к образованию деривационной цепочки, когда первое метафорическое значение служит производящей основой для последующих семантических дериватов.

Метафорическое поле энтомонимов формируется благодаря процессам семантической и словообразовательной деривации в их взаимодействии. В ядре обоих метафорических полей содержатся антропоморфные метафоры как семантически и словообразовательно более простые и частотные единицы, на периферии располагаются предметные метафоры, как более поздние семантические дериваты, реализующие обычно лишь образные коннотации. В русском метафорическом поле в приядерной зоне находятся метафоры, образованные от глаголов, не являющихся располагаются многочисленные метафоры, выраженные производными от энтомонимов именами существительными, прилагательными и глаголами.

Целостное впечатление о предмете, полученное через разные каналы восприятия, с помощью логических и ассоциативных мыслительных процедур трансформируется из сенсорного раздражителя в факт сознания.

Данные типы метафор можно представить в виде гештальта как формы целостного восприятия. Различия же заключаются в логике переосмысления тех или иных характеристик: один и тот же признак исходного значения может дать различные метафорические реализации в двух языках. В русском и итальянском языках в основе энтомологических метафор лежат в большинстве случаев одни и те же мотивировочные признаки: визуальный (размер, форма, цвет; вид движения), аудиальный (производимый звук), тактильный (укусы, уколы, прикосновения и др.). Однако в русском языке чаще метафорически переосмысляется реакция на тактильное восприятие.

Более релевантным метафоризирующим признаком для итальянского языка, по сравнению с русским, является звук.

Основные положения диссертации апробированы на международной конференции «Континуальность и дискретность в языке и речи. Язык как живая система в исследовательских парадигмах современной лингвистики»

(Новосибирск, 2009), всероссийской научной конференции «Язык. Система.

Личность: Современная языковая ситуация и ее лексикографическое представление» (Екатеринбург, 2010), международной конференции «Русский и итальянский языки в сопоставлении» (Москва, 2011), всероссийской конференции «Проблемы интерпретационной лингвистики:

типы восприятия и их языковое воплощение» (Новосибирск, 2012), на международной конференции «Активные процессы в языке: языковая личность – словарь – текст» (Новосибирск, 2013).

По теме диссертации опубликовано 6 работ, в том числе три в изданиях, рекомендованных ВАК.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, библиографического списка и приложений. Во введении обосновывается актуальность темы исследования, представляются его цель, задачи, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, указываются объект и предмет исследования, его теоретикометодологические основы, а также формулируются основные положения, направлений (лингвокультурология и когнитивная лингвистика), дающих теоретическую основу ностоящему исследованию. Представляется теоретическая база изучения метафоры внутри этих направлений и рассматривается ее роль в изучении языковой картины мира. Вторая глава метафорообразования наименований насекомых в русском и итальянском языках в семантическом и когнитивном аспектах. Рассматриваются основания метафорического употребления энтомологических образов применительно к характеристике как человека, так и предметов. В заключении представлены основные выводы исследования.

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЕ И КОГНИТИВНОЕ

ИССЛЕДОВАНИЕ МЕТАФОРЫ В СОВРЕМЕННОЙ ЛИНГВИСТИКЕ

Язык – неотъемлемая часть любой культуры, ее основа, поэтому знание той или иной культуры предполагает не только изучение ее истории, географии, экономики, но и попытку проникнуть в образ мыслей народа, рассмотреть язык, на котором говорят носители этой культуры. Э. Сепир так описал связь культуры с языком в своей работе «Язык. Введение в изучение речи»: «Культура – это то, что данное общество делает и думает. Язык – это то, как общество мыслит» [Сепир 1993: 193]. Соглашаясь с данным высказыванием, мы хотели бы подчеркнуть, что проникнуть в образ мыслей народа, в его видение мира, понять особенности мышления говорящих на данном языке можно, только усвоив семантический план этого языка.

Язык и культура зависят друг от друга и оказывают взаимное влияние.

Вопрос о специфике этого влияния дает толчок к развитию такой научной дисциплины, как лингвокультурология, в задачи которой входит изучение и описание взаимоотношений языка и культуры, языка и этноса, языка и народного менталитета. «Язык – это путеводитель, приобретающий все большую значимость в качестве руководящего начала в научном изучении культуры», – писал Э. Сепир [Сепир 1993: 437]. Лингвокультурологические исследования, находящиеся на стыке лингвистики и культуры, ориентированы на изучение объектов культуры, интерпретируемых языком.

Лингвокультурология органично связана с культурологией, лингвистикой и когнитивистикой. В современной науке активно обсуждается вопрос о взаимодействии и разграничении этих научных дисциплин. В данной главе мы проанализируем основные положения лингвокультурологии и когнитивной лингвистики.

предполагает обращение к нескольким направлениям: семасиологическому, когнитивному, лингвокультурологическому, – а также привлечение данных теории восприятия. Все это обусловливает необходимость рассмотрения в теоретической главе основных идей и положений, названных выше направлений.

Лингвокультурология в системе антропоцентрических исследовательских направлений. Определение основных понятий Лингвистика на современном этапе своего развития характеризуется полипарадигмальностью и междисциплинарностью, установкой на антропоцентризм и экспансионизм (Е.С. Кубрякова), что связано с появлением исследований в пограничных областях, на стыке наук. В антропоцентрической парадигме исследовательский интерес переключается с объекта на субъект познания: «язык, будучи человеческим установлением, не может быть понят и объяснен вне связи с его создателем и пользователем»

[Кравченко 1996: 6], т.е. анализируется человек в языке и язык в человеке.

возникновением такой науки, как лингвокультурология, которая стоит в ряду смежных дисциплин: собственно лингвистика, социолингвистика, этнолингвистика, психолингвистика, когнитивная лингвистика, сопоставительная (контрастивная) лингвистика, лексикография, этнография, культурология, семиотика.

Лингвокультурология является молодым, но уже утвердившимся направлением в языкознании. В начале XXI века она обосновывает свой предмет, принципы и методологию и становится самостоятельной дисциплиной, несмотря на глубинную связь со страноведением, с одной стороны, и собственно лингвистикой, с другой. Лингвокультурология формируется в русле современных идей и тенденций научной мысли.

антропоцентризма, так как «язык антропоцентричен: он предназначен для человека, и вся языковая категоризация объектов и явлений внешнего мира ориентирована на человека» [Падучева 1996: 21].

Исторически лингвокультурология связана с идеями, высказанными в XIX в., когда проблема языка и культуры постоянно находилась в центре внимания философов, лингвистов и культурологов, опирающихся на антропоцентрические принципы познания и описания мира. Эта тема успешно разрабатывалась братьями Гримм, создателями известной мифологической школы, нашедшей свое продолжение в России в 60-70-х годах XIX в. в трудах Ф.И. Буслаева, А.Н. Афанасьева и отчасти А.А. Потебни.

На непрерывную связь языка и культуры, их соотношение обратил свое внимание В. фон Гумбольдт, одним из первых выдвинув фундаментальные положения о взаимосвязи языка и культуры, которые оказали влияние на утверждение антропоцентризма в лингвистике:

язык играет важнейшую роль в формировании определённого «видения мира»;

языковое воплощение культуры специфично для каждого народа, поэтому и «видение мира» специфично для каждого народа в силу того, что языку присуща определённая внутренняя форма – связующее звено между сознанием и языковой актуализацией [Гумбольдт 1985]. Рассматривая соотношение между универсальными и культуроспецифичными аспектами языков вообще и словарей языков в частности, В. фон Гумбольдт считал, что языки в своей основе являются «этно- и культуроспецифичными образованиями, он видел в каждом из них большое число семантических и грамматических особенностей, определяющих национальное и культурное своеобразие языков» [Вежбицкая 1993: 185].

содержатся уже в работах М.М. Покровского, Г.В. Степанова, Д.С. Лихачева и Ю.М. Лотмана. Новое направление возникает на стыке лингвистики, культурологии и других смежных наук, однако исследователи считают, что это не столько взаимодополнение, сколько глубинное, имплицитное взаимодействие лингвистики, психологии и культурологии на уровне общей методологии и частных методик [Алефириенко 2010], это не простое сложение возможностей контактирующих наук, а интердисциплинарная отрасль, самостоятельная по своим целям, задачам, методам, объекту исследования [Маслова 2004]. В силу этого четкое разграничение со смежными дисциплинами провести сложно, так как в современной лингвистике процесс формирования терминологического аппарата и определения предмета и объекта данного направления, несмотря на существование большого количества работ, еще не окончен. Так, В.Н. Телия определяет лингвокультурологию как дисциплину, занимающуюся исследованием материальной культуры и менталитета, воплощённых в живой национальный язык и проявляющихся в языковых процессах в их действенной преемственности с языком и культурой этноса: «А это значит, что лингвокультурология – достояние собственно антропологической парадигмы науки о человеке, центром притяжения которой является феномен культуры» [Телия 1996: 222]. Эту же мысль поддерживают и другие ученые.

