WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«НЕОЛИТ И БРОНЗОВЫЙ ВЕК СЫЧУАНЬСКОЙ КОТЛОВИНЫ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Что касается аналогий на территории вне Сычуаньской котловины, то, в первую очередь, это орнаментированные бронзовые топоры юэ из Иду провинции Шаньдун с изображениями антропоморфной личины (рис. 65, 4). В данном случае, мы не говорим о похожести физиономических характеристик, а об использовании антропоморфных и зооморфных изображений в орнаментации предметов. Однако при всей непохожести вещей Саньсиндуй и Иду, общие моменты можно найти в изображении носа и бровей. Пазухи носа и концы бровей закруглены. Личины изображены с оскаленными лицами. Но личина из Иду изображает более открытую улыбку.

В 1988 г. на памятнике Саньсиндуй были обнаружены две бронзовые пластинки трапециевидной формы, имеющие по два отверстия с двух сторон. Они слегка изогнуты, напоминают черепицу (рис. 69, 1 – 2). Одна из них имеет узор S – образной формы, другая украшена рельефным узором, промежутки между деталями которого инкрустированы бирюзой. Эти предметы сходны с бронзовыми изделиями памятника Эрлитоу (рис. 69, 3). Находки Эрлитоу также инкрустированы бирюзой, сходны и по форме, и по общему стилю орнаментации.

В нижней части пластинок из Эрлитоу расположены два круглых отверстия неизвестного назначения, но предназначавшиеся не для крепления, так как на обеих находках (и в Саньсиндуй) есть ушки – крепления, расположенные с обеих сторон. На артефакте Саньсиндуй такие отверстия также присутствуют, но сразу на двух уровнях орнаментации [Сунь Хуа, 2000, с. 26 – 27].

Статуя стоящего человека из Саньсиндуй (рис. 107) находит свои аналогии могильниках №1, 2 из Жуцзячжуан близ города Баоцзи в провинции Шэньси, там также были найдены бронзовые антропоморфные фигуры, интерпретированные как изваяния жрецов, проводящих церемонию [Там же, с. 188 – 189] (рис. 70).

Здесь сложно проследить некие аналогии, одежда лишь обозначена, но не орнаментирована, характерным является положение рук этих жрецов. В первом случае фигура изображена держащей определенный предмет в районе своего плеча, который не сохранился. Во втором случае фигурка человека изображена с гипертрофированными кистями рук, так же словно держащей что-то. В Саньсиндуй статуя стоящего человека также демонстрирует характерную позу, о форме проведения ритуала мы можем судить только по положению рук. Фигурка бронзового человека из Цзиньша также изображает жреца во время церемонии, его руки изображены в идентичной бронзовому человеку из Саньсиндуй позе. Все эти четыре находки, различные по размерам, и найденные в разных местах, объединяет округлые очертания предметов в руках. Они иллюстрируют различные ритуалы, проводимые жрецами, судя по всему, с одним и тем же атрибутом церемонии. Исследователи Саньсиндуй и Цзиньша утверждают, что это могли быть слоновьи бивни, специалисты по Жуцзяцжуан утверждают, что в руки помещались деревянные посохи, определенно одно, это были сходные церемонии, во время которых использовался определенный одинаковый ритуальный жезл, а это, в свою очередь, говорит об идентичности ритуалов в районах Сычуани и Шэньси, довольно далеких друг от друга территорий.

Также близ Баоцзи можно найти еще одни аналогии Саньсиндуй (рис. 71, 1).

В культуре древнего Шу очень распространены изображения птиц, как правило, изображались хищные птицы с различными изображениями перьев, с шелковичным червем или без, как украшение «дерева духов» и т.д. В могильнике близ Баоцзи также была обнаружена фрагментарная находка птицы [Сунь Хуа, 2000, с. 195]. В данном случае, сохранилась лишь часть хвоста и часть головы, но стиль орнаментации и изображения очень похож, по всей видимости, в данном случае, также изображалась хищная птица, ее голова орнаментирована завитками, так же, как и в Саньсиндуй.

Бронзовые сосуды больших размеров впервые появляются в культурах эрлитоу, эрлиган и встречаются и в шанское и в чжоуское время в культуре иньсюй [Цуй Цзяньлинь, 2007, с. 50, 55] (рис. 71, 3 – 4). В Саньсиндуй бронзовые сосуды найдены в обеих жертвенных ямах, они наполнены небольшими нефритовыми и бронзовыми артефактами, предметами из золотой фольги, морскими раковинами. Возможно, данные изделия использовались в культе определенных мест или духов, бронзовые сосуды с «подношением»

использовались как утварь для духов. Сосуды практически идентичны найденным в Эрлитоу и Аньяне, плечики также украшались головами баранов или тигров, а на плечиках, тулове и поддоне имелись ребра, украшенные орнаментом. Маски таоте, часто встречающиеся на бронзовых сосудах, с обеих сторон дополнялось туловищами тигров или драконами, что характерно и для Саньсиндуй [Неаrn, Fong, 1973/1974, c. 8]. Также как и в Саньсиндуй промежутки между основными узорами заполнялись убористым спиралевидным орнаментом или ромбами, в Саньсиндуй также встречаются выпуклые полукруглые украшения, символизирующие солнца, характерные. Например, для украшения «священного алтаря» и «святилища духов» второй жертвенно ямы Саньсиндуй, что вкупе с другими находками подтверждает наличие развитого культа солнца в Саньсиндуй.

В Чэнду были обнаружены кости животных и черепашьи панцири, очевидно использованные для гадания, имеющие следы сверления и обжига. Подобные образцы сходны с материалами из Аньяна [Вэньу…, 1979, с. 350 – 351].

История использования бивней в ритуальных целях насчитывает примерно семь тысяч лет, начиная от культуры хэмуду, где были найдены фигуры птиц, выполненные из слоновой кости. В районе Шанхая в культуре Сунцзе были обнаружены четыре браслета из слоновой кости. В провинции Шаньдун в могильнике культуры давэнькоу были обнаружены трубки и регалии с отверстием цун из слоновой кости. В Аньяне в могиле Фу Хао были найдены прекрасные изделия из слоновой кости. Об использовании слоновьих бивней в качестве ритуальных атрибутов также свидетельствуют гадательные надписи на лопатках животных, древние династийные хроники. В Аньяне также были обнаружены коренные слоновьи зубы и кости, бивни и нефритовые фигурки слонов. Это служит подтверждением тому, что слоны водились на территории бассейна реки Хуанхэ. Как мы видим, использование бивней и в качестве украшений и ритуальных жезлов распространено, но не так масштабно, как в Саньсиндуй.

Частое изображение зооморфных и антропоморфных личин, о которых упоминалось ранее, неслучайно, в древности предметы являлись вместилищами духов природы или душ предков. Остановимся еще на нескольких важных животных образах подробнее.

На территории среднего Хуанхэ в шанское и чжоуское время орнамент в виде спинок цикад был очень распространен, причем не только на нефритах (рис. 72), но и на бронзах. Например, был обнаружен винный кубок чжи с очень реалистичным изображением спинки цикады на горлышке (рис. 72, 2). У квадратного бронзового сосуда дин, найденного в могильнике Чжуюаньгоу близ города Баоцзи в провинции Шэньси ножки украшены изображениями цикад (рис.

72, 4). Также узор на спинке цикады встречался в Ланьтянь в Шэньси на бронзовом сосуде юй (рис. 72, 3), датирующемся Западной Чжоу, в Жуцзячжуан в первом могильнике близ города Баоцзи в провинции Шэньси есть бронзовый сосуд с отлитыми отдельно и впоследствии припаянными изображениями цикад.

В Саньсиндуй на бронзовых находках такие изображения отсутствуют, видимо, единственное изделие из янтаря (рис. 72, 1) попало в Шу случайно, таким образом, может быть, цикады не являлись для государства Шу священными изображениями, зато это еще раз подтверждает существование контактов между государствами. В традиционных представлениях народов Китая цикада является символом удачи и счастья, об изображении цикад есть упоминание в «Цзиньшисо», там они также упоминаются как символ – пожелание достатка.

В Саньсиндуй распространенным образом является тигр (рис. 80; 85, 3), причем он встречается и как отдельный образ, например, изображение из золотой фольги, так и частично, как, например, изображения драконов с тигриными ушами на бронзовых сосудах цзунь.

В шанское время изображения тигров были найдены в Аньяне в провинции Хэнань (рис. 73, 1) и в уезде Лоян в могильнике эпохи Западной Чжоу в Бэйяо (рис. 73, 2), это были нефритовая и каменная статуэтки. Данные две находки орнаментированные, относятся к различным эпохам, но практически идентичны по форме, различно лишь положение головы, в Аньяне она расположена прямо, в Лояне слегка наклонена вниз. Орнаментация также сходна.

Также следует упомянуть и найденный в Аньяне в Угуаньцунь каменный барельеф с изображением тигра, он практически повторяет найденную там каменную фигуру, та же поза и та же орнаментация, голова остается прямой (рис.

73, 3). Исследователи утверждают, что данный барельеф использовался как важный церемониальный атрибут самого вана, что связано с особым отношением к тигру в Шан [Хуан Цзяньхуа, Цзиньша ичжи, 2003, с. 100 – 109].

В Саньсиндуй мы также наблюдаем развитый культ тигра, об этом говорят большее количество фигур и различных изображений (рис. 73, 4). Изображения встречаются и в Цзиньша и в Саньсиндуй, и на жертвенных сосудах цзунь и как общегосударственных масштабах. Бронзовое навершие посоха из золотой фольги из первой жертвенной ямы изображает именно тигра с оскаленной пастью.

Следующим образом, который мы рассмотрим, будет слон. В обеих жертвенных ямах Саньсиндуй были обнаружены слоновьи бивни, а в Цзиньша количество каких находок уже составляет более тысячи предметов. Некоторые исследователи выдвигают предположение, что вытянутая и наклоненная форма головного убора антропоморфной фигуры из второй жертвенной ямы, которая сохранилась лишь наполовину, является стилизованным хоботом (рис. 108, 2).

Примером использования образа слона на других территориях является бронзовый сосуд лэй, найденный в Гусяни на памятнике Чжувацзе (рис. 74, 3).

Ручки изображены в виде слоновьих голов с загибающимися хоботами. В Аньяне в провинции Хэнань в пятом могильнике были найдены небольшие нефритовые фигурки слонов, датируемые поздним периодом Шан (рис. 74, 1). В Хунань на памятнике Лилин был найден бронзовый сосуд цзунь, выполненный в виде фигуры слона, также датируемый шанским временем (рис. 74, 2). На уже упоминавшемся памятнике близ г. Баоцзи провинции Шэньси в могиле №1 также был обнаружен бронзовый сосуд цзунь, выполненный в форме слона, датируемый уже Западной Чжоу (рис. 74, 5). На памятнике Доуцзитай, так же в Баоцзи провинции Шэньси был обнаружен бронзовый сосуд цзунь в виде слона шанского времени (рис. 74, 4), в данном случае, сосуд практически идентичен найденному в Лилин, немного различаются изображения глаз, но прослеживаются одинаковая форма и орнаментальные спиралевидные мотивы. У сосуда из Доуцзитай также сохранилась крышка, ручка которой выполнена в виде маленького слона, также орнаментированного спиралями, в Лилин крышка не сохранилась. Как можно заметить, образ слона часто использовался для изготовления именно жертвенных ритуальных сосудов.

В Саньсиндуй была обнаружена одна каменная жаба, изображенная ползущей, на теле жабы хорошо выделяются бугорки или «бородавки», изображение очень реалистичное (рис. 75, 1). Жаба Цзиньша из золотой фольги выполнена в более фантастической манере (рис. 50, 3). В Цзиньша пока нет каменных или бронзовых фигурок. Размеры каменной фигурки из Саньсиндуй и золотой фольги из Цзиньша не совпадают.

Очевидно, что аналогий достаточно немного. Возможно, многие технологии и предметы культа были принесены людьми, мигрировавшими в Сычуань с севера и осевшими там. Традиции остались, наложившись на местное производство. Иначе как объяснить наличие типично шанской орнаментации на жертвенной утвари, изготовленной из местных материалов, да еще и с несколько другими традициями изготовления? Часть вещей сделана из сплава с высоким, в сравнении с иньскими бронзами, содержанием железа (до 3, 42%), никеля (до 1, 32%), фосфора (до 2, 12%), кремния (до 0, 9%), алюминия (до 0, 34%), тогда как висмут, мышьяк и сурьма, которые устойчиво входят в иньские сплавы, в саньсиндуйском бронзолитейном производстве практически отсутствует.

