WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 |

«АДАПТАЦИОННЫЕ СТРАТЕГИИ СЕЛЬСКИХ УЧИТЕЛЕЙ ...»

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

Латышева Анна Трофимовна

АДАПТАЦИОННЫЕ СТРАТЕГИИ

СЕЛЬСКИХ УЧИТЕЛЕЙ

22.00.04 – Социальная структура, социальные

институты и процессы

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата социологических наук

Ростов-на-Дону – 2007

2 Диссертация выполнена в ФГОУ ВПО «Южный федеральный университет» в Институте по переподготовке и повышению квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук на кафедре социологии, политологии и права доктор философских наук, доцент

Научный руководитель:

Бандурин Александр Петрович кандидат социологических наук

Официальные оппоненты:

Гребенюк Владимир Дмитриевич (Государственная Дума РФ), доктор социологических наук, профессор Слепцов Николай Степанович (РАГС)

Ведущая организация: Южно-российский государственный технический университет (НПИ)

Защита состоится «12» октября 2007 г. в 13.00 часов на заседании диссертационного совета Д.212.208.01 по философским и социологическим наукам в ФГОУ ВПО «Южный федеральный университет» (344006, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 160, ИППК ЮФУ, ауд. 34).

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке ФГОУ ВПО «Южный федеральный университет»

(3444006, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 148).

Автореферат разослан « » сентября 2007 г.

Ученый секретарь диссертационного совета М.Б. Маринов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Каждый четвертый россиянин проживает в сельской местности. Именно на российское село, как и в годы советской ускоренной модернизации, пришелся «удар» социальных преобразований. Аграрный сектор оказался наиболее уязвимым и неприспособленным к техническим и социально-экономическим преобразованиям. Стремительно сокращается доля социально активного населения (она уменьшилась до 28 %), закрываются медицинские учреждения, школы, дома культуры (количество объектов социальной и культурной инфраструктуры за годы реформ уменьшилось в четыре раза).





Количество сельских школ достигает 46 тыс. (70,4 % от общего числа школ России), в которых обучается 28,4 % детей и работает 41,8 % общего числа педагогических кадров. Сельские учителя являются социально-профессиональной группой, которая выполняет культурно-организующую, социально-воспитательную и образовательную функции, поскольку представители других групп сельской интеллигенции (технической) вынуждены были изменить профессию в связи с демодернизацией сельскохозяйственного производства, распадом крупных сельскохозяйственных предприятий. К тому же на сельского учителя традиционно взирают как на «носителя» знания, создающего культурную среду и обеспечивающего интеллектуальный уровень сельского социума. Чем живут и как живут сельские учителя? На что они надеются и какие изменения произошли в их жизни?

Ответы на эти вопросы предполагают анализ социального поведения и социального самочувствия данной социально-профессиональной группы, ее жизненных стратегий и ценностных ориентаций, исследование условий и способов социального и профессионального воспроизводства.

Известно, что сельское население России относится к наиболее необеспеченным слоям российского общества, что в российском селе «сконцентрировались» социальные проблемы российского общества: бедность, депопуляция, рост преступности, наркомании, алкоголизма. Однако практически неизвестно, как сельское учительство реагирует на перемены институционального и социокультурного характера, как «сохраняется»

профессиональное ядро «учительства», какие перспективы видят учителя для себя и судьбы своих учеников. При том, что большинство сельских учителей изъявляют верность профессии (более 64 %), профессия учителя не привлекательна для сельской молодежи (только 2 %), что наталкивает на мысль о проблемах профессиональной преемственности, о падении престижа профессии и авторитета сельского учителя, о продолжающейся миграции молодежи из сельской местности.

В последнее время реализуется ряд общенациональных программ, связанных с возрождением российского села (газификация, дороги, здравоохранение), но образовательная сфера остается «забытой», поскольку в условиях кризиса социальной инфраструктуры и социально-ценностной аномии сельская школа является основным звеном социальной и профессиональной социализации молодежи, стимулирования социальной активности, а с уходом учителей и закрытием школ замирает жизнь села.

Поэтому исследование адаптационных стратегий сельских учителей как моделей социального поведения, направленных на реализацию целей, связанных с социальным и социально-профессиональным воспроизводством, актуально по двум причинам. Во-первых, сельские учителя представляют наиболее мобильную и образованную часть сельского населения, вместе с тем «прикрепленную» к селу по профессиональным и ценностным ориентациям, презентативную для современного сельского социума. Во-вторых, сельские учителя, несмотря на определенную отрицательную динамику в социально-статусном положении и социальном самочувствии, формируют общественное мнение, обладают репутационным ресурсом, социальным капиталом по сравнению с остальными слоями, и от их жизненных позиций зависят межпоколенческий диалог, возможности социальной интеграции сельской молодежи и, в конечном счете, перспективы сохранения и развития российского села как социальной структуры, социальной организации.