Например, В.В. Красных считает лингвокультурологию дисциплиной, изучающей «проявление, отражение и фиксацию культуры в языке и дискурсе. Она непосредственно связана с изучением национальной картины мира, языкового сознания, особенностей ментально-лингвального комплекса» [Красных 2002: 12]. То же находим у В.А Масловой, которая полагает, что лингвокультурология возникает на стыке лингвистики и культурологии, когда появляется потребность исследовать проявления культуры народа, отразившиеся и закрепленные в языке [Маслова 2004].

Разнообразны определения того, что является объектом и предметом лингвокультурологии большинство исследователей понимает языковую, или дискурсивную, деятельность, рассматриваемую с ценностно-смысловой точки зрения. Такое определение объекта лингвокультурологии восходит к гумбольдтовской концепции, согласно которой язык активно участвует во всех важнейших сферах культурно-дискурсивной жизни: в восприятии и понимании действительности [Алефиренко 2010]. Относительно предмета лингвокультурологии ряд исследователей сходится во мнении, что им являются факты материальной и духовной культуры, отражённые в языке, рассматриваемые с точки зрения языковой личности, либо же единицы языка и дискурса, обладающие культурно-значимым наполнением [Красных 2002], иначе – описание синхронно действующих средств и способов взаимодействия языка и культуры [Телия 1999]. Однако какими бы разными ни были подходы, их объединяет общая проблема взаимосвязи языка и культуры, которая зачастую считается объектом данного направления. Язык отражает и фиксирует культуру, и культура предстает перед нами сквозь призму языка [Красных 2002].

Анализ существующих подходов в понимании лингвокультурологии, позволил Н.Ф. Алефиренко определить ее особенности:

• лингвокультурология принадлежит к лингвистическим наукам и тесно связана культурологией и имеет синтезирующий характер;

• лингвокультурология акцентирует главное внимание на культурных фактах, эксплицирующихся в языке;

• главными направлениями в исследовании лингвокультурологии являются: а) языковая личность; б) язык как система семиотической репрезентации культурных ценностей;

• результаты ее теоретических обобщений могут найти практическое использование в процессе обучения родному и иностранному языку.

В нашем исследовании вслед за Н.Ф. Алефиренко под современной лингвокультурологией мы понимаем «научную дисциплину, изучающую (а) способы и средства репрезентации в языке объектов культуры, (б) особенности представления в языке менталитета того или иного народа, (в) закономерности отображения в семантике языковых единиц ценностносмысловых категорий культуры» [Алефиренко 2010: 29].

Основные положения когнитивной лингвистики Содержательно и процедурно ближайшей к линговокультурологии дисциплиной является когнитивная лингвистика.

По определению Е.С. Кубряковой, когнитивная наука – это «наука о знании и познании, о результатах восприятия мира и предметнопознавательной деятельности людей, накопленных в виде осмысленных и приведенных в определенную систему данных, которые каким-то образом репрезентированы нашему сознанию и составляют основу ментальных, или когнитивных процессов» [Кубрякова 1994: 34]. В центре внимания когнитивной лингвистики находится «язык как когнитивный механизм, когнитивный инструмент – система знаков, играющих роль в репрезентации (кодировании) и в трансформировании информации» [КСКТ 1996: 53].

Когнитивные исследования отличаются антропоцентрической направленностью: «к числу важнейших принципов когнитивизма относится трактовка человека как действующего, активно воспринимающего и продуцирующего информацию, руководствующегося в своей мыслительной деятельности определенными схемами, программами, планами, стратегиями»

[Маслова 2004: 8]. Сам человек и те процессы, которые происходят в его сознании при познании и категоризации мира, признаются главными и центральными моментами семантики.

Объектом изучения данного направления являются человеческий разум, мышление и связанные с ними состояния и процессы. Человек в рамках когнитивизма должен изучаться как система переработки информации, а поведение человека – описываться и объясняться в терминах его внутренних состояний. Эти состояния физически проявляются, они наблюдаемы и интерпретируются как получение, переработка, хранение, и последующая мобилизация информации для рационального решения задач.

[Маслова 2004].

Однако, как отмечает Е.С. Кубрякова, заимствованный из английского языка термин cognition означает не только познание как процесс достижения знания, но и само знание как его результат, поэтому когнитивная наука ставит своей целью исследование и процессов восприятия, категоризации, классификации и осмысления мира, и системы репрезентации и хранения знаний [Чудинов, Будаев 2007].

Возникновению когнитивной лингвистики предшествовала огромная взаимоотношения языка и мысли находились в эпицентре научного поиска.

традиционной лингвистики и своей методологией, и категориальнопонятийным аппаратом. Однако ее специфика – не в утверждении нового предмета изучения или необычного поискового алгоритма. Ее отличительная черта обусловливается некоторым методологическим сдвигом и заключается в новых эвристических программах, что связано с общелингвистическим интересом к имплицитным, недоступным непосредственному наблюдению явлениям, к их теоретическому и гипотетическому моделированию.

Проблемы взаимоотношения языка и мышления занимала центральное (Л.С. Выготский, А.Р. Лурия). Психолингвистика начинает изучать процессы порождения и восприятия речи, процессы изучения языка как системы знаков, хранящейся в сознании человека, соотношение системы языка и ее А.Н. Леонтьева, А.А. Залевской и др.).

взаимообусловленными. В языке находят отражения те черты внеязыковой действительности, которые представляются релевантными для носителей культуры, пользующейся этим языком. С другой стороны, овладевая языком, в частности, значением слов, носитель языка начинает видеть мир под углом зрения, подсказанным его родным языком, и усваивает концептуализацию мира, характерную для соответствующей культуры. В силу всеобщности человеческого мышления и универсальности механизмов познания окружающего мира в каждом языке, особенно в его лексическом составе, и мировоззрении носителей языка формируется определённое представление о мире, его законах, о пространственных, временных связях предметов и природных явлений [Серебренников 1988].

Немаловажный вклад в становление когнитивной лингвистики вносит лингвистическая семантика. Когнитивную лингвистику именуют также «сверхглубинной семантикой». Для когнитивизма характерно стремление увидеть за категориями языковой семантики (прежде всего грамматической) более общие понятийные категории, которые являются результатом освоения мира человеческим познанием.

Главным условием возникновения когнитивно-семиологической теории слова стало устранение структуралистских ограничений в исследованиях влияния экстралингвистических факторов на формирование семантической структуры слова. Стало приемлемым несовместимое со структурализмом положение о том, что языковые факты могут быть хотя бы отчасти объяснены фактами неязыковой природы, притом не обязательно наблюдаемыми [Алефиренко 2010]. Это важное положение находит подтверждение в нашей работе.

На необходимость изучения языка с учетом глубинных семантических категорий в 70-е годы указывает Анна Вежбицкая, по мнению которой, изучать язык, не принимая во внимание его функцию передачи смысла, словно «изучать дорожные знаки с точки зрения их физических характеристик (каков их вес, каким типом краски они покрашены и т. п.) или же изучать структуру глаза, не говоря ни слова о зрении» [Вежбицкая 1999:

5]. Так был осознан тот факт, что объектом анализа доминирующей до того времени формальной семантики было не значение, а скорее, информация или же «логико-грамматические свойства высказывания» [Вежбицкая 1996: 8].

Иными словами, было необходимо компенсировать знание о значении, которое находилось вне концептуальной информации, содержащейся в глубинной структуре высказываний, и связывалось с когнитивным измерением слов, выраженным различными языками, прежде всего через лексическую систему.

Идея о неразрывной связи между языком и культурой, воплощенная в теории лингвистической относительности Сепира-Уорфа, была взята А. Вежбицкой за основу. Язык, как подчеркивает Э. Сепир, система формально полная: следовательно, это не отдельное слово влияет на взаимодействует сложным образом с мышлением и поступками человека.

Для американского лингвиста и его современника Б. Уорфа, язык – широкая понятийная сеть, в которой культурно упорядочены лингвистические формы (означающие) и категории, которыми человек не только общается, но и при помощи которых он наблюдает, анализирует природу, строит собственное суждение, работает над собственным сознанием. Так, мышление человека продолжает интерпретативные линии, предлагаемые ему родным языком.

Однако отмечается, что лингвистическая категоризация позволяет нам не только организовать наш опыт о мире, но и «узнавать». И тот, кто познает мир лингвистически, не может не быть подверженным когнитивным схемам, накладываемым родным языком [Уорф 1956].

Это положение порождает мысль о языке как инструменте для исследования культур не только для выявления различий, но и для поиска универсальных мыслительных категорий. Возможность анализировать язык с помощью точного и научного метода существует, согласно А. Вежбицкой, благодаря семантическим примитивам, то есть долингвистическим понятиям: это те категории, которые могут быть выражены в элементарном и универсальном языке, представленные в каждом естественном языке.

Благодаря их использованию удалось бы объяснить семантическое содержание каждого элемента любого естественного языка при помощи минимальных универсальных единиц.

Обращаясь к понятию «примитивной семантики», А. Вежбицкая средневековую, нежели лингвистику ХХ века. В Средневековье изучение универсалистскую концепцию грамматики, согласно которой «во всех языках имеются слова для выражения одних и тех же понятий, и все языки обнаруживают одни и те же части речи и общие грамматические категории»

[Lyons 1971].