Соотношения примесей имели свои устойчивые критерии, которые не совпадали с методами, используемыми в шанском Китае [Варенов, Гирченко, 2008, с. 155].

Так, в Инь в производстве оружия достаточно широко были распространены сплавы с высоким содержанием свинца и олова, при этом саньсиндуйский сплав на 87 – 98% состоит из меди, а примеси практически не встречаются [Кравцова, 2010, с. 693].

Конечно, возможно, и сами саньсиндуйцы получили эти вещи в ходе обмена или торговли, а впоследствии изучили технологии их изготовления. Бронзовых предметов шанского облика достаточно много на юго-востоке, таким образом, можно проследить несколько путей предположительного проникновения этих вещей в Сычуань.

На востоке Сычуаньская котловина граничит с современными провинциями Хубэй и Хунань. Наиболее представительные неолитические культуры этого региона, затрагивающие и восток Сычуаньской котловины, даси и цюйцзялин, послужили базой для шанской культуры бронзового века. Например, шанское городище Паньлунчэн с руинами дворца, различного рода строениями, могильником, окруженными городскими стенами, и набором артефактов, типичных для другого шанского городища в Чжэнчжоу, представляло собой оплот шанской власти на юге Хубэя.

Далее на юге, в провинциях Гуанси и Гуандун бронзы среднего Хуанхэ тоже встречаются, но они часто сочетаются с местными традициями. Например, бронзовые сосуды цзунь из Лучуань и Липу провинции Гуанси, достаточно большие по форме, орнаментированы четкими линиями, характерными для местной стилистики. Бронзовый клевец из Цзяопин, провинция Гуандун, стилистически не характерен для других территорий, он выполнен грубо и примитивно. Культурное влияние Центральной равнины на Гуанси проходило через территории Хунани, где тоже очевидно ее влияние на местные культуры.

Другой путь мог проходить через нижнее течение Янцзы и провинцию Чжэцзян.

Между Центральной равниной и Чжэцзяном проходит река Хуайхэ, где шанские вещи находят повсюду [Chang Kwang-chih, 1980, с. 214–226].

Но в целом, нужно отметить, что Сычуаньская котловина была практически не затронута шанским влиянием вплоть до более позднего времени эпохи Чжаньго, а все очевидные заимствования достаточно избирательны, мы не можем говорить, что в Сычуани располагался один из вариантов общекитайского культурного субстрата. Все заимствования претерпели значительные изменения, наложившись на местные историко-этнологические условия. Главной сферой заимствований выступала жертвенная утварь, тем любопытнее, что, например, знаменитые и столь характерные для шанской эпохи сосуды дин не встречаются в Сычуани.

Бронзовые изваяния Саньсиндуя доказали, что в районе верхнего течения Янцзы существовал древний культурный центр, истоки которого проследить тяжело, но очевидным является факт, что во время расцвета Аньяна высокий уровень развития культуры древнего Шу ничем не уступал другим районам Китая.

3.7 Некоторые черты религиозных представлений носителей культуры саньсиндуй Из Саньсиндуй до нас дошел довольно богатый комплекс храмовых ритуальных вещей, который в некоторой степени позволяет воссоздать духовную культуру древнего населения Сычуани. Ритуал – материальная форма для воплощения в жизнь верований и культов, в то же время, это важная структурная единица, которая диктует, каким именно образом нужно действовать, чтобы не навредить существующему порядку вещей [Лабецкая, 2006, с. 39]. Для нас в данной работе важно раскрыть содержание некоторых вещей для получения общей картины религиозной системы культуры.

Исследователи выделяют целый район в южной части памятника, где находились исключительно религиозные сооружения и семь жертвенных ям, классифицируемых по наполнению и величине. Но только в двух из них были обнаружены уникальные предметы из бронзы, позволяющие связать их с общекитайскими или локальными мифами.

Большинство ученых сходятся на мнении, что в Саньсиндуй существовал развитый солярный культ [Гао Далунь, 2005, с. 34–39]. В первую очередь, во второй жертвенной яме были найдены бронзовые «предметы в виде солнечного диска», получившие свое название благодаря круглой форме и внутренним спицам – лучам, а также «солнечный диск» из золотой фольги с украшением в виде птиц из Цзиньша. Многие находки, как, например, «святилище духов», «священный алтарь» украшены фоновым орнаментом в виде окружностей с закругленными спицами внутри. Также можно сделать предположение, что существовали церемонии, направленные на сельскохозяйственные нужды шусцев, особенно, связанные с солярным культом, об этом говорит и прическа в виде колосьев у статуи стоящего человека из Цзиньша.

С солярным культом связывают и бронзовые древа из второй жертвенной ямы [Куликов, 2002, с. 6–42]. Одно из них, помещенное в жертвенную яму разломленным и обожженным, достигает в высоту 396 см, вершина дерева не сохранилась. На круглом основании помещалась трехногая опора, похожая на горы, из вершин которых выходил ствол дерева. На стволе располагались три уровня по три ветви на каждом. Каждая ветвь заканчивалась цветком, внутри которого находился плод с фигуркой хищной птицы с загнутым клювом. Ствол и цветы также были орнаментированы окружностями, которые могут быть интерпретированы как солярные изображения [Линь Сян, 2007, с.10]. Вдоль ствола к одному из гор-оснований спускался рогатый дракон. Второе дерево представлено лишь частично, но в целом идентично первому, за исключением наличия у основания коленопреклоненных антропоморфных фигур с какими-то предметами в руках [Саньсиндуй цзисыкэн, 1999, с. 214].

Образ мирового дерева классический для многих мифологических систем, представляющий собой универсальную структуру мира, «корнями» уходящую в подземный мир, а «ветвями» достигающую солнца и небес [Евсюков, 1988, с. 51].

В китайской мифологии этот образ достаточно распространен – деревья фусан, жому, сюньму, цзяньму имеют большое космологическое значение [Чэнь Дэань, 1998, с. 34].

В «Шань хай цзин» есть описание дерева, соотносимого с солярным культом эпохи Шан – Инь. Юань Кэ воспроизводит этот миф: «Десять солнц были детьми Сихэ – жены восточного небесного божества Ди-цзюня. … В бурлящем море росло громадное дерево фусан в несколько тысяч чжанов высотой и толщиной в тысячу чжанов. На этом дереве и жили десять сыновей – солнц»

[Комиссаров, Кудинова, 2012, с. 70–79]. Данное представление о множественности солнц (9 или 10) хорошо иллюстрируется находками из Саньсиндуй. Несмотря на то, что у «дерева духов» девять ветвей с круглыми предметами в распускающихся цветах (солнцами?), на самом верху есть подставка для недостающей фигурки. Возможно, там помещалось десятое солнце или фигурка из другого мифа – петуха, который своим кукареканием прогонял злых духов ночи [Сюн Чжуаньсинь, Ю Чжэньцюнь, 2006, с. 56]. «По преданию, на верхушке фусана весь год сидел нефритовый петух. Когда ночь начинала рассеиваться и наступал рассвет, нефритовый петух расправлял крылья и громко кукарекал. За нефритовым петухом начинал кричать золотой петух на большом персиковом дереве на горе Таодушань – Горе персиковой столицы. Злые духи и привидения, услышав крик, поспешно возвращались на Таодушань.... Вслед за золотым петухом кричали каменные петухи знаменитых гор и потоков, а затем и все петухи Поднебесной» [Юань Кэ, 1987, с. 139–140]. Достаточно реалистичная и подходящая по размерам бронзовая фигурка петуха была найдена в той же жертвенной яме [Комиссаров, 2010, с. 125].

Также исследователи при описании цветков, на которых сидят птицы, говорят о том, что плоды-солнца, расположенные в середине цветков, напоминают плоды персикового дерева, что может говорить о том, что так называемые солярные «древа духов» это изображения того самого большого персикового дерева, на котором сидел золотой петух. Этот миф был особенно распространен среди чжоусцев [Линь Сян, 2007, с. 10]. Но, возможно, в более раннее время он был известен также в Саньсиндуй. Западные ученые связывают данное дерево с «монетными деревьями (яоцяньшу)» династии Восточная Хань, которые символизировали изобилие и бессмертие [Комиссаров, 2010, с. 125].

Однако это достаточно поздняя аналогия, о более ранних ее вариантах ничего не известно [Falkenhausen, 2003 (2006), с. 231].

Исследователь Чэнь Дэань также полагает, что солярные деревья в культуре саньсиндуй связаны с географическим положением региона, он связывает появление мифа с оптическими феноменами появления солнечных гало, загадочных колец, принимавших порой разные формы и воспринимаемых людьми как что-то загадочное и необычное. Чэнь Дэань пишет, что такие эффекты могли восприниматься как появление нескольких солнц одновременно [Лабецкая, 2006, с. 42].

В мифах священное солярное дерево жому должно было располагаться на западе, а легендарное государство Шу, с которым соотносят культуру саньсиндуй, как раз и представляло собой юго-западную окраину известного мира. Более того, местность Дугуан, где в древнекитайских мифах росло солярное древо, ассоциируется с нынешней провинцией Сычуань. Юань Кэ упоминает миф о правителе Запада Шаохао, который был рожден у тутового дерева с плодамисолнцами [Юань Кэ, 1987, с. 44]. Впоследствии он основал необычное государство, где всеми чиновниками являлись птицы, а его сын, существо с человеческим лицом и телом птицы, также стал духом дерева. Здесь на себя обращает внимание не только обилие птиц и солярное дерево, важно то, в Саньсиндуй была найдена фигурка, изображающая птицу с человеческой головой.

Возможно, это иллюстрация указанного мифа. Кроме того, столь явное деление дерева на три уровня может в некоторой степени быть связано и с представлениями о верхнем, среднем и нижнем мирах. Наличие дракона у подножия дерева, существа с медиативной сущностью, представляется весьма уместным в рамках данной концепции.

Особого внимания заслуживает и так называемый «священный алтарь». На его основе мы попытаемся реконструировать систему мироустройства, состоящую из четырех уровней. Нижняя часть представлена зооморфным существом, которое несет на себе всю конструкцию, затем следуют четыре антропоморфные фигуры, держащие руки в ритуальной позе, далее расположены четыре горы, на вершинах которых высится еще один уровень, представляющий собой храм (?) с маленькими фигурками в ритуальны позах внутри. Далее находка обломана и, вероятно, первоначально был еще и пятый уровень.

Возможно, эта конструкция иллюстрирует существовавшую систему мироустройства, где нижний уровень соотносился с зооморфным существом, далее следовали боги-хранители, защищающие этот мир и соотносимые с четырьмя сторонами света. Средний мир, мир людей, расположенный на вершинах мировых гор, представлен жрецами в храме, проводящими особый ритуал [Варенов, 2009, с. 248–249]. О верхнем мире и его устройстве мы ничего не знаем.

В Саньсиндуй бесспорно существовал культ первопредка. Судя по легендам, Цаньцун, родоначальник народа Шу, почитался как верховный предок, научивший людей заниматься разведением шелковичных червей [Юань Кэ, 1987, с. 183]. Правда, у него была одна особенность – вертикально расположенные глаза и, вероятно, эта и другие характерные черты внешности Цаньцуна отражены в антропоморфных масках с выпуклыми зрачками из жертвенных ям Саньсиндуй [Цао Ванкай, 2005, с. 56]. Глазам в культуре саньсиндуй уделяется большое внимание, о чем говорят многочисленные отдельные находки как составных глаз, так и выпуклых зрачков, возможно, это как раз и связано с культом первопредка [Ли Сун, 2005, с. 109]. Заслуживает внимания и то, что знаки или орнамент в виде глаз встречается и на керамике, и на бронзовых изделиях Саньсиндуй [Цао Ванкай, 2005, с. 56]. А американский искусствовед Дж. Айзенберг считает, что гипертрофированные изображения глаз (зрачков), а также ушей, символизируют желание получить или наличие у определенных божеств острого слуха и зрения [Eisenberg, 2001, с. 15].

В данном контексте нельзя не упомянуть о возможных изображениях червей среди вещей жертвенных ям. Возможно, их изображениями являлись слоновьи бивни, которые в большом количестве находят в жертвенных ямах и предположительно – в руках жрецов на одном из уровней «священного алтаря».

Таким образом, нами эти находки также связываются с культом первопредка.