Такая концепция остается актуальной в эпохи Возрождения и Просвещения, прежде всего в философской среде, но была не востребована в эпоху Романтизма как следствие сильной реакции на классицизм и лингвистической истории отдельных народов. Интерес романтиков направлен в большей степени не на отношение между языком и мышлением, но на связь между языком и национальной культурой. Кроме того, такая проблематика рассматривается не столько в философском плане, сколько в психо- и этнолингвистическом. В начале лингвистического релятивизма, который характеризует исследования языка в ХХ веке, встречается мнение, обнаруживаемые различия между языками непременно влекут за собой отличие и в концептуализации действительности индивидом. Такой позиции придерживался Вильгельм фон Гумбольдт, труды которого явились завершающим звеном в семантических исследованиях XIX века и отправной точкой теоретических исследований ХХ века: «Человек является человеком только благодаря языку, а для того чтобы создать язык, он уже должен быть человеком. … Как ни одно понятие невозможно без языка, так без него для нашей души не существует ни одного предмета, потому что даже любой внешний предмет для нее обретает полноту реальности только через посредство понятия» [Гумбольдт 1984: 307–323].

демонстрирует две противоположные тенденции, однако недавняя история лингвистики свидетельствует, напротив, о том, что универсализм и лингвистический партикуляризм в действительности были двумя сторонами одной медали: каждый раз в частном сравнительном исследовании, когда появлялась необходимость теоретического обоснования и формулировки выводов, обращали на себя внимание универсалистские принципы; напротив, желание найти общие черты во всех естественных языках, неизбежно приводило к пониманию структурных и типологических различий между языками, обновляя интерес к этнолингвистическим исследованиям.

В своих работах Анна Вежбицкая констатирует тот факт, что межкультурная коммуникация возможна и что она должна базироваться на элементарных и универсальных мыслительных категориях: разработка универсальных семантических примитивов и универсального метаязыка (Natural Semantic Metalanguage), с помощью которого было бы возможно перевести сообщение с любого естественного языка на другой язык. С другой стороны, исследовательница углубляет изучение определенных естественных языков, выделив так называемые ключевые или лингвоспецифичные слова определенного языка/культуры и способствуя таким образом развитию лингвистической типологии, этно- и социолингвистики. Эти идеи активно разрабатываются в русистике (Н.Д. Арутюнова, Ю.Д. Апресян, Анна А. Зализняк, И.Б. Левонтина, А.Д. Шмелёв).

В качестве еще одного фактора, повлиявшего на формирование когнитивной лингвистики как направления, стоит указать появление работ по созданию искусственного интеллекта. Складывающаяся на этой основе теория оказалась неспособной объяснить познавательные процессы человека и описать эти механизмы, что вызвало необходимость в междисциплинарном синтезе. Когнитивная наука объединила усилия философов, психологов, нейрофизиологов, лингвистов, специалистов в области искусственного интеллекта. Свою роль в становлении когнитивной лингвистики сыграли также данные лингвистической типологии и этнолингвистики, позволяющие определить, что в структурах языков универсально, и обусловившие поиск внеязыковых причин универсалий и разнообразия.

Зарубежные исследования по когнитивной лингвистике длительное время представляли собой совокупность индивидуальных исследовательских программ, слабо связанных либо вовсе не связанных между собой [Паршин 1996: 30]. Практически параллельно развивались теория прототипов и категориальная семантика Э. Рош, теория концептуальной метафоры и структурирования непредметного мира Дж. Лакоффа – М. Джонсона, теория этнокультурной семантики ключевых культурных концептов А. Вежбицкой, теория структурирования пространства и фонообразования Л. Талми, «ролевая» когнитивная грамматика Р. Лангакера, теория фреймов М. Минского и Ч. Филлмора. Тем не менее в центре всех исследований находилась «связь знаний, заложенных в языке, с субъектом восприятия, познания, мышления, поведения и практической деятельности; преломление реального мира – его видения, понимания и структурирования – в сознании субъекта и фиксирование его в языке в виде субъектного (и этнически) ориентированных понятий, представлений, образов, концептов и моделей»

[Рябцева 2000: 3].

Основные течения в русле когнитивной лингвистики в данный момент разнообразны и отличны по своим установкам и методикам анализа, несмотря на значительное количество работ, посвященных когнитивной лингвистике, и в западной, и в российской традиции отсутствует единое и общепринятое определение термина когнитивный. На это обстоятельство указывает ряд исследователей, среди которых А.А. Залевская, Е.С. Кубрякова, З.Д. Попова, И.А. Стернин, Р.М. Фрумкина. Так, Р.М. Фрумкина отмечает, что «термин “когнитивный” размыт и почти пуст»

[Фрумкина 1996: 55]. Также и Е.С. Кубрякова указывает на «некоторую неясность и расплывчатость самого термина «когнитивный» или даже понятия когнитивной лингвистики» [Кубрякова 1999: 4].

лингвисты справедливо признают его перспективность, так как изучение механизма переноса знаний является одной из центральных проблем в целом ряде наук, изучающих человека и принципы человеческого мышления [Лапшина 1998: 37].

когнитивный подход к лексической семантике На развитие когнитивного направления в русской лингвистике не только повлияли западные теории (теория фреймов, прототипов, концептуальной метафоры, порождающей грамматики и др.), но и существенными оказались состояние и уровень семантических исследований в современной русистике.

Одним из источников формирования когнитивной лингвистики в России явились накопившиеся к определенному моменту результаты в области структурно-системного языкознания.

В своей обзорной статье посвященной проблемам лексической семантики Г.А Мартинович справедливо отмечает, что характерной чертой лингвистики ХХ века является усиленное внимание к различного рода системно-структурным исследования языка. Они в той или иной мере затронули все уровни и подуровни языка и осуществлялись как в области изучения формы, так и содержания. В русской лингвистике у истоков системного подхода к изучению языка, а в частности лексики и лексической семантики, стоит ряд известных ученых XIX–XX веков: А.А. Потебня (он одним из первых начал писать и о психологизме в языкознании, выделил два разных модуля сознания: язык и мышление); а также И.А. Бодуэн де Куртенэ, Н.В. Крушевский, А.А. Шахматов, М.И. Покровский, А.М. Пешковский и др.

[Мартинович 1993].

Впоследствии их основные идеи были успешно развиты в трудах Л.В. Щербы, Б.А. Ларина, В.В. Виноградова. Особенно интенсивно системно-структурные исследования в области лексики и лексической семантики начали осуществляться в России с начала 50-х годов ХХ века. Это работы Ю.С. Сорокина, Ф.П. Филина, А.И. Смирницкого, В.А. Звягинцева, Р.А. Будагова, Д.Н. Шмелева, Б.А. Серебренникова, С.Д. Кацнельсона, Л.М. Васильева и многих других.

В последние десятилетия появляется также целый ряд новых направлений научной деятельности, ориентирующихся на формализацию и структурализацию как самого изучаемого объекта, так и наших знаний о нем.

Широкую известность получают формально-структурные исследования содержательной стороны языка И.А. Мельчука и Ю.Д. Апресяна. Эти авторы видят основной своей задачей предельно жесткую формализацию семантики естественного языка с целью создания механических программ преобразований по модели «смысл текст».

когнитивная лингвистика вовсе не противоречит структурному подходу, она основывается на нем и использует результаты, полученные при его применении. Для когнитивного описания языковых фактов существенными являются представления о системности лексики, изучение семантических и лексических группировок (Э.В. Кузнецова, Л.Г. Бабенко, А.П. Евгеньева, Г.Н. Скляревская, Ю.Н. Караулов и др.), о структуре лексического значения и семантической структуре полисеманта, типах полисемии, особенностях семантической деривации (Д.Н. Шмелев, Ю.Д. Апресян, М.В. Никитин, Л.А. Новиков и др.). Так, изучение различных лексических парадигм позволило впоследствии выйти на более глубокий уровень, связанный с изучением соотношения языка и мышления, познания, восприятия. Словарь моделируется как система, состоящая из разного рода множеств: групп (тематические и лексико-семантические группы), классов, полей.

Благодаря достижениям семасиологической науки, получила развитие мысль о разнообразии мыслительных механизмов в образовании метафоры, что во многом определило ее дальнейшее изучение в рамках когнитивного подхода, который был способен ответить на появившиеся вопросы. Он вступает тогда, когда традиционная лингвистика не может объяснить, как, например, образована метафора, как она описывает действительность и какова роль метафорической картины мира в познании человеком окружающего мира.

Поиск антропоцентрических оснований интерпретации языка в русском языкознании в существенной мере подготовлен глубокими семантическими исследованиями языковой системы. Иначе говоря, как справедливо отмечает Т.А. Трипольской, «проблемы человеческого фактора в языке в той или иной мере учитывались и ранее в серьезных системных семасиологических исследованиях языка. Не проявляющиеся явным образом в работах 70-80-тых годов, в имплицитном виде, они подготавливали постановку и решение в сегодняшних работах задач нового уровня. Поэтому постановка задачи – объяснить поведение языковых единиц с опорой на общие антропоцентрические механизмы оказалась совершенно органичной, не противоречащей “положению дел” в русистике» [Трипольская 1999: 11].

Как считает Е.В. Рахилина, «здесь происходит «встреча» когнитивной семантики с отечественной традицией …. В более привычной для нас парадигме … антропоцентричность языка была открыта в процессе глубоких семантических исследований, – т.е. «внутри» лингвистики, и это создало расширение ее границ» [Рахилина 1998: 278].

В последнее время отмечаются попытки применения коммуникативноориентированных способов анализа лексики, например, в работах И.А. Стернина. Особое внимание в своей научной деятельности он уделяет изучению реальных («психологически реальных» достаточно адекватно отражающих «лексическую компетенцию носителей языка») значений слова, противопоставляемых языковым (представленными словарными толкованиями и «недостаточно адекватно отражающим языковую компетенцию носителей языка») [ Мартинович 1993: 7].

Результаты структурно-системного описания словаря и грамматики являются необходимой основой для дальнейшего, антропоцентрического (в том числе и когнитивного) изучения языка. Тематическое устройство словаря – это отправная точка изучения разных типов ментальных структур, организующих тот или иной фрагмент языковой картины мира. Кроме того, когнитивные исследования опираются на систему методов и приемов, сложившуюся в рамках семасиологического анализа языка. Полученные результаты получают когнитивную интерпретацию.

Как справедливо отмечает В.А. Маслова, когнитивная лингвистика и традиционное структурно-семантическое языкознание не являются альтернативными течениями научной мысли, это разные стороны познания методологическая близость когнитивной лингвистики и семантических сосредоточивать свой исследовательский интерес в большей степени на когнитивной семантике, чем на грамматике или в общем на лингвистике: см.

работы Н.Д. Арутюновой, А. Вежбицкой, Ю.С. Степанова, Е.С. Кубряковой, Ю.Н. Телии.

К настоящему времени когнитивная лингвистика представлена в России и в мире несколькими мощными направлениями, каждое из которых отличается своими установками, областью и особыми процедурами анализа.

Рассмотрев основные положения и термины таких направлений, как линвгокультурология и когнитивная лингвистика, далее определим точки взаимодействия между двумя дисциплинами.

Тенденцией развития современной научной мысли является интеграция междисциплинарных. Многими лингвистами отмечается, что когнитивная лингвистика и лингвокультурология развиваются в рамках одной общей научной сферы — «когнитивной федерации наук» (термин Е.С. Кубряковой).

Лингвокультурология и когнитивная лингвистика отводят значительное место изучению языковой картины мира и составляющих ее ментальных структур, их национально-культурной специфичности, с одной стороны, и механизмам формирования фрагментов той или иной картины мира, с другой. В нашем случае методы и приемы контрастивной лингвистики позволяют сравнить эти данные в разных языках, русском и итальянском, Когнитивная лингвистика изучает язык как когнитивный механизм, играющий роль в кодировании и трансформации языка, и ее цель – понять, как осуществляются процессы восприятия, категоризации, классификации и осмысления мира, как происходит накопление знаний, какие системы обеспечивают различные виды деятельности с информацией.

Лингвокультурология же, как отмечает В.В. Воробьев, это «комплексная научная дисциплина, возникшая на стыке лингвистики и культурологии, изучающая взаимосвязь и взаимодействие культуры и языка в его функционировании и исследующая этот процесс как целостную структуру единиц в единстве их языкового и внеязыкового содержания при помощи системных методов и с ориентацией на современные приоритеты, отражающие новую систему ценностей [Воробьев 1996: 4]. Следовательно, оба направления уделяют значительное внимание исследованию картины мира и различным ее вариантам. Однако для исследователей, работающих в русле когнитивистики, первым по важности является вопрос о механизмах ее формирования, для лингвокультурологов – ее национально-культурная специфичность. И когнитивная лингвистика, и лингвокультурология оперируют термином концепт, используют существующие классификации ментальных структур, но в восприятии каждой из них основные когнитивные термины имеют ряд отличительных признаков.

Итак, если когнитивная лингвистика носит более теоретический характер и направлена в первую очередь на моделирование когнитивных структур, то лингвокультурология, используя наработанные в когнитивистике модели, обращается уже к сопоставлению культурно значимых концептов, к репрезентации таких концептов в разных языках.

Развитие и становление теории языковой картины мира:

понятие «языковая картина мира»

Для решения поставленных в работе задач необходимым является рассмотрение понятия «картина мира» как ключевого для современных лингвокультурологических и когнитивных исследований и весьма активно использующегося представителями различных гуманитарных наук:

философии, психологии, культурологии, когнитологии, лингвистики.

Изучение картины мира включает в себя проблемы не только взаимоотношения языка и культуры, но и языка и мышления. Поэтому картина мира является предметом изучения как лингвокультурологии, так и когнитивной лингвистики.

Конкретизируясь дополнительными определениями «научная», «общенаучная», «частнонаучная», «естественнонаучная», «историческая», «физическая», «биологическая», «языковая», отмечает О.А. Корнилов, понятие «картина мира» входит в обиход еще большего числа областей научного знания. Тем не менее, прочно войдя в разряд «рабочих» понятий многих наук, оно по-прежнему остается метафорой и не всегда получает достаточно четкое и однозначное толкование даже в среде специалистов одного профиля [Корнилов 2003].

Под картиной мира в современной науке принято понимать «исходный глобальный образ мира, лежащий в основе мировидения человека, репрезентирующий сущностные свойства мира в понимании ее носителей и являющийся результатом всей духовной активности человека»

[Постовалова 1988: 21].

В. фон Гумбольдт отметил разницу между понятиями «промежуточный мир» и «картина мира». В первом случае речь идет о статичном продукте языковой деятельности, определяющем восприятие человеком реальности, и единицей которого является «духовный объект». Картина мира, напротив, подвижна и динамична, так как она образуется в результате языковых вмешательств в действительность, и ее единицей является речевой акт.

Однако в обоих случаях подчеркивается роль языка при формировании понятия. Ученый пишет об этом прямо: «Язык – орган, образующий мысль, следовательно, в становлении человеческой личности, в образовании у нее системы понятий, в присвоении ей накопленного поколениями опыта языку принадлежит ведущая роль» [Гумбольдт 1984: 78]. Ученый отмечает кроме того, что язык не осуществляет прямого отражения действительности, так как в нем реализуются лишь акты интерпретации мира человеком.

Следовательно, различные языки будут являться различными мировидениями, так как не представляют собой различное обозначение одной и той же вещи, а дают различные видения ее. И слово – это отпечаток не предмета самого по себе, а передача того чувственного образа, что этот предмет создает в сознании. Именно поэтому Гумбольдт считает, что язык в действительности формирует картину мира говорящего народа. Будучи системой мировидения, язык оказывает на человека регулирующее воздействие [Гумбольдт 1985].

Идеи Гумбольдта развиваются далее в философской концепции Л. Витгенштейна, в которой язык рассматривается как деятельность. По его мнению, мышление имеет речевой характер и по существу является деятельностью со знаками. В концепции ученого, значение знака есть его применение в соответствии с правилами данного языка и особенностями той или иной деятельности, ситуации, контекста, следовательно, жизнь знаку дает его употребление. Вместе с тем значение, которое присуще словам, не является продуктом нашего мышления. Поэтому Л. Витгенштейн видит необходимым разрешение проблемы соотношение грамматического строя языка, структуры мышления и структуры отображаемой ситуации.

Предложение в языке является своего рода моделью действительности, так как копирует ее структуру своей логико-синтаксической формой.

Следовательно, в какой мере человек владеет языком, в такой степени он знает мир. Считается, что в научный обиход лингвистики термин картина мира как модель действительности ввел именно Л. Витгенштейн, однако сам ученый осознавал метафоричность этого термин, отмечая, что данный термин соотносится с психологическим понятием «образ мира». Кроме того, Л. Витгенштейн не разграничивает языковую картину мира и картину мира в лингвистическое значение, а понятие [Витгенштейн 1994].

Термин картина мира признается не всеми лингвистами. Феномен мировидения через призму языка осмысляется в других терминах, например, Ю.Н. Караулов, Г.А. Брутян и др., считают, что «само понятие «картины мира» является неясным, конструктивно неопределенным» [Караулов 1967: 267] и предлагают называть исследуемое понятие «моделью мира».

«концептосфера» (Д.С. Лихачев), «языковой промежуточный мир»

(В. фон Гумбольдт), «языковая репрезентация мира» (Ж. Лярошетт).

Термин картина мира первоначально использовался в значении «научной картины мира», которая рассматривалась как часть научной парадигмы. Отсюда многообразие различных научных КМ – по количеству областей знаний в современной науке (математическая, физическая, географическая, химическая и т.д.). По мнению Ю.Н. Караулова, «в литературе под «картиной мира» понимаются два разных аспекта рассмотрения семантики (или лексики, что в данном случае одно и то же):

либо общая, интегральная ее картина, совокупность всего языкового содержания, относительно постоянная и медленно эволюционирующая во дифференцирующие его от всех других языков» [Караулов 1967: 245].

Типологии картин мира и развитие теории языковой картины мира нашли свое отражение в русской лингвистике. Так, например, выделяют следующие типы картин мира: концептуальная и языковая, наивная и научная, усредненная и индивидуальная, художественная и индивидуальноавторская и, наконец, метафорическая и неметафорическая картина мира.