До нас дошло еще четыре имени легендарных правителей древнего государства Шу (по другой версии – правящих династий): Байгуань (кипарис), Юйфу (рыба и баклан), Дуюй (кукушка) и Каймин (просвещенный). Только в случае с именем Юйфу мы можем выявить определенную привязку: в первой жертвенной яме был обнаружен золотой посох с изображением птиц, несущих на спинах стрелы, которые пронизывают тела рыб (рис. 85, 1). Важно отметить, что образы птицы-рыбы встречаются и в других сочетаниях, и на более поздних памятниках. Например, скипетры типов D и Е также изображают рыб и птиц.

зооморфных изображений, что говорит о существовании ряда анимистических культов, что достаточно характерно и для среднего Хуанхэ. Например, в трактате «Чжоу ли» в представлении чжоусцев все духи имели, как правило, звериный облик: духи рек и озер воспринимались в виде птиц, духи гор и лесов – в виде кошачьих хищников, духи холмов и возвышенностей – в виде пресмыкающихся [Васильев, 2003, с. 41]. Особое место в культуре саньсиндуй занимает образ птицы: это и птицы на бронзовом дереве, и отдельные фигурки и украшения в верхней части нефритовых скипетров, а также фантастические образы птицы с человеческой головой или не сохранившаяся полностью фигурка человека с птичьими когтями. Рыбы более редки, изображены, например, в виде украшений скипетров или отдельных подвесок из золотой фольги. У Юань Кэ встречается упоминание о правителе Юйфу, который по время охоты вознесся на небо, а следующий за ним Дуюй показал людям, как правильно сеять злаки, придерживаться сезонов и не опаздывать с работой на полях [Юань Кэ, 1987, c.

185]. Возможно, таким образом, можно проследить кардинальные изменения промыслового уклада к сельскохозяйственному.

Многочисленные бронзовые антропоморфные и зооморфные изображения, статуи и маски достаточно унифицированы в плане физиономических характеристик и не имеют индивидуальных особенностей (за исключением причесок), для них характерны неестественно растянутые рты, миндалевидные глаза, выраженные скулы, большие уши, что может означать, что сами «лица»

являются изображениями не людей, а масками для проведения церемоний. Эти находки достаточно громоздкие для того, чтобы надевать их на лицо или держать в руках, скорее всего, они служили украшениями статуй и интерьера храмов [Чэнь Дэань, 1998, с. 31]. Причем, особенно выделяется статуя бронзового человека в полный рост, запечатленного в ритуальной позе, некоторые китайские исследователи интерпретируют этот образ как изображение жреца-служителя, причем, судя по масштабам, довольно значимого общегосударственного культа [Чжан Сяома, 2003, с. 27–33]. По мнению А.А. Маслова, постамент статуи неслучайно выполнен в форме перевернутой зооморфной личины, это символ противоположного зазеркального мира, а жрец собою объединяет мир предков и ныне живущих [Маслов, 2003, с. 126].

Уникальным является нефритовый скипетр, украшенный изображениями гор (?), между которыми помещались миниатюрные скипетры и предметы, по форме похожие на слоновьи бивни.

Бронзовая ритуальная утварь встречается по всему Китаю, она использовалась для проса и вина, предназначенного для ритуального общения с божествами. В случае с Саньсиндуй внутри бронзовых сосудов были найдены морские раковины и нефритовые плоские кольца.

Плоские нефритовые и бронзовые кольца, пришедшие в Саньсиндуй с нижнего течения Янцзы, как правило, установлены друг на друга в виде башни [Лаптев, 2006]. В «Чжоу ли» есть описание, «синяя регалия би – для ритуала в честь неба, желтая регалия цун – в честь земли, красный чжан – в честь юга, черная хуань – в честь севера» [Чэнь Дэань, 1981, с. 28]. Эти многочисленные находки связывают не только со сторонами света, но и с особым почитанием неба и солнца [Васильев, 2003, с. 39].

Ритуальное оружие – бронзовые, нефритовые и каменные клевцы слишком тонкие и не имеют следов использования. Эти предметы использовались исключительно для религиозных нужд. Слоновьи бивни, найденные в большом количестве, так же не использовались для каких-то других целей и не подвергались обработке. Они представляли собой самый верхний слой жертвенных ям.

Опираясь на доступный нам археологический материал, можно выделить четыре типа проведения церемоний:

Первый тип. В церемонии использовалась бронзовая жертвенная утварь и иногда вотивная керамика. Сосуды заполнялись морскими раковинами, нефритовыми плоскими кольцами, бусинами и т.д., а в небольшие керамические чаши помещались зерна. Кости жертвенных животных и сосуды обжигались и помещались в яму в особом порядке. В случае с жертвенными ямами памятника Саньсиндуй, по периметру выставлялись полые внутри бронзовые головы (некоторые экземпляры были так же наполнены нефритами и раковинами).

Второй тип. Церемония проводилась в определенном священном месте вне храма. Нижний ряд орнамента одного из нефритовых скипетров показывает, что скипетры и слоновьи бивни помещались между горами (?), а верхний ряд орнамента изображает нескольких жрецов в молитвенных позах. В «Шань хай цзин» описывается жертвоприношение духам гор. Основным атрибутом должны были выступать священные нефриты, играющие роль возвращенного дара, т.е.

горам возвращалось то, что ранее было у них отнято [Чэнь Дэань, 1981, с. 29].

Третий тип. Церемония проводилась при использовании ритуальных атрибутов, которые держали в руках. Иллюстраций данному типу обряда найдено много, это и большая антропоморфная статуя «правителя», и статуя человека в головном уборе в виде зооморфной личины, и антропоморфные коленопреклоненные статуи и т.д. В основном, руки в данном случае находились на уровне плеч и ритуальный предмет держался обеими руками за рукоять или основание, исключением являлись лишь только маленькие статуи священного алтаря, обхватывающие его сверху и снизу. Что касается самих вещей, то они различны, это, как правило, тонкие нефритовые или бронзовые скипетры или слоновий бивень (шелковичный червь?).

Четвертый тип. Церемония проводилась с ритуальным сосудом на голове.

Показательным для этого типа является статуя коленопреклоненного человека с сосудом на голове, стоящего на конусообразном основании.

Приведенные в данной работе мифологемы – солярные мифы, образ мирового древа, миф о первопредке и других легендарных правителях, образы животных-хранителей, представления о модели мира – характерны практически для всех мифологических систем, но многие оригинальные детали говорят о наличии множества самобытных пластов, которые пока не поддаются реконструкции. Что касается заимствований с других территорий, то нужно отметить, что в Сычуани «прижились» лишь некоторые ритуальные предметы, порой не самые распространенные в остальном Китае, что говорит о целенаправленном и избирательном заимствовании. Так, например, петух и «дерево духов», изображения драконов, жертвенная утварь характерны для северных культур Китая, а раковины каури, ритуальные нефриты очевидно пришли с нижнего течения Янцзы.

Проведенное исследование, направленное на комплексное изучение памятников достаточно закрытой Сычуаньской котловины, позволило не только обобщить богатый материал наиболее крупных и тщательно раскопанных памятников, но и сформулировать ряд принципиальных выводов.

Наиболее ранние материалы неолита Сычуани относятся к V–IV тыс. до н.э.

Корни как единственной выделенной культуры чжунцзыпу, так и всего сычуаньского неолита следует искать на севере, т.е. в современных провинциях Ганьсу, Цинхай и Нинся-Хуэйском автономном районе. Предположительно, носители неолитических культур бассейна Хуанхэ принесли свои традиции керамического производства сначала на запад, а затем и на юг, через горные хребты Циньлина, в Сычуаньскую котловину. Однако, безусловно, имело место и влияние традиций населения районов нижнего течения р. Янцзы, а именно культур развитых микропластинчатых индустрий на восточные районы котловины. Таким образом, зародились две непохожие традиции, разделившие Сычуаньскую котловину на западную и восточную группы, различие между которыми сохранились не только в развитом и позднем неолите, но и в бронзовом веке.

Для позднего неолита западной Чэндуской равнины наиболее характерна традиции культуры баодунь, при этом для районов Чуньцина – культура шаопэнцзуй, воспринявшая некоторые элементы культуры раннего и среднего неолита даси, ареал которой находился восточнее не. Выделяется несколько характерных черт керамического материала, которые доказывают сосуществование двух параллельных керамических традиций со своими особенностями добавления примесей, формования, орнаментации. В Шаопэнцзуй доминирует керамика с добавлением песка в качестве отощителя, в Баодуньцунь такие экземпляры единичны, но на других памятниках Чэндуской равнины соотношение керамики с примесями и без них примерно одинаково.

Тем не менее, нами были выделены и общие черты для всего региона:

преобладание плоскодонных сосудов или на поддоне. В обеих группах не встречаются типичные для неолита Хуанхэ треножники и круглодонные сосуды.

Орнаментация скудная в обеих традициях, в основном, это оттиск шнура и использование гребенчатого штампа. На этапе позднего неолита в Сычуани появляются характерные для нижнего Янцзы и среднего Хуанхэ нефритовые изделия, часто использующиеся несколько иным образом, чем на других территориях.

На данной территории пока не удается установить степень интенсивности перехода от неолита к бронзовому веку. В какой-то момент произошел резкий технологический скачок, после которого перед нами предстает уже развитая и самобытная культура бронзы. Именно тогда изменяется керамический материал, появляются стены городища, развивается металлическое производство. Хотя изменения отразились на всем культурном облике региона, но, например, фигуры из металла и даже их прообразы, на первом этапе пока не выявлены. В последующие три периода серьезных скачков уже не происходит, заметна прямая преемственность между ними. Так, например, клевцы типов I, II, III (рис. 48) демонстрируют определенную эволюцию. Возможно, недостаточное количество раскопанного материала пока не позволяет разобраться в этом вопросе, но именно этот резкий переход повлек за собой появление большого количества самых разных теорий о появлении в Сычуани некоего племенного образования, принесшего свои технологии и культуру.

Жертвенные ямы №1 и №2 памятника Саньсиндуй уникальны по своему составу, остальные пять ям представляют собой скопления лишь ритуальных нефритов. По нашему мнению, появление данных жертвенных ям, возможно, связано с церемонией сакральной смерти вещей, отслуживших определенный срок. Вещи не просто закладывались в яму, а это был определенный церемониал, который включала в себя манипуляции ритуального характера, при которых кости жертвенных животных обжигались вместе с храмовыми вещами. Предметы располагались в яме в соответствии с определенным порядком: сначала нефритовые и золотые вещи; затем бронзовые головы, маски, жертвенная утварь, наполненная раковинами и мелкими нефритами. Потом уже беспорядочно закладывались бронзовые клевцы, скипетры и плоские кольца, остродонные керамические чаши с костями животных и подставки под них. В последнюю очередь укладывали слоновьи бивни.

На шанских гадательных костях есть описание ритуала с похожим набором атрибутов. Таким образом, совершалось очищение огнем, что было связано с почитанием гор, рек, земли [Yan, Lindoff, 1990, с. 506–507]. Учитывая орнаментацию нефритового скипетра (чжан) из второй жертвенной ямы, изображающей горы со слоновьими бивнями, выходящими из вершин, и скипетрами между ними, можно предположить, что церемонии должны быть похожи.

Для разработки концепции хронологии культуры бронзового века саньсиндуй были взяты несколько наиболее изученных многослойных памятников, стратиграфия которых была скоррелирована между собой на базе сопоставления ведущих форм керамики. Ранние треножники с так называемым «пояском», а именно сужающиеся к середине и, таким образом, разделяемые на верхнюю и нижнюю части, характерные и для культуры луншань, и для культуры эрлитоу. На среднем этапе основой для аналогии выступали чаши на ножке (доу), для более поздних аналогий – остродонные горшки и чаши. Аналоги бронзовым и нефритовым артефактам из жертвенных ям с других территорий позволили получить даты и самих ям. В основу легли практически идентичные известным со среднего Хуанхэ бронзовые клевцы, ритуальная утварь, плоские нефритовые кольца. Эти находки в совокупности позволяют датировать жертвенные ямы достаточно точно. Так, время создания первой жертвенной ямы связано с поздним периодом культуры эрлитоу и культурой эрлиган(в Чжэнчжоу, период Байцзячжуан) – с первым, вторым периодами культуры иньсюй в Аньяне (XIV в.

до н.э.). Время создания второй жертвенной ямы соотносится с поздними этапами иньсюй (третий, четвертый периоды), или даже ранним этапом Западной Чжоу.