Говоря о разграничении концептуальной и языковой картины мира, отметим, что ученые сходятся во мнении, что языковая картина мира является одной из возможных форм репрезентаций концептуальной картины мира. Это зафиксированная в языке и специфическая для данного языкового коллектива схема восприятия действительности, то есть это своего рода мировидение через призму языка [Яковлева 1996]. Изучение языковой картины мира в этом ключе связано с вопросами соотношения языка с неязыковыми структурами: мышлением, сознанием, действительностью [Постовалова 1989]. Концептуальная картина мира в большей степени подвержена изменениям, более динамична, тогда как языковая картина мира фиксируется в тех или иных языковых средствах и более статична в этом плане. Концептуальная картина мира богаче языковой: может выражаться не только языковыми средствами, но и невербальными – средствами разных семиотических систем: обрядами, символическими действиями, жестами, изображениями, сигналами и т.п. Вместе с тем картина мира человека предстает как «субъективный образ объективной реальности» [Постовалова 1988: 21]. Исследователи называют такую картину мира наивной. В отечественной когнитивной лингвистике уделяется значительное место изучению наивной картины мира в процессах познавательной деятельности человека [Серебренников 1988, Кубрякова 2004 и др.].

Сама картина мира устроена многоярусно, она является объемной, а не плоскостной [Караулов 2010]. Естественно, что все уровни языка задействованы в фиксации, хранении и передаче информации. Но, помимо вербальной, существует еще и невербальная информация, которая отражает процесс познания человеком мира, но уже в понятийных категориях: образах, схемах, концептах, фреймах, гештальтах, сценариях и т.п.. При таком уточнении не картина мира есть объект лингвистического исследования, а лишь та часть ее, которая представлена единицами языка, поэтому в лингвистике следует различать два типа картин мира: концептуальную и языковую. К проблеме разграничения понятий «картина мира» и «языковая картина мира» подходят также Э. Сепир и Б. Уорф. Они опровергли мнение, что человек может ориентироваться во внешнем мире без помощи языка, который представляет собой случайное средство решения специфических задач мышления и коммуникации. В действительности «реальный мир» в значительной мере неосознанно строится на основе языковых привычек той или иной социальной группы [Сепир 1993]. Даже если речь идет о знании – опыте осознанном, и для его хранения существуют универсальные и индивидуальные способы и структуры. Кроме того, следует учесть, что не всякое знание вербализуется. Человек понимает не то, что позволяет ему язык, а вербализует субъективно актуальное для индивида в данной речевой ситуации содержание мышления. Видимо, в понятие «языковой картины мира» следует включать не только стереотипные способы языковой репрезентации мышления, а скорее, принципиальную возможность вербализации любого содержания мышления [Пищальникова 2007].

Резюмируя сказанное, можно считать, что под концептуальной картиной мира в лингвистике понимают совокупность знаний о мире, которая приобретается в деятельности человека, а также способы и механизмы интерпретации новых знаний. Думается, что точнее было бы говорить о картине мира как модели, отражающей эту совокупность знаний и механизмы их получения, интерпретации. Итак, в основе картины мира лежит познание человеком окружающей действительности, его представления о мире. Человек мыслит целыми понятиями, а язык есть средство выражения различных представлений. Понятийный и языковой уровни оказываются взаимодействующими, но одновременно и самостоятельными модулями сознания (А.А. Потебня, Б.А. Серебренников, Дж. Фодор).

Языковая картина мира как бы дополняет объективные знания человека о действительности, преломляя их через призму быта. Ее можно рассматривать как ответ на практические потребности человека, как некую адаптацию человека в мире. Таким образом, картина мира всегда ориентирована на человека – ее носителя, поэтому справедливой является мысль Е.В. Рахилиной о том, что «антропоцентричность описания языка должна быть главной его доминантой: в языковой картине мира никак нельзя «упустить» информацию, которая значима для человека» [Рахилина 2000:

13].

Ю.Д. Апресян подчеркивал донаучный характер языковой картины мира, называя ее наивной картиной мира: «Каждый естественный язык отражает определённый способ восприятия и организации (= концептуализации) мира. Выражаемые в нем значения складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая называется в качестве обязательной всем носителям языка … Свойственный данному языку способ концептуализации действительности отчасти универсален, отчасти национально специфичен, так что носители разных языков могут видеть мир немного по-разному, через призму своих языков. С другой стороны, языковая картина мира является «наивной» в том смысле, что во многих существенных отношениях она отличается от «научной» картины» [Апресян 1995: 350-351, т. II]. В связи с этим под наименованием русская языковая картина мира понимается определенная категоризация действительности, передаваемая при помощи средств русского языка и данная каждому говорящему на нем как исходный инструмент для реализации любого коммуникативного акта. В основе понятия «языковой картины мира» лежит убеждение, что каждый естественный язык содержит концептуальные категории и «внушает» их говорящим. Эти категории отчасти универсальны, отчасти специфичны и национальны, или, если использовать живописную метафору, присутствующую в номинации «языковая картина мира», каждый естественный язык рисует собственную картину мира оригинальным образом, отличным по отношению ко всем другим языкам.

Кроме того, языковая картина мира является «наивной», иначе говоря, в отличие от научной картины мира, она основывается на интуитивных знаниях, которыми говорящий овладевает начиная с рождения, какими бы ни были его социальный статус, уровень образования, чувство языка. Такое знание формирует вид изначальных данных, которыми обладает говорящий и которые определяются принадлежностью к языку и культуре. Языковая картина мира выдвигается в качестве способа категоризации действительности, она передается лингвистическим кодом и воспринимается человеком, следовательно, имеет отношение к когнитивным процессам; такая категоризация не существовала бы без взаимодействия этих трех факторов:

реальность, естественный язык и человек как член коллектива.

Таким образом, в современной когнитивной лингвистике картина мира характеризуется на основании различных параметров, остановимся на позиции О.А. Корнилова, выделившего следующие ее черты:

«1. ЯКМ всегда субъективна.

2. ЯКМ фиксирует восприятие, осмысление и понимание мира конкретным этносом не на современном этапе его развития, а на этапе формирования языка, т.е. на этапе первичного, наивного, донаучного познания мира.

3. ЯКМ и научная картина мир существуют параллельно, влияя друг на друга, но сохраняя свое принципиальное отличие, - они суть конструкты разных видов сознания разных социумов на разных исторических этапах, имеющие различные функции. ЯКМ меняется несравненно медленнее, чем научная картина мира.

4. На изменение ЯКМ влияют не столько новые знания о мире, сколько изменяющиеся условия повседневной жизни, появление новых реалий, требующих своей вербализации и тем самым включения в ЯКМ.

5. Если научная картина мира отражает точное, логическое знание о мире, то ЯКМ отражает именно то самое целостное представление о мире, включающее и наивное первичное знание, и логическое осмысление мира, и знания, не поддающиеся логическому объяснению, и явные заблуждения»

[Корнилов 2003: 15-21].

Генезис теорий и исследований, связанных с наименованием русская языковая картина мира, достаточно сложен: эти исследования действительно представляют собой конечный пункт разнородных теоретических поисков, выполненных группами советских, российских и зарубежных ученых, представителями различных дисциплин, начиная с 60-х годов прошлого века.

Эти теории развиваются вокруг общего убеждения, что существует неразрывная связь между естественным языком и народом, его культурой.

Поэтому в последние 50 лет производятся попытки подтвердить данное утверждение лингвистическими данными. По этой причине изучение РЯКМ опирается на более новые результаты семантических исследований, которые рассматривают русскую лексику как инструмент, несущий в себе информацию о культуре народа, ею пользующегося.

Итак, несмотря на то что исследования по реконструкции РЯКМ являются разнородными, все они относятся главным образом к сфере лексической семантики и следуют двум направлениям. К первому относятся исследования словаря, цель которых, – отталкиваясь от анализа лексики как системы, реконструировать полностью концепты и категории, в ней отражающиеся, при этом не решается вопрос о том, идет ли речь об универсальных или специфических категориях данной культуры. Второе лингвоспецифичных концептов, соотносящихся с семантикой лексемы, которые не всегда – и в любом случае – с большой сложностью могут быть переведены на другие языки.

Важным этапом в изучении ЯКМ, по мнению Ю.Н. Караулова, являются исследования, в которых осмысляется проблема «языковых инструментов», дающих доступ к моделированию ментальных структур.

Внимание лингвистов сосредоточено в первую очередь на лексической системе языка, а именно на понятии макропардигм: лексико-семантических группах, функционально-семантических классах и семантических полях.

Последнее объясняется тем, что содержание той или иной ментальной структуры как фрагмента ЯКМ соотносится не со словом, а с целой лексической областью [Караулов 1976].

формирования языковой картины мира лингвисты признают метафору, изучению которой сегодня уделяется большое внимание, поскольку метафора представляет собой когнитивный механизм, дающий вскрыть определенным образом процессы мышления, позволяющий доступ к этим процессам через язык. Кроме того, метафора отражает связь логического и мифологического мышления человека, что обусловливает постоянный интерес лингвистов, реконструирующих фрагменты ЯКМ.

В нашем исследовании мы рассматриваем фрагмент метафорической картины мира, поэтому имеет смысл рассмотреть соотношение метафорической и неметафорической картин мира. Эти картины мира соотносятся по способу своего выражения: в метафорической картине мира ведущим средством концептуализации, объективации концептов является метафора.

Понятие «метафорической картины мира» вошло в научный обиход в последнее десятилетие. В метафорической картине мира ведущим средством концептуализации, объективации концептов является метафора. Можно выделить два равноправных подхода к интерпретации этого термина, которые свидетельствуют о неоднозначности его толкования. Так, одни ученые (Л.В. Балашова, З.И. Резанова, Д.А. Катунин, Н.А. Мишанкина) рассматривают метафорическую картину мира как фрагмент языковой картины мира, то есть метафорическая и языковая картина мира находятся в отношениях части и целого. Другие (Г.Н. Скляревская, Ж.А Вардзелашвили) считают, что «метафора как феномен языка создает отнюдь не фрагмент языковой модели мира, но заполняет все ее пространство» [Скляревская 1993: 77], – при этом метафорическая картина мира с некоторыми лакунами покрывает семантическое пространство языка и, налагаясь на языковую картину мира, почти полностью совпадает с ней [Вардзелашвили 2001: 178].

Как справедливо отмечают томские исследователи, «значимость исследования в первую очередь метафорического моделирования определяется … базисностью метафорического моделирования смыслов в языке в целом, его генетической первичностью в выстраивании семантики естественных языков (элементы мифологического мышления), тем, что обширные, ключевые концептосферы русского языка моделируются через метафорические смысловые схемы» [Резанова, Катунин, Мишанкина 2003:

164].

Метафора как инструмент изучения языковой картины мира Основная задача данной диссертационной работы — исследование участка метафорической картины мира, связанного с образным переосмыслением энтомологической лексики, на материале двух языков, в связи с чем важно рассмотреть метафору как инструмент описания языковой картины мира.

В нашей работе исследуются механизмы метафоризации русских и итальянских энтомонимов. В обоих языках наименования насекомых развивают метафорические значения: 1) характеристики человека, ср.: тля -прост. О ничтожном, никчемном человеке [МАС: Т.4, c. 370]; pidocchio (тля) - fig. individuo meschinamente attaccato al denaro e al proprio tornaconto (перен. алчный человек, жадный до денег) [DISC: с. 1916]; 2) предмета, ср.:

гусеница – «замкнутая сплошная металлическая лента или цепь, состоящая из отдельных звеньев, служащая вместо колес у тракторов, танков, самоходных кранов» и т. д. Гусеницы трактора [МАС: Т.1, с. 358]; baco - 1) fig. magagna, difetto sia fisico che morale. E’ un ragazzo che pare tanto sano, ma ha anche lui il suo b.; (перен. физический или моральный скрытый недостаток. Он казался честным, но и он имел «червя») 2) fig. rodimento interno, tormento che nasce da dispiacere, rimorso, passione o aspirazione segreta, desiderio vano e sim. Ha il b.

dell’invidia che lo rode; (перен. непрерывная мысль, внутреннее «глодание»

из-за неотступного чувства. Иметь «червь» заработка, зависти;) 3) in informatica, difetto di programma applicativo. Il programma ha un baco da correggere. (в информатике: ошибка в программе. В программе неполадка «червь») [Vocabolario Treccani.it] и т. д.

Решение поставленной задачи на материале двух языков актуально для как для когнитивистики, так и для лингвокультурологии. Как писал В. фон Гумбольдт, « … нельзя в достаточной мере познать характер одной нации, не изучив одновременно и другие, находящиеся с нею в тесной связи, контрастные отличия которых, с одной стороны, собственно и сформировали этот характер, а, с другой стороны, единственно и позволяют полностью его понять …» [Гумбольдт 2000: 319].

дисциплин, в том числе особую роль она играет в исследованиях по лингвокультурологии и когнитивной лингвистике. «Уникальность метафоры заключается в том, что она может выступать как функциональная единица трех пространств: когнитивного, культурного и лингвистического»

[Привалова 2005: 46]. Для лингвокультурологии метафора представляет интерес как существенная составляющая разных языковых картин мира, отражающая национально-культурную специфику интерпретационной лингвокультурологических исследований вскрывает особенности восприятия внеязыковой действительности представителями разных культур.

Сопоставительный аспект исследования механизмов метафоризации в двух языках позволяет выявить и описать моменты сближений и расхождений в видении мира и в способах его освоения. В когнитивной лингвистике метафора рассматривается как когнитивный механизм, определяющий способ познания мира. Метафору в современной когнитивистике принято определять как (основную) ментальную операцию, как способ познания, категоризации, концептуализации, оценки и объяснения мира [Чудинов, Будаев 2007].

стилистический троп или механизм развития полисемии в языковой системе, то в современной науке она исследуется в первую очередь как когнитивный инструмент, способный отражать образное освоение действительности и выявлять национальную специфику метафорической картины мира. Как отмечает Н.А. Мишанкина, «языковая метафора есть отражение метафоры когнитивной, анализируя ее, мы получаем возможность исследовать когнитивную модель интерпретации того или иного фрагмента действительности носителями языка» [Мишанкина 2003: 109].

Во многом интерес к метафоре и процессам метафоризации определили исследования лексического значения слова. Вопрос о составе и структуре ЛЗ, появление разных трактовок ЛЗ позволило по новому взглянуть на метафору, признать за ней статус языковой структуры, а не только принадлежности художественного текста. Не могли не оказать своего влияния и дистрибутивно-стилистический и компонентный анализ.

Изучение фрагментов ЯКМ на основе разных языков мира не ограничивалось их описанием и типологическим сравнением: ЯКМ становилась объектом исследования в рамках целого комплекса наук о человеке: лингвистике, когнитивистике, психологии, культурологии и др.

Метафора стала признаваться объектом изучения в исследовании ЯКМ.

Определяя роль метафоры в формировании ЯКМ, приведём высказывание В.И. Постоваловой: «картина мира в целом не может быть выполнена в языке – это не стенограмма, а именно интерпретация, акт миропонимания... она [Постовалова1987: 160]. Такой призмой может быть метафора, так как она способна обеспечить рассмотрение вновь познаваемого через уже познанное.

Образ, лежащий в основе метафоры, играет роль внутренней формы с характерными для данного объекта ассоциациями, которые представляют субъекту речи широкий диапазон для интерпретации обозначаемого и для отображения сколь угодно тонких оттенков смысла. Метафора способна служить средством получения нового знания, создавая мощное ассоциативное поле с помощью ограниченного набора средств выражения.

Г.Н. Скляревская отмечает, что роль метафоры в построении ЯКМ значительна, ведь «метафора как феномен языка создает отнюдь не фрагмент ЯКМ, но заполняет все ее пространство» [Скляревская 1993:77]. Человек, по образному выражению А.П. Чудинова, «мыслит метафорами, создает при помощи метафор тот мир, в котором он живет» [Чудинов 2001: 6].

Отличительной особенностью метафоры, делающей её средством создания языковой картины мира, является «принцип фиктивности (как если бы), человеческого фактора в языке 1988: 188]. Именно эти принципы позволяют совмещать в метафоре сущности разных и онтологически гетерогенных логических порядков. Но выбор образа, который ляжет в основу переноса наименования, осуществляется не только по воле и желанию человека, творца метафоры.

Процесс выбора того или иного образа-мотива метафоры сопряжён также с миропониманием человека, с соизмеримостью стереотипных образов миропонимание субъекта относит метафору к определённому этическому, ценностному видению мира.

Исследователи языка уже давно отмечают, что непредметный, невидимый мир, области действительного, которые постигаются умозрительно, моделируются при помощи метафоры по образу предметного мира, и существенную роль в этом играет человеческий фактор. Человек может представить что-либо в мире как соизмеримое с возможностями своего восприятия и ценностной ориентации. Непредметный мир возникает в процессе интерпретации познающим субъектом фактов, объектов, сущностей в их отвлечении от предметной реальности. Но это познание и последующее наименование осуществляется через сопоставление с образным восприятием каких-то черт этой действительности, с какими-то стереотипами, нормами, функционирующими в данной культурной среде. Именно поэтому метафора, которая соединяет в себе логические сущности разных порядков, рассматривается как механизм, который приводит во взаимодействие познавательные процессы человека, его эмпирический опыт, культурное наследство коллектива, его языковую компетенцию для того, чтобы отобразить в языковой форме чувственно не воспринимаемые образы и создать языковую картину невидимого мира.

Среди тех исследовательских работ, в которых содержатся попытки дать глубокий анализ общей характеристики метафорической ЯКМ, следует отметить работы В.Н. Телия в коллективном труде «Роль человеческого фактора в языке» [Телия 1988], исследования ЯКМ в зеркале метафоры, выполненные Н.Д. Арутюновой (1987, 1988), Г.Н. Скляревской (1993), А.П. Чудинова (2001), О.А. Корнилова (2000) и ряда других исследователей.