Таким образом, по династийной шкале, зарождение культуры саньсиндуй датируется поздней Ся, а ее закат – поздней Шан или ранней Западной Чжоу.

На определенном этапе, уже в позднем бронзовом веке, центр был перенесен из постепенно угасающего Саньсиндуй на новое место в Цзиньша. Вероятно, это связано со сменой одного правящего клана на другой, что подтверждается летописными свидетельствами, сохранившими пять легендарных имен. На основе сопоставления стратиграфии и культурных особенностей материала было выявлено, что создание жертвенных ям в Саньсиндуй должно соответствовать концу периода правления клана Юйфу и становления рода Дуюй. Вероятно, как раз с упадком столицы рода и связано создание первой жертвенной ямы с уничтожением всех храмовых вещей. Вторая яма, заложенная примерно через сто лет, знаменовала закат уже клана Дуюй, который отошел от власти, согласно источникам, через сто лет. Новая династия, Каймин, по каким-то причинам отказалась от старой столицы, выбрав другое место. Нами были выявлены некоторые устойчивые ритуалы и образы, которые сохраняются и встречаются как в Саньсиндуй, так и на позднем памятнике Цзиньша, не претерпевая никаких изменений, например образ птицы, несущей на спине стрелу, пронизывающую рыбу; характерное положение рук статуй «жрецов», обхватывающих некий длинный и круглый предмет или солярные изображения, сочетающиеся с антропоморфными ликами, идентичные, но встречающиеся в разных контекстах.

Сохраняется как технология покрытия бронзовых голов и масок золотой фольгой, так и изготовление из этого материала отдельных вещей. В Цзиньша, в отличие от Саньсиндуй, найдены литейные формы для изготовления характерных для всей культуры бронзовых антропоморфных голов. Их форма не меняется со временем, представлены оба типа формы – прямоугольные и округлые. «Нежреческие»

коленопреклоненные статуи со связанными руками из Цзиньша, вероятнее всего, представляли собой замену действительным жертвоприношениям. Но не исключено, что ямы Цзиньша не были связаны со сменой династии (что не находит подтверждения и в летописях, т.к. клан Каймин правил двенадцать поколений), потому что имеют нехарактерный состав предметов, а значит могли иметь другое назначение.

В результате анализа имеющегося материала выявлены некоторые общие мотивы мифологической системы носителей культуры саньсиндуй. Сейчас можно реконструировать общие мифологемы – солярные мифы, представления о первопредке, легендарных правителях, животных-охранителях, мировом древе, структуре мира. Эти образы характерны практически для всех мифологических систем, но многие оригинальные детали говорят о наличии самобытных пластов, которые пока не поддаются реконструкции.

Реконструированные на основе изучения орнаментации ритуальных атрибутов и изображений антропоморфных существ четыре типа проведения ритуала свидетельствуют о существовании устойчивого общегосударственного культа с развитыми обрядами жертвоприношения, храмовыми комплексами больших размеров, что говорит о самодостаточной системе организации общественной жизни.

Аналоги предметам культуры саньсиндуй можно встретить по всему Китаю – территории современных провинций Сычуань, Шэньси, Хэнань, Шаньдун, Хунань, Цзянсу, Чжэцзян, Юньнань, Гуандун, Гуанси, т.е. северный, центральный, восточный, юго-восточный и юго-западный Китай. Наибольшее количество аналогий существуют в неолитических культурах лянчжу и луншань, оказавших, по всей видимости, огромное влияние на становление саньсиндуй (в частности, были переняты традиции изготовления нефритовых предметов), а также в культуре иньсюй шанского Китая, существовавшей на севере параллельно с Саньсиндуй. У культур бассейна Хуанхэ были заимствованы некоторые формы керамических и бронзовых сосудов. Но здесь нужно отметить, что были восприняты лишь некоторые ритуальные атрибуты, порой не самые распространенные в остальном Китае. Это говорит о целенаправленном и избирательном заимствовании, которое не затрагивало основ сложившейся культурной традиции. Так, например, петух и «дерево духов», изображения драконов, жертвенная утварь характерны для северных культур Китая, а раковины каури, нефриты, очевидно, пришли с нижнего течения Янцзы.

Некоторые вещи претерпевали определенную модификацию, использовались в ином контексте, чтобы отвечать нуждам и религиозным представлениям саньсиндуйцев. Возможно, многие технологии и культовые вещи были принесены людьми, мигрировавшими в Сычуань с севера и осевшими там. При этом разнятся и традиции бронзолитейного производства: для Сычуани не были характерны сплавы, вещи на 90% состоят из меди, а в шанском Китае были распространены сплавы с высоким содержанием свинца и олова [Кравцова, 2010, с. 693].

Таким образом, некоторые изделия из Саньсиндуй имеют прямые аналоги в шанском Китае. К ним относятся бронзовые сосуды, такие как ритуальная утварь (цзунь, лэй), некоторые типы нефритовых изделий. Другие предметы были модифицированы и приобрели характерные только для Сычуани особенности, например, клевцы характерны для всего Китая бронзового века, но здесь имеют треугольный боек и нет типичной бородки. Но бронзовые статуи или тонкие изделия из золотой фольги не имеют прямых аналогий на территории Китая.

Состав коллекции и нехарактерная технология литья позволяют рассматривать Саньсиндуй в качестве одного из альтернативных центров цивилизации, что переворачивает сложившиеся представления о моноцентричности развития истории Китая и делает Сычуань самостоятельным по своему генезису регионом.

Для производства предметов из металла такого масштаба нужна была сильная государственная власть и развитая система организации производства.

Нужно было согласовывать сбор материала, его доставку, обработку, производство и другие мероприятия, требующие больших затрат, при том, что месторождения меди находились довольно далеко от городища Саньсиндуй, а мастерские – на территории самого памятника.

В Сычуаньской котловине сложилась яркая культура бронзы, в свою очередь, оказавшая огромное влияние на развитие близлежащих районов. Но на данный момент исследования ограничиваются лишь отдельными внешними аналогиями, т.к. известный археологический материал представляет данную культуру уже в развитом виде и пока процесс ее становления не прослеживается.

Сколько-нибудь аргументированные определения расовой и, тем более, этнической принадлежности создателей и носителей культуры саньсиндуй пока невозможны без получения соответствующего антропологического материала, которого пока ничтожно мало.

Проведенный анализ предметного комплекса Саньсиндуй, реконструкция обрядов и стоящих за ними идеологических представлений и др. являются частью исследования большой проблемы, решение которой направлено на раскрытие этнокультурной и социально-политической истории древних обитателей Сычуаньской котловины.

Абаев В.И. К вопросу о прародине и древнейших миграциях индоиранских народов // Древний Восток и античный мир. – М.: Изд-во Моск. гос. ун-та, 1972. – С. 26–37.

Антонова Е.В. Очерки культуры древних земледельцев Передней и Средней Азии (Опыт реконструкции мировоззрения). – М.: Гл. ред. вост. лит. изд-ва Наука, 1984. – 264 с.

Ао Тяньчжао. Цун цинтун цзунь минвэнь таньсо шуду гучэн дуйвайдэ шуйшан тундао [Водные пути столицы Шу, исследуемые по рисункам бронзового сосуда цзунь] // Саньсиндуй яньцзю. Саньсиндуй юй наньфан сычоу чжи лу цинтун вэньхуа яньтаохуй луньвэнь цзи [Исследования Саньсиндуй. Материалы конференции, посвященной культуре бронзы Саньсиндуй и южному Шелковому пути]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2007. – С. 158–161. (на кит. языке).

Археология зарубежной Азии. – М.: Высш. шк., 1986. – 360 с.

Большой китайско-русский словарь: в 4 т. – М.: Наука, 1984. – Т.3. – 1103 с.

Ван Дяньмин, Ян Цихуа. Ханьин вэньу каогу цыхуэй [Китайско-русский глоссарий культурных ценностей и археологии]. – Пекин: Цзыцзиньчэн чубаньшэ, 2005. – 512 с. (на кит. языке).

Ван Жэньсян. Саньсиндуй цинтун лижэнь ганьшидэ цзеду юй сяюань [Реконструкция и интерпретация головного убора статуи бронзового стоящего человека Саньсиндуй] // Саньсиндуй юй Чанцзян вэньмин [Саньсиндуй и культура Янцзы]. – Чэнду: Сычуань жэньмин чубаньшэ, 2005. – С. 106–107. (на кит. языке).

Ван Чжэн. Чжаньго цянь каогусюэ вэньхуа пуси юй лэйсиндэ ишу мэйсюэ яньцзю [Исследования происхождения археологических культур до периода Чжаньго и эстетическая оценка находок]. – Хэфэй: Аньхой дасюэ чубаньшэ, 2006.

– 433 с. (на кит. языке).

Ван Юпэн, Чэнь Дэань. Гуанхань Саньсиндуй ичжи [Памятник Саньсиндуй уезда Гуанхань] // Каогу. – 1987. – №2. – С.227 – 254. (на кит. языке).

Ван Юпэн. Цзяньвэй Ба-Шумудэ фацзюэ юй шужэньдэ наньцянь [Раскопки могильника культуры Ба-Шу в Цзяньвэй и переселение шусцев на юг] // Каогу. – 1984. – №12. – С. 1114–1117. (на кит. языке).

Варенов А.В., Гирченко Е.А. Бронзовые головы из жертвенных ям Саньсиндуя и реконструкция деталей интерьера древних храмов // Вестн.

Новосиб. гос. ун-та. Серия: История, филология. – 2012. – Т. 11. – Вып. 4:

Востоковедение. – С. 10–19.

Варенов А.В. Древнекитайское оружие эпохи Шан – Инь: автореф. дис. … канд. ист. наук. – Новосибирск, 1998. – 19 с.

Варенов А.В., Комиссаров С.А. Каменные клевцы // Каменный век Северной, Средней и Восточной Азии. – Новосибирск: Наука, 1985. – С. 108–114. – (История и культура Востока Азии).

Варенов А.В., Гирченко Е.А. Культовые бронзы Саньсиндуя и пути их семантической интерпретации // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. – Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 2009. – Т. XV. – С. 246–250.

Варенов А.В. Реконструкция иньского защитного вооружения и тактики армии по данным оружейных складов // Китай в эпоху древности. – Новосибирск:

Наука, 1990. – С. 56–72. – (История и культура Востока Азии).

Варенов А.В., Гирченко Е.А. Саньсиндуй – новая культура эпохи бронзы из южного Китая // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. – Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 2008. – Т. XIV. – С. 151–156.

Васильев К.В. Истоки китайской цивилизации. – М.: Вост. лит., 1998. – Васильев Л.С. Культы, религии, традиции в Китае. – М.: Вост. лит., 2001. – 488 с.

Васильев Л.С. Проблемы генезиса китайской цивилизации. – М.: Гл. ред.

вост. лит. изд-ва Наука, 1989. – 313 с.

Виноградов Н.Б. Культурно-исторические процессы в степях южного Урала и Казахстана в начале II тыс. до н.э. (Памятники синташтинского и петровского типов): автореф. дис. … д-ра ист. наук. – М., 1998. – 47 с.

Вого цинтунци вэньхуа цзяньцзе [Краткое описание культуры бронзовых изделий Китая]. URL:http://www.lc0771.com/viewthread-91852.html (дата обращения 20.05.2012). (на кит. языке).

В Сычуани найден гроб – лодка 2000-летней давности // Исследования Европы и Азии. URL: http://euroasia.cass.cn/2006Russia/Russia/200600226.htm (дата обращения: 13.04.2009).

Вэньу каогу гунцзо саньши нянь [Тридцать лет исследованиям в области археологии и изучения материальной культуры]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1979.

– С. 349–359. (на кит. языке).

Гао Далунь. Цзаошу вэньхуа иучжундэ яньсин цзи яньсинци чутань [Исследования украшений в виде глаз на памятниках культуры раннего Шу] // Каогу юй вэньу. – 2003. – №4. – С. 59–65. (на кит. языке).

Гао Далунь. Цзаошу вэньхуачжундэ жиюэшэн чутань [Исследования солнечного и лунного божеств в культуре раннего Шу] // Саньсиндуй юй Чанцзян вэньмин [Саньсиндуй и культура Янцзы]. – Чэнду: Сычуань жэньмин чубаньшэ, 2005. – С. 34–39. (на кит. языке).

Гао Далунь, Син Цзиньюань. Сычуань дасюэ боугуань шоуцзандэ ханьицянь буфэнь юйшици [Нефритовые изделия в коллекции Музея Сычуаньского универстета, датируемые доханьским временем]// Вэньу. – 1995. – №4. – С. 68– 75. (на кит. языке).

Глушков И.Г. Керамика как археологический источник. – Новосибирск: Издво Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 1996. – 328 с.

Гуанхань Саньсиндуй ичжи [Памятник Саньсиндуй в уезде Гуанхань] // Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань2006. – С. 132–160. (на кит. языке).

Гуанхань Саньсиндуй ичжи ихао цзисыкэн фацзюэ цзяньбао [Краткий отчет о раскопках первой жертвенной ямы памятника Саньсиндуй уезда Гуанхань] // Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань2006. – С. 161–179. (на кит. языке).

Гуанхань Саньсиндуй ичжи эрхао цзисыкэн фацзюэ цзяньбао [Краткий отчет о раскопках второй жертвенной ямы памятника Саньсиндуй уезда Гуанхань]// Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань2006. – С. 180–210. (на кит. языке).

исследованиях древнего памятника в районе коммуны Чжунсин провинции Сычуань]// Вэньу. – 1961. – №11. – С. 22–31. (на кит. языке).

Гун Лян. Чжунго каогу дафасянь [Великие открытия археологии Китая]. – Цзинань: Шаньдун хуабао чубаньшэ, 2006. – 459 с. (на кит. языке).

Гэ Вэйхань. Ханьчжоу (Гуанхань) фацзюэ цзяньбао [Краткое сообщение о раскопках в Ханьчжоу (Гуанхань)]. // Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань2006. – С. 85–95. (на кит.

языке).

[Бронзовые вещи эпохи Шан – Инь из Чунани провинции Аньхой] // Вэньу. – 1959. – №1. – С. 22–31. (на кит. языке).

Гэ Чжиъи. Саньсиндуй вэньхуа юй Чжунго гудай вэньминдэ циюань [Истоки культуры Саньсиндуй и древней цивилизации Китая] // Саньсиндуй юй Чанцзян вэньмин [Саньсиндуй и культура Янцзы]. – Чэнду: Сычуань жэньмин чубаньшэ, 2005. – С. 32–33. (на кит. языке).

Дай Чжицян. Аньян Иньсюй чуту бэйхуа чутань [Начальные исследования раковин из Иньсюй, Аньян] // Вэньу. – 1981. – №3. – С. 72–77. (на кит. языке).

Дебен-Франкфор К. Древний Китай. – М.: Астрель–АСТ, 2002. – 159 с.

Деревянко А.П. Племена Приамурья и Приморья во II–I тыс. до н.э. // Этногенез народов Северной Азии. – Новосибирск: [б.и.], 1969а. – Вып. 1. – С.

95–108.

Деревянко А.П. Проблема бронзового века на Дальнем Востоке // Изв. СО АН СССР. Сер. обществ. наук. – 1969б. – № 6. – Вып. 2. – С.94–99.

Деревянко А.П. Приамурье в древности (до начала нашей эры): автореф.

дис… д-ра ист. наук. – Новосибирск, 1971. – 64 с.

Деревянко А.П. Ранний железный век Приамурья. – Новосибирск: Наука, 1973. – 354 с.

Деревянко А.П. Приамурье (I тысячелетие до нашей эры). – М.: Наука, 1976.

– 384 с.

Деопик Д.В. Восточная Азия (Китай) // Первобытная периферия классовых обществ до начала великих географических открытий (проблемы исторических контактов). – М.: Наука, 1978. – С. 91–121.

Деопик Д.В. Всадническая культура в верховьях Янцзы и восточный вариант «звериного стиля» // Культура и искусство народов Средней Азии в древности и средневековье. – М.: Наука, 1979. – С. 62–67.

Деопик Д. В., Кучера С.И.,Ульянов М. Ю. Древний Китай (III-I тыс до н.э.) // Всемирная история в 6-ти томах. – М.: Наука, 2011. – Т. 1. – С. 150–169. – (Древний мир).

Деопик Д. В., Ульянов М. Ю. Завершение формирования «двуединого»

исторического региона Восточная Азия после возникновения государственности у хуася во II тыс. до н. э. // Общество и государство в Китае. Мат-лы науч. конф. – М.: Изд-во Ин-та востоковедения РАН, 2013. – Т. 43. – С. 167–176.

Деопик Д. В., Ульянов М. Ю. Историко-археологическое описание региона Восточной Азии в X-I тыс. до н.э. // Общество и государство в Китае. Мат-лы XLII науч. конф. – М.: Изд-во Ин-та востоковедения РАН, 2012. – Т.1. – С. 39–62.

Деопик Д. В., Ульянов М. Ю. Исторические процессы в древней Восточной Азии в III — первой половине II тыс. до н.э.: складывание «двуединого» Региона // Общество и государство в Китае. Мат-лы XLII науч. конф. – М.: Изд-во Ин-та востоковедения РАН, 2012. – Т.42. – С. 7–39.

Деопик Д.В. Центральная и южная части Восточной Азии как культурные очаги во II – I тысячелетиях до н.э. // Ранняя этническая история народов Восточной Азии. – М.: Наука, 1977. – С. 265–287.

Дмитриева Т.Н. К проблеме поиска метода реконструкции древних верований // Реконструкция древних верований: источник, метод, цель. – СПб.:

Издание ГМИР, 1991. – С. 3–9.

Донниторн В.Х. [Donnithorne V.H.]. Ханьчжоу (Гуанхань) фацзюэ цзяньбао [Краткое сообщение о раскопках в Ханьчжоу (Гуанхань)] // Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань2006. – С.85– 95.

Дуань Юй. Саньсиндуй гушу вэньмин юй наньфан сычоу чжи Лу [Культура Древнего Шу Саньсиндуй и южный Шелковый путь] // Саньсиндуй яньцзю.

Саньсиндуй юй наньфан сычоу чжи лу цинтун вэньхуа яньтаохуй луньвэньцзи [Исследования Саньсиндуй. Материалы конференции, посвященной культуре бронзы Саньсиндуй и южному Шелковому пути]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2007.

– С. 35–50. (на кит. языке).

Дуань Юй, Цзо Ицин. Саньсиндуй вэньмин. Чанцзян шанъю гудай вэньмин чжунсинь [Культура Саньсиндуй. Центр древней культуры в верхнем течении Янцзы]. – Чэнду: Сычуань жэньмин чубаньшэ, 2006. – 136 с. (на кит. языке).

Дуань Юй. Саньсиндуй юй Ба – Шу вэньхуа яньцзю циши нянь [70 лет исследований Саньсиндуй и культуры Ба – Шу] // Саньсиндуй юй Чанцзян вэньмин]. – Чэнду: Сычуань жэньмин чубаньшэ, 2005. – С. 1–23. (на кит. языке).

Евсюков В.В. Мифология китайского неолита. – Новосибирск: Наука, 1988.

– 127 с. Серия Иньсюй Фу Хао му [Могила Фу Хао культуры Иньсюй]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ1980. – 242 с. (на кит. языке).

История народов восточной и центральной Азии с древнейших времен до наших дней. – М.: Наука, 1986. – 584 с.

Итс Р.Ф. Введение в этнографию. – Л.: Изд-во Ленинград. гос. ун-та, 1991.

– 168 с.

Итс Р.Ф. Золотые мечи и колодки невольников. – М.: Наука, 1976. – 201 с.

Итс Р.Ф. Царство Дянь и его место в социальной и культурной истории // Историко-филологические исследования: Сб. статей памяти акад. Н.И.Конрада – М.: Наука, 1974. – С. 344–357.

Итс Р.Ф. Этническая история юга Восточной Азии. – Л.: Наука, 1972. – С.

119–175.

Кань саньцянь няньцяньдэгушу жухэ цзисы [К вопросу о том, как проводилась жертвенная церемония в Древнем Шу три тысячи лет назад].

URL:http://www.sc.xinhuanet.com/content/2007-04/10/content_9746712.htm (дата обращения: 20.04.2009). (на кит. языке).

интерпретация // СА. – 1970. – №2. – С. 18–36.

Каталог гор и морей. Шань хай цзин. / Под. ред. Н. И. Конрада, И.

С. Брагинского, Л. Д. Позднеевой. – М.: Гл. ред. вост. лит-ры изд-ва Наука, 1977.

– 236 с.

Китай неолита, 5000 – 1700 гг. до н.э. //Галерея Кирилла Данелия. Fusion Culture Gallery. URL: http://www.fcg.ru/catalogOne.asp?cat_ID=16 (дата обращения 20.05.2009).

Классификация в археологии: терминологический словарь– справочник. – М.: Изд-во Ин-та археологии АН СССР, 1990. – 156 с.

Комиссаров С.А. Бронзовые шаманы из провинции Сычуань // Природа. – 1989. – №3. – С. 122.

Комиссаров С.А. Комплекс вооружения древнего Китая: эпоха поздней бронзы. – Новосибирск: Наука, 1988. – 120 с.

Комиссаров С. А. Мифы, воплощенные в бронзе (об интерпретации археологических памятников культуры Саньсиндуй) // Китай и окрестности:

Мифология, фольклор, литература: К 75-летию акад. Б. Л. Рифтина. – М.: Изд-во РГГУ, 2010. – С. 121–136.

Комиссаров С.А. Открытия в Саньсиндуй и проблема истоков шуской культуры // V Всесоюзная школа молодых востоковедов. – М., 1989. – Т.1. – С.

51– 53.

Комиссаров С.А., Гирченко Е.А. Саньсиндуй: земля бронзовых исполинов // Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: История, филология. 2012. – Т. 11. – Вып. 6:

Археология и этнография. – С. 82–90.

Комиссаров С. А., Кудинова М. А. Образ Небесного Пса в китайской мифологии // Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: История, филология. 2012. – Т. 11. – Вып. 4: Востоковедение. – С. 70–79.

Концевич Л.Р. Китайские имена собственные и термины в русском тексте (Пособие по транскрипции). – М.: Муравей, 2002. – 263 с.

Кравцова М. История культуры Китая. – СПб.: Лань, 2003. – 415 с.

Кравцова М. Е. История искусства Китая. – СПб.: Лань, 2004. – 960 с. – (Мировая художественная культура).

Кравцова М. Е. Саньсиндуй // Духовная культура Китая: в 6 т. – M.: Вост.

лит., 2010. – Т. 6. – С. 690–694.

Крюков М.В., Софронов М.В., Чебоксаров Н.Н. Древние китайцы: проблемы этногенеза. – М.: Гл. ред. вост. лит. изд-ва Наука, 1978. – 342 с.

Кузьмина Е.Е. Откуда пришли индоарии? Материальная культура племен андроновской общности и происхождение индоиранцев. – М.: Вост. лит., 1994. – 463 с.

Куликов Д.Е. Орнитологические мотивы в культуре Шан – Инь и их связь с древнекитайской мифологией // Общество и государство в Китае. – М., Наука. – 2002. – С. 6–42.

мифологических представлениях // Общество и государство в Китае. – М., Наука.

– 2004. – С. 25–42.

Кучера С. К вопросу о неравномерности исторического развития древнего Китая (в свете археологических находок) // Общество и государство в Китае. – М., Наука, 2001. – С. 6–24.

Кучера С.Р. Китайская археология 1965 – 1974: Палеолит – эпоха Инь.

Находки и проблемы. – М.: Наука, 1977. – 268 с.

Лабецкая Е. П. Комплекс верований и культов носителей культуры Саньсиндуй // Сибирь на перекрестье мировых религий. – Новосибирск: Изд-во Новосиб. гос. ун-та, 2006. – С. 263–265.

Лабецкая Е. П. Реконструкция религиозных верований народов ЮгоЗападного Китая в период развитой бронзы: Квалификационная работа / Новосиб.

гос. ун-т. – Новосибирск, 2006. – 101 с. (Архив кафедры востоковедения гуманитарного факультета НГУ).

Лаптев С.В. Предыстория и история народа вьет: археология нижнего Янцзы и юго-восточного Китая периода от раннего неолита до раннего железного века. – М.: Изд-во ГОУ ВПО МГУЛ, 2006. – Т.1. – 608 с.

Ли Боцянь. Чэнгу тунцицюнь юй цзаоци шувэньхуа [Серия бронзовых находок из Чэнгу и культура раннего Шу]// Каогу юй вэньу. – 1983. – №2. – С.

66–80. (на кит. языке).