Успешные попытки описать отдельные фрагменты национальной картины мира на разном языковом материале были предприняты в трудах Ю.В. Казарина (1990), Е.С. Яковлевой (1994), Т.Н. Савчук (1994), О.А. Дмитриевой, (1996), В.П. Белянина (2000), С.А. Моисеевой (2000), З.И Рязановой (2001), А.А. Зализняк, И.Б. Левонтиной, Д.Н. Шмелёва (2005), Т.А. Трипольской (2009, 2011, 2013) и др.

Исследование метафоры в современной научной парадигме Метафора занимает центральную позицию в исследованиях фигур и тропов, передающих «переносный смысл» (понимаемый как язык, или как мысль, или как выражение одного через другое), начиная с Аристотеля:

среди различных проявлений образного языка метафора является основополагающим, родовым понятием, по отношению к которому все другие средства являются видовыми.

Метафора является объектом изучения различных гуманитарных дисциплин: философии, лингвистики, семиотики, литературной критики, психологии, психоанализа и психологии, антропологии, религиозных наук, а в последние годы и когнитивной науки.

В силу этого трудно или даже невозможно дать исчерпывающий обзор работ, посвященных разным аспектам: метафора как исследовательский объект обнаруживается в десятках монографий и библиографических указателей, посвященных этой проблеме в эти последние тридцать лет, начиная с того времени, когда произошло общее возрождение интереса к метафоре в различных дисциплинах.

Мы не будем останавливаться на всех подходах, направлениях, гипотезах, моделях и теориях метафоры в каждой дисциплине, но сосредоточимся на тех изменениях во взглядах на метафору, которые отражают соотнесенность собственно лингвистических аспектов изучения метафоры (семасиологического, стилистического, функциональнопрагматического и лексикографического), с одной стороны, и когнитивного подхода к исследованию метафоры как сложного языкового знака, с другой.

метафорологии, которое влечет за собой перемещение «локуса метафоры» от слов к концептам, которые она выражает и структурирует.

Как отмечает Мортара Гаравелли, «метафорический механизм, повидимому, универсален, он перенес тысячу попыток объяснения» [Garavelli 1997: 160], и причина некоторых моментов, оставшихся необъясненными в различных построениях теории метафоры, заключается, вероятно, в невозможности объяснить всю полноту понятия метафоры, в рамках отдельной дисциплины, следовательно, возникает необходимость междисциплинарного исследования. Действительно, по мере того как наши знания увеличиваются и углубляются, благодаря развитию когнитивной лингвистики и теории восприятия, выявляются новые аспекты, подчеркивающие важность метафоры как «познавательного инструмента».

Однако, если обратиться к этимологии термина (с древнегреческого metaphor от metaphrein «перемещать, переносить») и взглянуть интуитивно на метафору как на механизм, с помощью которого совершается переход от одного домена к другому, отметим, что не были еще в полной мере охвачены мыслительные механизмы, которые лежат в основе «устанавливаемых сходства и различия», иначе говоря, законы, которые нам позволяют отбирать то, что способно создать прочный «метафорический мост» между двумя доменами, в переходе от одного к другому. Действительно, вокруг такого вопроса концентрируется сегодня обновленный интерес к метафоре, стимулированный, может быть, более всего «осознанием того, что образный язык в общем и метафора в частности играют решающую роль не только в повседневном дискурсе, но также и в размышлениях о мире в широком спектре различных сфер. Как утверждает Квинн [Quinn 1991: 53-93], в метафоре проявляются культурные модели мира, в котором мы живем»

[Cacciari 1994: 447-477].

противоположными подходами в понимании природы метафоры: согласно лингвистический, исследуемый стилистикой, семасиологией, анализом художественного текста; другая же, более радикальная, позиция рассматривает метафору в качестве мыслительной структуры, которая может, но не должна обязательно быть эксплицирована в некое лингвистическое выражение.

Далее мы проанализируем основные концепции, в основе которых лежат главные современные подходы к метафоре, обращая также внимание на моменты, оставшиеся неразрешенными, учитывая крайнюю сложность феномена метафоры.

1.6.1. Основные лингвистические теории метафоры Самая традиционная и долгое время самая авторитетная теория – аристотелевская, которая рассматривает метафору как сравнение, частную форму сходства, в котором отсутствует показатель сравнения союз как.

Рассмотрим в качестве примера выражение Марио – лев: метафорический механизм здесь заключается в переносе на объект (обычно называемый темой – англ. topic) Mario имени, принадлежащего другому объекту leone ‘лев’ (называемому оболочка – англ. vehicle – по А. Ричардсу), на основе элемента подобия (называемого основанием метафоры – англ. ground, то есть храбрость) [Casadei 1996: 70-71]. Основание метафоры подразумевается и представлено вместе со свойствами, разделенными двумя членами, помещенными в сравнение.

Однако в предположении о существовании внутреннего подобия между оболочкой и темой, сходство предшествующее самой метафоре, можно обнаружить одно слабое место сравнительной концепции метафоры.

представляющей метафору как скрытое сравнение. Во-первых, положению о том, что два выражения сопоставляются между собой на основе определяющих их характеристик (свойства, которыми они обладают внутри соответствующего им семантического пространства), противопоставляется идея о том, что наиболее релевантными для реализации метафоричности являются признаки (стерео)типных понятий, которые обладают определенной культурной детерминированностью (например, в метафоре Марио – лиса основание метафоры представлено такими качествами, как хитрость, изворотливость и т.п. – теми характеристиками, которые не включаются в традиционную дефиницию слова лиса). Эта и подобные метафоры опираются на ассоциативные признаки, связанные с основными, представленными в словарной дефиниции. Отметим, что в русистике обсуждался вопрос о необходимости включения ассоциативных признаков, порождающих метафору, в словарную дефиницию (Биржакова Е.Э.).

Во-вторых, нельзя утверждать, что подобие между двумя членами метафоры существует a priori: оно, скорее, создается самой метафорой.

Метафора как языковой знак свидетельствует о том, что подобие увидено носителями языка или «придумано» ими. А вот для следующих поколений говорящих метафора дает особый ракурс восприятия действительности.

Как свидетельствуют результаты исследований по современной метафорологии, сравнительная концепция может объяснить далеко не все факты и особенности процесса метафорообразования, однако благодаря ей в науке были поставлены вопросы, для решения которых понадобились иные идеи и концепции. Действительно, в рамках этой теории трудно моделировать когнитивные процессы образования и функционирования метафоры.

Согласно другому пути изучения метафоры, выражение в переносном смысле заменяет эквивалент буквального выражения [Garavelli 1997:

164]. Эта концепция базируется на двух положениях: первое, связанное с направлением порождающей семантики, и второе, разработанное прагматикой и теорией речевых актов. В основе обоих лежит идея о том, что метафоры – утверждения несообразные и дефектные, с точки зрения семантики или прагматики. В области генеративистики метафоры считаются аномалиями, отклонениями от комбинаторных возможностей, предлагаемых синтаксисом и семантикой, которые затемняют буквальное значение.

Комбинаторные аномалии должны быть исправлены посредством процесса понимания (не ясно выраженном в этой теории), в котором в буквальной интерпретации метафорической фразы замещается дословное толкование интерпретации метафоры. Согласно теории речевых актов, напротив, метафоры оказываются «дефектными», если рассматриваются буквально и влекут за собой поиск значения высказывания, отдаленного от значения фразы [Casadei 1996: 21-24].

Оба взгляда предполагают безоговорочный приоритет поиска буквального значения по отношению к переносному, один раз выявленная аномалия или недостаток буквального значения делает необходимым участие специфического контекста, чтобы подступить к метафорическому значению фраз (контекст более широкий, чем тот, что требуется для понимания значения буквальных выражений).

Речь идет действительно о тезисах, которые ставятся под сомнение эмпирическим опытом, демонстрирующим, что людям не всегда необходимо заканчивать интерпретацию целого буквального значения фразы, прежде чем перейти к интерпретации значения метафорического. Более того, это демонстрирует также, что два типа интерпретации не исключают друг друга, но способствуют управлению и ограничению процесса понимания. Итак, буквальное значение не имеет приоритета над переносным: оба они действительно тщательно разрабатываются и, если необходимо, интегрируются, чтобы достичь интерпретации переносного выражения.

Возвращаясь к примеру, приведенному выше в выражении «Ни один человек не остров», отметим, что здесь буквальное значение участвует в реконструкции переносного.

Развитие когнитивной науки в ХХ веке, пытающейся объяснить, как воспринимаемая нами информация перерабатывается и хранится в больших объемах, повлекло за собой всплеск особого интереса к метафоре. Появилась возможность доступа к структурам сознания через язык.

Когнитивный механизм метафоризации активно изучался М. Блэком, в своей интерактивной теории, он наделяет метафору «концептуальной функцией». Его подход воспринят и русскими лингвистами (см. работы Н.Д. Арутюновой, В.П. Телия, В.В. Петрова, Г.Н. Скляревской, Н.А. Мишанкиной и др.).