Ли Сун. Саньсиндуй цинтунсян: игэ шилодэ шэнсян ситун [Бронзовые статуи Саньсиндуй: забытый пантеон божеств] // Саньсиндуй юй Чанцзян вэньмин [Саньсиндуй и культура Янцзы]. – Чэнду: Сычуань жэньмин чубаньшэ, 2005. – С. 109–112. (на кит. языке).

Линь Сян. «Наньфан сычоу чжи лу» шан фасяньдэ «лиганьцэин» вэньу [Находки, устанавливаемые на вертикальные жерди, обнаруженные на южном Шелковом пути] // Саньсиндуй яньцзю. Саньсиндуй юй наньфан сычоу чжи лу цинтун вэньхуа яньтаохуй луньвэньцзи [Исследования Саньсиндуй. Материалы конференции, посвященной культуре бронзы Саньсиндуй и южному Шелковому пути]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2007. – С. 8–19. (на кит. языке).

луншаньского времени Сычуаньской котловины] // Саньсиндуй юй Чанцзян вэньмин [Саньсиндуй и культура Янцзы]. – Чэнду: Сычуань жэньмин чубаньшэ, 2005. – С. 24–31. (на кит. языке).

Линь Сян. Чжоуюань буцычжундэ «шу» –цзяньлунь «цзаоци шувэньхуа» юй Миньцзян шанъюшигуаньцзандэ цзушу чжиэр [Иероглиф «Шу» на гадательных костях начала эпохи Чжоу – к вопросу о «культуре Шу раннего периода» и этнической принадлежности костяков из захоронений в каменных саркофагах в верхнем течении р. Миньцзян]// Каогу юй вэньу. – 1985. – №6. – С. 66–74. (на кит.

языке).

Лу Ляньчэн, Ху Чжишэн. Баоцзи Жуцзячжуан, Чжуюаньгоу муди чуту биньцидэ чубу яньцзю – цзяньлунь шуши биньцидэ юаньюань хэ фачжань [Первоначальные исследования оружия из могильников Жуцзячжуан и Чжуюаньгоу в Баоцзи – к вопросу об истоках и эволюции оружия шуского типа]// Каогу юй вэньу. – 1983. – №5. – С. 50–66. (на кит. языке).

Лэй Юн, Чэнь Дэань. Сычуань Гуанханьши Саньсиндуй ичжи Жэньшэнцунь тукэнму [Грунтовые могилы могильника Жэньшэнцунь памятника Саньсиндуй близ г. Гуанхань провинции Сычуань]// Каогу. – 2004. – №10. – С. 14–22. (на кит. языке).

Лю Сяосун. Саньсиндуй вэньхуа таньми цзи «Шан шай цзин» дуаньсян [Исследования секретов культуры Саньсиндуй и выдержки из «Шан хай цзин»]. – Пекин: Куньлунь, 2001. – 233 с. (на кит. языке).

Лю Хун. Ба – Шу вэньхуа цзай синань дицюйдэ фушэ юй инсян [Влияние и распространение культуры Ба – Шу в юго-западном регионе] // Саньсиндуй яньцзю. Саньсиндуй юй наньфан сычоу чжи лу цинтун вэньхуа яньтаохуй луньвэньцзи [Исследования Саньсиндуй. Материалы конференции, посвященной культуре бронзы Саньсиндуй и южному Шелковому пути]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2007. – С. 51–72. (на кит. языке).

Лянчжу юйцун синьшан [Любование нефритовыми регалиями цун культуры http://blog.sina.com.cn/s/blog_49f3c18501009jsq.html (дата обращения 20.05.2009).

(на кит. языке).

Ма Цзисянь. Гуанхань Юэлянвань ичжи фацзюэ чжуйцзи [Записи о раскопках памятника Юэлянвань в уезде Ганхань] // Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань2006. – С.

211–227. (на кит. языке).

Мартынов А.И., Шер Я.А. Методы археологического исследования. – М.:

Высш. шк., 2002. – 240 с.

Маслов А.А. Утраченная цивилизация. В поисках потерянного человечества.

– М.: Phoenix Publishing, 2007. – 520 с.

Маслов А. А. Китай: укрощение драконов. Духовные поиски и сакральный экстаз. – М.: Алетейа, 2006. – 256 с.

Мифы народов мира /Под ред. С.А. Токарева. – М.: Советская энциклопедия, 1980. – Т.1. – 672 с.

Мифы народов мира /Под ред. С.А. Токарева. – М.: Советская энциклопедия, 1980. – Т.2. – 720 с.

Молодин В.И. Эпоха неолита и бронзы лесостепного Обь-Иртышья. – Новосибирск: Наука, 1977. – 171 с.

Мухлинов А.И. Происхождение и ранние этапы этнической истории вьетнамского народа. – М.: Наука, 1977. – 216 с.

Народы Восточной Азии / Н.Н. Чебоксаров, С.И. Брук, Р.Ф. Итс, Г.Г.

Стратанович. – М.: Наука, 1965. – 1028 с. (Народы мира. Этнографические очерки).

художественные изделия из металла. – Л.: Машиностроение, 1990. – 229 с.

Новикова Л.А. Маска в культуре // Реконструкция древних верований:

источник, метод, цель. – СПб.: Издание ГМИР, 1991. – С. 11–42.

Окладников А.П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья: Историкоархеологическое исследование. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1950. – Ч. 1-2. – 412 с.

(МИА; №18: Материалы и исследования по археологии СССР).

Окладников А.П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья. Глазковское время.

– М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1955. – Ч.3. – 373 с. (МИА; №43: Материалы и исследования по археологии СССР).

Погребенные царства Китая. – М.: Терра – Книжный клуб, 1998. – 168 с.

Познер П.В. Царства Ба и Шу по материалам «Шуцзина», хроники «Чуньцю» и «Шицзи» Сыма Цяня // Этническая история народов Восточной и Юго-Восточной Азии в древности и в средние века. – М.: Наука, 1981. – С. 208– 223.

URL: http://baike.baidu.com/view/68858.htm (дата обращения:20.04.2009). (на кит.

языке).

Саньсиндуй ичжи Чжэньу Цанбаобао цзисыкэн дяоча цзяньбао [Краткое сообщение об исследовании жертвенной ямы в Цанбаобао в деревне Чжэньу памятника Саньсиндуй] // Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань2006. – С. 252–266. (на кит. языке).

Саньсиндуй цзисыкэн [Жертвенные ямы Саньсиндуй]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1999. – 628 с. (на кит. языке).

Саньсиндуй юй нань сылу – Чжунго синань дицюйдэ цинтун вэньхуа [Саньсиндуй и южный шелковый путь–культура бронзы юго-запада Китая]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2007. – 138 с. (на кит. языке).

Синь Чжунгодэ каогу фасянь хэ яньцзю [Археологические исследования и открытия нового Китая]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1984. – С. 125–137. (на кит.

языке).

Су Сань. Саньсиндуй вэньхуа да цайсян [Большая загадка Саньсиндуй:

разбираемся в связях народа Китая и древних евреев]. – Пекин: Чжунго шэхуэй кэсюэ чубаньшэ, 2004. – 210 с. (на кит. языке).

Сун Чжиминь. Шу вэньхуа цзяньди таоци чулунь [Предварительные исследования остродонной керамики в культуре Шу]// Каогу юй вэньу. – 1998. – №2. – С. 41–49. (на кит. языке).

Сун Чжиминь. Шилунь шу вэньхуа хэ ба вэньхуа // Каогу сюэбао. – 1999. – №2. – С. 123–140. (на кит. языке).

Сунь Инминь, Ли Юмоу. Чжунго каогусюэ тунлунь [Введение в археологию Китая]. – Кайфэн: Хэнань дасюэ чубаньшэ, 2004. – 372 с. (на кит. языке).

Сунь Хуа. Сычуань пэньдидэ цинтун шидай [Эпоха бронзы Сычуаньской котловины]. – Пекин: Кэсюэ чубаньшэ2000. – 397 с. (на кит. языке).

Сыма Цянь. Исторические записки. – М.: Наука, 1972. – Т.1. – 357 с.

Сычуань Ваньсянь дицюй каогу дяоча цзяньбао [Краткий отчет об археологических исследованиях в районе уезда Ваньсянь провинции Сычуань] // Каогу. – 1990. – №4. – С. 314–321. (на кит. языке).

Сычуань Гуанханьши Саньсиндуй ичжи Жэньшэнцунь тукэнму [Могильник Жэньшэнцунь городища Саньсиндуй г. Гуанхань провинции Сычуань] // Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань2006. – С.267–279. (на кит. языке).

Сычуань Гуанхань, Шэньфан Шан – Чжоу ичжи дяоча баогао [Доклад об исследовании памятников Шан – Чжоу в уездах Гуанхань и Шэньфан провинции Сычуань] // Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань2006. – С.231–251. (на кит. языке).

Сычуань (материал из Большой советской энциклопедии) //Словари и энциклопедии на Академике. URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/bse/137580(дата обращения 10.05.2009).

Сычуань Пэнсянь Сичжоу цзяоцзан тунци [Клад бронзовых вещей эпохи Западной Чжоу в уезде Пэнсянь провинции Сычуань]// Вэньу. – 1981. – №6. – С.

496–499, 555. (на кит. языке).

Сычуань Мяньянши Бяньдуйшань синьшичи шидай ичжи дяоча цзяньбао [Краткий обзор исследования неолитического памятника Бяйдуйшань в районе г.

Мяньян пров. Сычуань] // Каогу. – 1990. – №4. – С. 307–313. (на кит. языке).

Сычуань Синьдусянь Гуйлиньсян шандай ичжи фацзюэ цзяньбао [Краткий отчет о раскопках памятника эпохи Шан близ деревни Гуйлинь уезда Синьду провинции Сычуань]// Вэньу.– 1997. – №3. – С. 24–34. (на кит. языке).

Сычуань Синьцзиньсянь Баодунь ичжи 1996 нянь фацзюэ цзяньбао [Краткий отчет о раскопках на памятнике Баодунь в уезде Синьцзинь провинции Сычуань в 1996 году]// Каогу. – 1998. – №1. – С. 29–50. (на кит. языке).

Сычуань Синьцзиньсянь Баодунь ичжи дяоча юй шицзюэ [Исследования и первоначальные расопки на памятнике Баодунь в уезде Синьцзинь провинции Сычуань]// Каогу. – 1997. – №1. – С. 40–52. (на кит. языке).

Сычуань Сичан Личжоу синьшици шидай ичжи [Памятник эпохи неолита в Личжоу (уезд Сичан, провинция Сычуань)] // Каогу сюэбао. – 1980. – №4. – С.

443–456. (на кит. языке).

Сычуань Сичанши цзинцзю Даяндуй ичжидэ фацзюэ [Долговременные раскопки на памятнике Даяндуй близ г. Сичан пров. Сычуань] // Каогу. – 2004. – №10. – С. 23–35. (на кит. языке).

Сычуань Ушань Даси синьшици шидай ичжи фацзюэ цзилюэ [Заметки о раскопках неолитического памятника Даси в уезде Ушань провинции Сычуань]// Вэньу. – 1961. – №11. – С. 15–20, 60. (на кит. языке).

[Исследования и первоначальные расопки на памятнике Юйфуцунь в уезде Вэньцзян провинции Сычуань]// Вэньу. – 1998. – №12. – С. 38–56. (на кит.

языке).

Сычуань шэн каогу уши нянь гайлюэ [Обзор археологии провинции Сычуань за последние 50 лет] // Синь Чжунго каогу уши нянь [Пятьдесят лет археологии нового Китая]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1999. – С. 375–389. (на кит. языке).

Сюй Пэнчжан. Сычуань гудай цичи дяочацзи [Записки об исследовании древней керамики Сычуани] // Вэньу. – 1959. – №2. – С. 38–42. (на кит.

языке).

Сюн Чжуаньсинь, Ю Чжэньцюнь. Чанша Мавандуй ханьму [Могильник эпохи Хань Мавандуй в Чанша]. – Пекин: Шэнхо – Душу – Синьчжи саньлянь шудянь2006. – 183 с. (на кит. языке).

Тун Чжучэнь. Синьшици шидай каогусюэ чанши [Общие представления об археологии неолита]// Вэньу. – 1959. – №2. – С. 67–70. (на кит. языке).

У Вэйси. Тусян чуаньтун юй синши бяньцянь: Ба – Шу цинтунчи тусян яньцзю [Традиции изображений и изменения формы: исследования изображений на бронзовых предметах Ба – Шу] // Саньсиндуй яньцзю. Саньсиндуй юй наньфан сычоу чжи лу цинтун вэньхуа яньтаохуй луньвэньцзи [Исследования Саньсиндуй.

Материалы конференции, посвященной культуре бронзы Саньсиндуй и южному Шелковому пути]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2007. – С. 162–178. (на кит. языке).

Фэн Сюэминь, Мэй Цзы. Дяньцзи Саньсиндуй [Акцент на Саньсиндуй]. – Гуанчжоу: Гуандун люйю чубаньшэ, 2001. – 123 с. (на кит. языке).

Фэн Цзясян. Гудайдэ бэйхуа [Эволюция раковины] // Вэньу. – 1959. – №3.

– С. 65–66. (на кит. языке).

Фэн Ханьцзи. Сычуань Пэнсянь чутудэ тунци [Бронзовые изделия из уезда Пэнсянь провинции Сычуань]// Вэньу. – 1980. – №12. – С. 38–47. (на кит.

языке).

Фэн Ханьцзи, Тун Эньчжэн. Цзи Гуанхань чутудэ юйшичи [Записи о нефритовых предметах Гуанхани] // Вэньу. – 1979. – №2. – С. 31–37. (на кит.

языке).

Хао Бэньсин, Чжан Вэньбинь. Юйчжан юнту као [К вопросу о назначении нефритовых скипетров] // Нань Чжунго цзи линьцзинь дицюй гу вэньхуа яньцзю [Изучение древних культур Южного Китая и соседних регионов]. – Гонконг, 1994. – С.33–37. (на кит. языке).

Хуан Цзяньхуа. Гушу Цзиньша. Цзиньша ичжи юй гушу вэньмин таньси [Цзиньша Древнего Шу. Исследования памятника Цзиньша и цивилизации Древнего Шу]. – Чэнду: Ба – Шу шушэ, 2003. – 360 с. (на кит. языке).

[Исследования культуры саньсиндуй] // Саньсиндуй юй Чанцзян вэньмин [Саньсиндуй и культура Янцзы]. – Чэнду: Сычуань жэньмин чубаньшэ, 2005. – С. 132–139. (на кит.

языке).

Хуан Цзяньхуа. Цзиньша ичжи. Гушу вэньхуа каогу синьфасянь [Памятник Цзиньша. Новое открытие в археологии культуры Древнего Шу]. – Чэнду:

Сычуань жэньминь чубаньшэ, 2003. – 155 с. (на кит. языке).

Хуан Цзясян. «Гуанхань Саньсиндуй ичжи»дэ чубу фэньси [Начальные исследования памятника Саньсиндуй в Гуанхани] // Каогу. – 1990. – №11. – С.

1030–1036. (на кит. языке).

Худяков Ю.С. К истории гончарной керамики в южной Сибири и центральной Азии // Керамика как исторический источник. – Новосибирск: Наука, 1989. – С. 134–152.

Хэнань Наньчжао Эрлянган синьшици шидай ичжи [Памятник эпохи неолита Эрлянган в Наньчжао провинции Хэнань] // Вэньу. – 1959. – №7. – С.

55–59. (на кит. языке).

Цао Бинъу, Ли Вэй. 2004 нянь 100гэ чжунъяо каогу синьфасянь [ важнейших новых открытий в археологии Китая за 2004 год]. – Пекин: Сюэюань чубаньшэ, 2006. – 363 с. (на кит. языке).

Цао Ванкай. Гушу хэ чжунюань миньцзудэ цзяохуэй цзунхэн [Контакты народов Древнего Шу и Центральной равнины] // Саньсиндуй юй Чанцзян вэньмин [Саньсиндуй и культура Янцзы]. – Чэнду: Сычуань жэньмин чубаньшэ, 2005. – С. 55–58. (на кит. языке).

Цао Цзюнь. «Куйлун» цзайши [Об узоре, изображающем дракона куя] // Каогу. – 2012. – №11. – С. 68– 75. (на кит. языке).

Цинтунци минци цзешо [Толкование названий бронзовой утвари] // Вэньу цанькао цзыляо [Справочные материалы по истории материальной культуры]. – 1958. – №5. – С. 40. (на кит. языке).

Цзайсянь хуэйхуандэгушу ванду [Вновь открытая блестящая столица Древнего Шу]. – Чэнду: Сычуань жэньминь чубаньшэ2007. – 120 с. (на кит.

языке).

Цзинь Бинцзюнь. Гуаньюй Саньсиндуй чуту дасин цинтун мяньцзючжи таньтао [Об исследованиях больших бронзовых масок] // Саньсиндуй юй Чанцзян вэньмин [Саньсиндуй и культура Янцзы]. – Чэнду: Сычуань жэньмин чубаньшэ, 2005. – С. 113–116. (на кит. языке).

Цзиньша жэньдэ цинтун шэньшумэн [Сон о бронзовых «деревьях» в URL: http://www.sc.xinhuanet.com/content/2007-04/10/content_9746699.htm (дата обращения: 20.04.2009). (на кит. языке).

Цзиньша таочжэнь. Чэндуши Цзиньшацунь ичжи чуту вэньу [Промывая золотые пески Цзиньша.Находки памятника Цзиньша города Чэнду]. – Пекин:

Вэньу чубаньшэ, 2002. – 203 с. (на кит. языке).

Цзиньша: шанчжоу шици Шу вэньхуа чжунсинь [Цзиньша: центр культуры Шу периода Шан – Чжоу] // Цзиньша ичжи боугуань [Музей памятника Цзиньша]. URL: http://www.sc.xinhuanet.com/content/2007content_9747427.htm (дата обращения: 20.04.2009). (на кит. языке).

Цзиньша юйци [Нефритовые изделия Цзиньша]. – Пекин: Кэсюэ чубаньшэ, 2006. – 166 с. (на кит. языке).

Цзян Чжанхуа, Ван И, Чжан Цин. Чэнду пинъюань сяньцинь вэньхуа чулунь [Результаты начальных исследований культур доциньского времени Чэндуской равнины] // Каогу сюэбао. – 2002. – №1. – С. 1–21. (на кит. языке).

Цзяньшан юй шоуцзан: лидай гу юйчи цзунти фэнгэ тэчжэн [Любоваться и сохранить: особенности общего стиля древних нефритовых предметов династий URL: http://bbs.netsh.com/bbs/1/150/html/106314.html (дата обращения 20.05.2009).

(на кит. языке).

Цуй Цзяньлинь. Чжунго цинтун ишу цзяньшан [Любование искусством бронзы Китая]. – Пекин: Чжунго сицзю чубаньшэ, 2007. – 373 с. (на кит. языке).

Цю Дэнчэн. Сиънань дицюй чуту яоцяньшу юй миньсу [Народные традиции и источники денег юго-западного региона] // Саньсиндуй яньцзю. Саньсиндуй юй наньфан сычоу чжи лу цинтун вэньхуа яньтаохуй луньвэньцзи [Исследования Саньсиндуй. Материалы конференции, посвященной культуре бронзы Саньсиндуй и южному Шелковому пути]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2007. – С.

219–229. (на кит. языке).

Цюй Сяоцян. Саньсин баньпэн юэ. Гушу вэньмин таньюань [Три звезды рядом с месяцем. Исследование истоков Древнего Шу]. – Чэнду: Сычуань цзяоюй чубаньшэ, 1996. – 205 с. (на кит. языке).

Цюй Сяоцян, Ли Дяньюань, Дуань Юй. Саньсиндуй вэньхуа [Культура Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань жэньминь чубаньшэ, 1993. – 655 с. (на кит.

языке).

Чеснов Я.В. Историческая этнография стран Индокитая. – М.: Гл. ред. вост.

лит. изд-ва Наука, 1976. – 298 с.

Чжан Гуанчжи. Гудай Чжунго каогусюэ [Археология Древнего Китая]. – Шэньян: Ляонин цзяоюй чубаньшэ, 2002. – 546 с. (на кит. языке).

Чжан Сяома. Саньсиндуй фангодэ у – цинтун ли жэньсян юй гуйцзо жэньсян яньцзю [Шаманы царства Саньсиндуй – изучение бронзовых статуй стоящего и коленопреклоненного человека]// Сычуань вэньу. – 2003. – №5. – С.

27–33. (на кит. языке).

Чжан Тяньэнь. Ба – Шу вэньхуа юй Чжунъюань вэньхуадэ гуаньси шитань [К вопросу о связях культуры Ба – Шу с культурой Центральной равнины]//Каогу юй вэньу. – 1998. – №5. – С. 68–77. (на кит. языке).

Чжан Чанпин, Даньюй Чунши, Гуан Чуаньшоу. Лунь Шан – Чжоу шици цинтун гуйдэ чжусин цзишу [Технология производства бронзовых сосудов гуй эпохи Шан-Чжоу] // Каогу. – 2012. – №10. – С. 60–69. (на кит. языке).

Чжан Чжунпэй. Лянчжу вэньхуа муди юй ци бяошудэ вэньмин шэхуэй [Могильники культуры лянчжу и атрибуты развития цивилизации, представленные в них] // Каогу сюэбао. – 2012. – №4. – С. 401–421. (на кит.

языке).

Чжао Дяньцзэн, Чэнь Дэань. Ба – Шу каогусюэ вэньхуа сюйле яньцзюдэ синьцзинь чжань [Новый этап в исследовании археологических культур Ба – Шу] // Саньсиндуй юй Чанцзян вэньмин [Саньсиндуй и культура Янцзы]. – Чэнду:

Сычуань жэньмин чубаньшэ, 2005. – С. 40–46. (на кит. языке).

Чжао Дяньцзэн. Сычуань каогудэ шицзи хуэйгу юй чжанван цзяньбао [Прошлое и будущее сычуаньской археологии] // Каогу. – 2004. – №10. – С. 3– 13. (на кит. языке).

Чжунго вэньу каогу цыдянь [Словарь терминов китайской археологии и материальной культуры]. – Шэньян: Ляонин кэсюэ цзишу чубаньшэ, 1993. – с. (на кит. языке).

Чжунго каогусюэ. Лян Чжоу цзюань [Археология Китая. Том Восточная и Западная Чжоу]. – Пекин: Чжунго шэхуэй кэсюэ чубаньшэ, 2004. – С. 548–551.

(на кит. языке).

Чжунго каогусюэ. Синьшици шидай цзюань [Археология Китая. Том неолит]. – Пекин: Чжунго шэхуэй кэсюэ чубаньшэ, 2010. – С. 695–704. (на кит.

языке).

Чжунго каогусюэ. Ся–Шан цзюань [Археология Китая. Том Ся–Шан]. – Пекин: Чжунго шэхуэй кэсюэ чубаньшэ, 2003. – С. 491–513. (на кит. языке).

Чжунго мэйшу фэньлэй чуаньцзи–Чжунго тунчи чуаньцзи [Антология типов художественных изделий Китая – Антология бронзовых изделий Китая – 13]. – Пекин: Хэбей мэйшу чубаньшэ1994. – 223 с. (на кит. языке).

Чжэн Гуан. Люэлунь ячжан [К вопросу о скипетрах ячжанах]//Нань Чжунго цзи линьцзинь дицюй гу вэньхуа яньцзю [Изучение древних культур Южного Китая и соседних регионов]. – Гонконг, 1994. – С.9–18. (на кит. языке).

Чжэн Дэкунь. Гуанхань вэньхуа [Культура гуанхань] // Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань2006. – С.

104–112. (на кит. языке).

Чжэнчжоу Бацзячжуан шандай муцзан фацзюэ цзяньбао [Краткое сообщение о раскопках могильника эпохи Шан района Байцзячжуан городища Чжэнчжоу] // Вэньу цанькао цзыляо [Справочные материалы по истории материальной культуры]. – 1956. – №4. – С. 3–7. (на кит. языке).

Чжэнчжоу Бацзячжуан ичжи фацзюэ цзяньбао [Краткое сообщение о раскопках района Байцзячжуан городища Чжэнчжоу] // Вэньу цанькао цзыляо [Справочные материалы по истории материальной культуры]. – 1955. – №10. – С. 6–24. (на кит. языке).

Чжэнчжоу диу вэньу цюй диъи саоцюй фацзюэ цзяньбао [Краткое сообщение о раскопках первого участка 5 района городища Чжэнчжоу] // Вэньу цанькао цзыляо [Справочные материалы по истории материальной культуры]. – 1956. – №5. – С. 33–39. (на кит. языке).