По Макса Блэку, метафора возникает не в одном слове, а при взаимодействии нескольких слов. Интерактивная метафора (в отличие от сравнительной) не обладает только функцией выражения и представления схожести, объективно предшествующей метафоре: она фактически создает что-то, что раньше не существовало, производит сходство, «перенося в концептуальное представление выражение качества/свойства или набора качеств, которые участвуют в концептуальном представлении другого»

[Casadei 1996: 73]. Интерактивная метафора состоит из двух различных субъектов: главного (тема, или topic) и вторичного (оболочка, или vehicle), каждый из которых представляет «отсылку к общим местам», «совокупность фактов», основанных на качествах, отношениях, верованиях, обыкновенно приписываемых двум элементам, независимо от их действительной принадлежности к реальности.

Согласно интерактивной концепции, метафора совершает некоторый вид проекции: «создатель метафоры выбирает, подчеркивает, ослабляет и организует характеристики первого субъекта, проектируя на него изоморфные утверждения в членах этой общности фактов второго объекта»

[Black 1979: 28]. Взаимодействие между двумя субъектами – результат трех операций: присутствие первого субъекта побуждает слушателя/читателя выбрать некоторые качества второго субъекта; приглашает его выстроить совокупность параллельных фактов, которая сможет приспосабливаться к первому субъекту; побуждает в свою очередь к параллельным изменениям во втором субъекте [Там же: 29]. То, что происходит, – это создание связи метафорических выражений требует (в отличие от сравнительной концепции) активного участия слушателя/читателя, требует его творческого ответа.

Имплицитно и в сравнительной теории учитывался интерактивный фактор:



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 


Похожие работы:

«ЮРЬЕВА МАРИЯ ДМИТРИЕВНА ТИПОЛОГИЯ И СПОСОБЫ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ИСПАНСКОГО СЕТЕВОГО ТЕКСТА (НА МАТЕРИАЛЕ ЧАТОВ И ФОРУМОВ) Специальность 10.02.05 — романские языки Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель — доктор филологических наук, профессор Ю.Л. Оболенская Москва...»

«МАХДИИ МУХАММАДБЕГИИ КОСВОИ ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ Еда/ В ПЕРСИДСКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ 10.02.22 - Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии (персидский язык) 10.02.20 – Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель : доктор филологических наук, профессор М.Б. Нагзибекова Душанбе –...»

«КОРЯКОВ Юрий Борисович Языковая ситуация в Белоруссии и типология языковых ситуаций Специальность 10.02.19 – Общее языкознание, социолингвистика, психолингвистика Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор В. М. Алпатов Москва 2002 ОГЛАВЛЕНИЕ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ ВВЕДЕНИЕ - 0.1. Понятия и...»

«РЫБАКОВА Ирина Викторовна ТРАДИЦИЯ И НОВАЦИЯ В АРГОНАВТИКЕ АПОЛЛОНИЯ РОДОССКОГО (лексика – композиция – стиль) Специальность 10.02.14 – классическая филология, византийская и новогреческая филология ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени...»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Коваленко, Елена Викторовна Языковая актуализация пейоративной оценки Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2007 Коваленко, Елена Викторовна.    Языковая актуализация пейоративной оценки [Электронный ресурс] : на материале английского языка : дис. . канд. филол. наук  : 10.02.04. ­ Барнаул: РГБ, 2007. ­ (Из фондов Российской Государственной Библиотеки). Филологические науки. Художественная литература ­­...»

«ОСЬМАК Наталья Андреевна ЛЕКСИЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ ПОВСЕДНЕВНОЙ РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ: ПУТИ ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ ИХ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ Специальность 10.02.01 – русский язык ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата филологических наук Санкт-Петербург 2014 ОГЛАВЛЕНИЕ ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1 РУССКАЯ РАЗГОВОРНАЯ РЕЧЬ КАК ОБЪЕКТ ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ: ИСТОРИЯ, ИСТОЧНИКИ...»

«Моисеева Ирина Юрьевна СИНЕРГЕТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ ТЕКСТООБРАЗОВАНИЯ 10.02.19 – теория языка ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора филологических наук Научный консультант – доктор филологических наук профессор Г.Г. Москальчук Оренбург – 2007 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. ТЕКСТ КАК ОБЪЕКТ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ 1.1. Текст в аспекте...»

«СТАДУЛЬСКАЯ НАТАЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА ТОВАРНЫЕ ЗНАКИ В ЯЗЫКЕ И ВНЕЯЗЫКОВОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ И США Специальность 10.02.04 – германские языки Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук Научный консультант – доктор филологических наук профессор В.Г. Локтионова Пятигорск – СОДЕРЖАНИЕ...»

«Бурсина Ольга Алексеевна Терминология социальной работы: структура, семантика и функционирование (на материале англоязычной литературы для социальных работников) Специальность 10.02.04 – Германские языки Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель кандидат филологических наук,...»

«Вакуленко Диана Александровна ФРАЗЕОСИНТАКСИЧЕСКИЕ СХЕМЫ С ОПОРНЫМ КОМПОНЕНТОМ-СОЮЗОМ: ЯЗЫК И РЕЧЬ (на материале русского языка) Специальность: 10.02.19 – теория языка Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор В. Ю. Меликян Ростов-на-Дону – ОГЛАВЛЕНИЕ Введение.. Глава...»

«Быкова Людмила Владимировна Немецкоязычная культура как сфера-источник прецедентных феноменов в современных российских печатных СМИ 10.02.01 – русский язык Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель : кандидат филологических наук, доцент В. М. Глушак Сургут – 2009 2 Содержание Введение Глава 1....»

«Мешалкина Евгения Николаевна СТРАТЕГИИ ИСТОРИЧЕСКОЙ СТИЛИЗАЦИИ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ПЕРЕВОДЕ (на материале англоязычной художественной литературы XVIII-XX вв.) Специальность 10.02.20 – Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель...»

«Асмус Нина Геннадьевна Лингвистические особенности виртуального коммуникативного пространства Специальность 10.02.19 — теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель д.ф.н., профессор Шкатова Л.А. Челябинск — 2005 Оглавление Введение..4 Глава 1. ВИРТУАЛЬНЫЙ ДИСКУРС КАК НОВЫЙ ТИП КОММУНИКАЦИИ..10 & 1.1.Содержание термина “коммуникация”.10 & 1.2. Характеристика виртуального...»

«Мохаммад Мохаммадиан суте ПРЕДЛОЖНО-ПАДЕЖНЫЕ КОНСТРУКЦИИ С ПРЕДЛОГОМ ОТ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ: СТРУКТУРНОСЕМАНТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Специальность 10.02.01 – русский язык Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный...»

«Пи Цзянькунь ОППОЗИЦИЯ ПРАВДА – ЛОЖЬ В ПАРЕМИОЛОГИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ РУССКОГО ЯЗЫКА (ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ) Специальность 10.02.01 – русский язык ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель : д.ф.н., проф. Зиновьева Елена Иннокентьевна Санкт-Петербург 2014 2 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. ГЛАВА ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ 1. ПАРЕМИОЛОГИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА РУССКОГО ЯЗЫКА 1.1....»

«ШАТАЛОВ Дмитрий Геннадиевич МЕТАФОРИЧЕСКОЕ ОСМЫСЛЕНИЕ ПЕРЕВОДА Специальность: 10.02.19 – теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор В. Б. Кашкин Воронеж – 2014 2 Оглавление Введение Глава 1. Обзор теорий метафоры и исследований метафор о переводе. 1.1 Теория концептуальной метафоры в свете других теорий метафоры. 1.1.1 Теория...»

«Дмитриева Лидия Михайловна ОНТОЛОГИЧЕСКОЕ И МЕНТАЛЬНОЕ БЫТИЕ ТОПОНИМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ (на материале русской топонимии Алтая) Специальность 10.02.01 — русский язык ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора филологических наук Научный консультант : доктор филологических наук, профессор Голев Н.Д. Барнаул 2002 2 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. ОНТОЛОГИЧЕСКОЕ БЫТИЕ ТОПОНИМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ 1.1. Идея топонимической ситемы в рамках системного...»

«Пшёнкина Татьяна Геннадьевна ВЕРБАЛЬНАЯ ПОСРЕДНИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПЕРЕВОДЧИКА В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ: ПСИХОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Специальность 10.02.19 - теория языка Диссертация на соискание учёной степени доктора филологических наук Научный консультант : доктор филологических наук, профессор В.А. Пищальникова Барнаул - 2005 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение.. Глава 1. Динамика подходов к переводу...»

«Ладыгина Екатерина Васильевна ФРАНЦУЗСКИЙ ЯЗЫК В ШВЕЙЦАРИИ Специальность 10.02.05 – Романские языки ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата филологических наук Научный руководитель : д.ф.н., проф. Косарик Марина Афанасьевна Москва - 2014 2 Оглавление ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА I. Теоретические основы изучения социолингвистической и языковой специфики французского языка в Швейцарии 1.1. Варьирование французского языка...»

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Воротникова, Юлия Сергеевна Реализация новостного дискурса в электронных англоязычных СМИ Москва Российская государственная библиотека diss.rsl.ru 2006 Воротникова, Юлия Сергеевна Реализация новостного дискурса в электронных англоязычных СМИ : [Электронный ресурс] : Дис. . канд. филол. наук  : 10.02.04. ­ СПб.: РГБ, 2005 (Из фондов Российской Государственной Библиотеки) Филологические науки. Художественная литература ­­...»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.