Чунцин вэньу каогу шинянь [Десять дет археологии и изучению материальной культуры Чунцина]. Чунцин: Чунцин чубаньшэ, 2010. – 230 с. (на кит. языке).

Чунцинши каогу гунцзо уши нянь [Пятьдесят лет археологии Чунцина] // Синь Чжунго каогу уши нянь [Пятьдесят лет археологии нового Китая]. – Пекин:

Вэньу чубаньшэ, 1999. – С. 359–374. (на кит. языке).

Чэнду Шиэрцяо шандай цзяньчжу ичжи диици фацзю цзяньбао [Сообщение о раскопках построек шанского типа памятника Шиэрцяо первого периода в Чэнду]. – Вэньу. – 1987. – №12. – С. 1–23. (на кит. языке).

Чэнду Янцзышань тутай ичжи цинли баогао [Доклад о работе в районе насыпи Янцзышань в Чэнду] // Каогу сюэбао. – 1957. – №4. – С. 17–31. (на кит.

языке).

Чэнь Дэань. Гушу вэньмин юй чжоубянь гэ вэньминдэ гуаньси [Связи культуры Древнего Шу с культурами сопредельных территорий] // Саньсиндуй яньцзю. Саньсиндуй юй наньфан сычоу чжи лу цинтун вэньхуа яньтаохуй луньвэньцзи [Исследования Саньсиндуй. Материалы конференции, посвященной культуре бронзы Саньсиндуй и южному Шелковому пути]. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2007. – С. 73–82. (на кит. языке).

Чэнь Дэань. Саньсиндуй. Гушу вангодэ шэнди [Саньсиндуй. Священная земля царства Древнего Шу]. – Чэнду: Сычуань жэньминь чубаньшэ, 2000. – с. (на кит. языке).

Чэнь Дэань, Вэй Сюэфэн, Ли Вэйган. Саньсиндуй. Чанцзян шанъю вэньмин чжунсинь таньсо [Саньсиндуй. Исследования центра цивилизации верхнего течения Янцзы]. – ЧэндуСычуань жэньминь чубаньшэ, 1998. – 71 с. (на кит.

языке).

Чэнь Дэань. Шилунь Саньсиндуй юйчжандэ чжунлэй, юаньюань цзити цзунцзяо ии [Дискуссия о видах, происхождении и религиозном значении нефритовых скипетров памятника Саньсиндуй] // Нань Чжунго цзи линьцзинь дицюй гу вэньхуа яньцзю [Изучение древних культур Южного Китая и соседних регионов]. – Гонконг, 1994. – С.87–101. (на кит. языке).

Чэнь Дэань. Шиси Саньсиндуй ичжи шандай ихао кэндэ синьчжи цзи югуань вэньти [Попытка анализа характера первой жертвенной ямы шанского времени памятника Саньсиндуй и освещение соответствующих проблем]// Сычуань вэньу. – 1987. – №4. – С. 27–29. (на кит. языке).

Чэнь Сяньдань. Гуанхань Саньсиндуй [Памятник Саньсиндуй уезда Гуанхань]. – Пекин: Шэнхо – Ду шу – Синь чжи саньлянь шудянь, 2010. – 189 с.

(на кит. языке).

чубаньшэ, 1979. – С. 156–164. (на кит. языке).

Юань Кэ. Мифы древнего Китая. – М.: Наука, 1987. – 527 с.

Юаньмоу Дадуньцзы синьшици шидай ичжи [Памятник эпохи неолита Дадуньцзы в Юаньмоу] // Каогу сюэбао. – 1977. – №1. – С. 43–72. (на кит.

языке).

Юйюэ итао [Нефритовые алебарды юэ] //Чжэцзян шэн вэньуцзюй http:// www.zjww.gov.cn/subject/2006-02-17/2314368.shtml (дата обращения 20.05.2009). (на кит. языке).

Яншина Э.М. Формирование и развитие древнекитайской мифологии. – М.:

Гл. ред. вост. лит. изд-ва Наука, 1984. – 248 с.

Allan, S. Erlitou and the Formation of Chinese Civilization: Toward а New Paradigm // The Journal of Asian Studies. – Cambridge: Cambridge University Press, 2007. – P. 461–496.

Bagle, R. Ancient Sichuan: Treasures from a Lost Civilization. – Princeton:

Princeton University Press, 2001. – 359 p.

Chang Kwang-chih.The Archaeology of Ancient China. – New Haven; L.: Yale University Press, 1968. – 484 p.

Chang Kwang-chih. The Archaeology of Ancient China. – New Haven; L.: Yale University Press, 1977. – 535 p.

Chang Kwang-chih. Shang Civilization. – New Haven: Yale University Press, 1980. – P. 214– 226.

Cheng Te-k’un. Archaeological Studies in Szechwan. – Cambridge: W.Heffer & Sons, 1957. – 320 p.

Cheng Te-k’un. Archaeology in China. – Cambridge: W.Heffer & Sons, 1959. – Vol. 1. – 250 p.

Cheng Te-k’un. Archaeology in China. – Cambridge: W.Heffer & Sons, 1960. – Vol. 2. – 368 p.

Cheng Te-k’un. Archaeology in China. – Cambridge: W.Heffer & Sons, 1963. – Vol. 3. – 430p.

Graham D. C. A Preliminary Report of the Hanchow // Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань, 2006. – P. 58–80.

Dye D.S. Some Ancient Circles, Squares, Angles and Curves in Earth and in Stone in Szechwan, China // Саньсиндуй яньцзю [Исследования Саньсиндуй]. – Чэнду: Сычуань чубань цзитуань2006. – P. 1–13.

von Falkenhausen L. The Chengdu Plain in the Early First Millennium B.C.:

Zhuwajie // Ancient Sichuan: Treasures from a Lost Civilization. – Seattle: Seattle Art Museum Press, 2001. – P. 177–201.

von Falkenhausen L. The External Connections of Sanxingdui // Journal of East Asian Archaeology. – 2003. – Vol. 5. – P. 191–245.

Eisenberg Jerome M. The Treasures of Ancient Sichuan // Minerva. The International Review of Ancient Art and Archaeology. – 2001. – Vol. Jule–August. – P.

14–20.

Ha Van Tan. Yazhang in Viet Nam // Нань Чжунго цзи линьцзинь дицюй гу вэньхуа яньцзю [Изучение древних культур Южного Китая и соседних регионов].

– Hong Kong, 1994. – P. 451–455.

Неаrn M., Fong W. The Arts of Ancient China. – N.Y.: Metropolitan Museum of Art, 1973/1974. – Vol. 2. – 54 p.

Hxia Nai. The Classification, Nomenclature, and Usage of Shang Dynasty Jades // Studies of Shang Archaeology. Selected Papers from the International Conference on Shang Civilization. – New Haven: Yale University Press, 1986. – P. 207–236.

Hsu Cho-yun, Linduff K.M. Western Chou Civilization. – New Haven; L.: Yale University Press, 1988. – Vol. XVI. – 422 p.

Li Chi. Anyang. – Folkestone: Dawson, 1977. – 304 p.

Liu L., Xiu, H. Rethinking Erlitou: legend, history and Chinese archaeology // Antiquity. – 2007. – Vol. 81 (314). – P. 886–901.

Sage S. F. Ancient Sichuan and the Unification of China. – N.Y.: New York University Press, 1992. – 321 p.

Wu Weixi, Zhu Yarong. The Sanxingdui site: mystical mask on ancient Shu Kingdom. – Beijing: China Intercontinental Press, 2006. – 34 p.

Sanxingdui. – Sidney: Art Gallery of New South Wales Press, 2000. – 110 p.

Yan Ge, Linduff K.M. Sanxingdui: a new Bronze Age site in south west China // Antiquity. – 1990. – Vol. 64 (244). – P. 505–513.

1. ГМИР – Государственный музей истории религии 2. ГОУ ВПО МГУЛ – Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский государственный университет леса 3. ГРВЛ – Главная редакция восточной литературы 4. ГЭС – Гидроэлектростанция 5. ДВО РАН – Дальневосточное отделение Российской академии наук 6. ИА АН СССР – Институт археологии Академии наук СССР 7. ИАЭТ СО РАН – Институт археологии и этнографии Сибирского отделения Российской академии наук 8. КНР – Китайская Народная Республика 9. ЛГУ – Ленинградский государственный университет 10.МИА СССР – Материалы и исследования по археологии СССР 11.РГГУ – Российский государственный гуманитарный университет 12. СА – Советская археология 13.СО АН СССР – Сибирское отделение Академии наук СССР 14.СО РАН – Сибирское отделение Российской академии наук

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 


Похожие работы:

«Илларионов Алексей Анатольевич ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА И ЧАСТНАЯ ИНИЦИАТИВА КАК ФАКТОРЫ РАЗВИТИЯ ТРАНСПОРТНОЙ СИСТЕМЫ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА РОССИИ вторая половина XIX – начало XX в.) Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель доктор исторических наук, проф. Л. И....»

«ПЕТРОВА Людмила Ивановна ГОРОДСКОЙ МУЗЕЙ И ВЛАСТЬ: 1880-е – 1930-е ГОДЫ (ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ МУЗЕЙ, МУЗЕЙ СТАРОГО ПЕТЕРБУРГА, МУЗЕЙ ГОРОДА) Специальность 07.00.02. — Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель д. и. н., профессор Ю. В. Кривошеев Санкт-Петербург 2014 СОДЕРЖАНИЕ Введение.. Глава 1. Петербургский городской музей. 1.1. Создание Петербургского...»

«Ольховская Ольга Владимировна Партия Центр в Германии 70-х годов XIX века: организация, идеология, политическая практика Специальность 07.00.03 – всеобщая история (новая и новейшая история Западной Европы и Америки) Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук Научный руководитель – доктор исторических наук, профессор Блуменау Семен Федорович Брянск 2014 2 Содержание Введение.. Глава...»

«Тригуб Георгий Яковлевич ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ РОССИИ И ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ЕЕ ОРГАНОВ С ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТЬЮ (вторая половина XIX – первая четверть XX в.) Специальность 07.00.02 – отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель кандидат исторических наук...»

«Константинова Евгения Александровна РЕМЕСЛЕННЫЕ ПРОИЗВОДСТВА НАСЕЛЕНИЯ ГОРНОГО АЛТАЯ ГУННО-САРМАТСКОГО ВРЕМЕНИ Специальность 07.00.06 – археология Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук Научный руководитель : кандидат исторических наук, доцент В.И. Соенов Горно-Алтайск – СОДЕРЖАНИЕ Введение Глава I....»

«Вишев Игорь Игоревич СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЗОЛОТОПРОМЫШЛЕННОСТИ НА ЮЖНОМ УРАЛЕ В XIX ВЕКЕ Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель : Доктор исторических наук, профессор, Заслуженный деятель науки Российской Федерации А.П. Абрамовский Челябинск 2002 ОГЛАВЛЕНИЕ Стр. ВВЕДЕНИЕ Глава I. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРОЦЕССОВ РАЗРАБОТКИ И ДОБЫЧИ ЗОЛОТА НА...»

«ПИМЕНОВА ЕКАТЕРИНА ЛЕОНИДОВНА ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯЕ И РАЗВИТИЯ Е ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ТУРИЗМА В РОССИИ НА РУБЕЖЕНА РУБЕЖЕ ХХ -– XXI ВЕКОВ (НА ПРИМЕРЕ УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ) Специальность 07.00.02 – отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель : доктор исторических наук, профессор Мерзлякова Г.В....»

«ЕГОРОВА МАРИЯ ВАСИЛЬЕВНА РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ ЧАСТНОГО ОБРАЗОВАНИЯ НА УРАЛЕ (1861 – февраль 1917 гг.) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата исторических наук СПЕЦИАЛЬНОСТЬ 07.00.02. – ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ Научный руководитель – доктор исторических наук, профессор РУШАНИН В.Я. ЧЕЛЯБИНСК Оглавление Введение. Глава I. Частное образование на Урале в 1861 – феврале 1917 гг. в историко-правовом...»

«Дроздов Константин Сергеевич ГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ РУССКО-УКРАИНСКИХ НАЦИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ЦЕНТРАЛЬНОМ ЧЕРНОЗЕМЬЕ (1923-1933 гг.) Специальность: 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель : доктор исторических наук, профессор Соловьев К. А. Москва – Содержание Введение.. Глава I....»














 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.