Можно согласиться с тем, что обесценивание доходов населения, крах кооперативных форм хозяйствования заставляет обратиться к мобилизации личных, индивидуальных ресурсов, среди которых образовательный уровень, профессиональная квалификация, имеющиеся социальные связи. Данное исследование призвано выявить соотношение пассивных и активных форм адаптационного поведения, влияние индивидуальных установок, структурных возможностей и институциональных ограничений на стратегии сельских учителей, переход от макросистемных показателей социальной деятельности к микросистемным, связанным с актуализацией «родственных», соседских и «сословных» отношений, до-социальных по отношению к правовой сфере, но поддерживающих адаптационный потенциал и «сегментационные» последствия социальноэкономических преобразований. Тот факт, что большинство сельских учителей не изменило профессии, не «формализовалось», как другие социально-профессиональные слои, свидетельствует об эффективности адаптационных стратегий, отказе от предписанных ранее государством норм поведения и институционализации новых, что предлагает выявить модернизирующие или архаизирующие отношения в среде сельских учителей.

Степень разработанности темы. Исследование адаптационных стратегий опирается на труды М. Вебера, Т. Веблена, Т. Парсонса, Р. Мертона, но в большей степени связано с работами представителей постклассической социологии П. Бурдье, Э. Гидденса, Н. Смелзера, П. Штомпки. В работах этих авторов представлена концепция адаптационных стратегий как схем практического действия, опирающихся на социальный опыт и воспроизводимость «приспособления к ситуации», раскрыты основные условия и периоды формирования адаптационных стратегий в период социальных преобразований.

Процесс формирования адаптивных стратегий российского населения в условиях социальной транзиции исследуется в работах Т.И. Заславской, М.А. Шабановой, Р.В.

Рывкиной, А.А. Беляевой, В.В. Радаева, О.И. Шкаратана, В.А. Ядова. Подчеркивается, что в условиях быстрых, связанных с радикальными изменениями правил игры, перемен, с уходом государства от регулирования общественной жизни, население вынуждено мобилизовывать наемные ресурсы, опираться на социальный капитал, неформальные социальные связи и использовать пути «присоединения», структурные возможности (должностной ресурс), адаптироваться к институциональным ограничениям путем неформального использования формальных правил. Адаптивные стратегии населения классифицируются по критерию успешности / неуспешности в сфере доходов, удовлетворенности жизнью и жизненными перспективами. Отмечается, что адаптивные стратегии определяются трансформационным потенциалом, навыками инновационности и солидарности в социальной микросреде.

Поведение сельских учителей в контексте преобразований в аграрной сфере и жизни российского села рассматривается в работах А.А. Хагурова, С.А. Андрющенко, Е.А.

Крохмаль, Г.Г. Силласте, Г.М. Козокбаевой. Сельские учителя характеризуются как интегрированный в сельское сообщество слой, который испытывает все трудности преобразований и включен в социально-реактивные формы поведения. В то же время сельские учителя имеют образовательный статус, одобряют нормы социального альтруизма, используют внепрофессиональную мобильность. Адаптационные стратегии стали самостоятельным объектом социологических исследований Е.М. Авраамовой, О.В.

Александровой, Д.И. Логинова, Н.Е. Тихоновой, В.И. Меренкова. В них содержатся обобщения и выводы, содержащие объяснения и оценку изменений в социальном поведении и самочувствии сельского населения, переориентации на частную сферу и приоритеты частных интересов путем использования стратегий выживания или достижения успеха.

Выявлена зависимость адаптивных стратегий от «вида ценностей» (желаний) и «коридора возможностей», концептуализирования рационального поведения, заключающегося в поиске оптимального баланса социальной среды и использовании ресурсного потенциала.

Ж.Т. Тощенко, П.В. Великий, И.Е. Штейнберг, Г.А. Родионов, А.М. Никулин в своих работах анализируют последствия «глубинизации», демодернизации сельской жизни, ситуации возрастания роли «естественных ресурсов» и падения престижа образования как достиженческого ресурса. Отмечается приспособление сельских учителей к «глубинизации»

посредством снижения профессиональных стандартов, локализации знания, возрастания «номинальных процедур», привлечение парадоксов профессиональной незащищенности и дилетантизма в учительскую среду.

индивидуализации траектории социализации и изменения идентичности в работах Л.Д.

Гудкова, А.Т. Левинсона, Е.Н. Даниловой, Е.Г. Луковицкой, О.А. Обережко, что связано с анализом стратегий как моделей поведения россиян под влиянием символов традиционного общества, советского наследия и новых модернизационных эффектов, вызванных социальным неравенством и падением социального ресурса сельского населения.

Таким образом, в объяснении и оценке адаптационных стратегий сельских учителей сформировались структурно-деятельностный, социально-ресурсный, социальноидентификационный подходы, которые в качестве основных критериев адаптации рассматривают сохранение или изменение социального статуса, наличие и использование социального капитала, идентификационный выбор, позитивность / негативность социального самочувствия. Достигнуты определенные результаты в социологическом анализе статусных показателей сельских учителей, социально-профессиональных норм, социального капитала, ценностных ориентаций.

Вместе с тем, существуют исследовательские лакуны, связанные с определением характера и использованием адаптационных стратегий сельских учителей, которые имеют различия, определенную социально-профессиональную и социокультурную специфику по сравнению с другими слоями сельского населения и социально-территориальные и социоресурсные дифференциаторы по отношению к своим городским коллегам.

Концептуализация данной проблематики позволяет рассмотреть приложение теории социальной адаптации к социальным изменениям в сельском социуме, в практическом смысле – характер и направленность образовательной политики и поддержки сельских учителей с учетом кадрового потенциала и изменений в их социально-статусных позициях и восприятии сельских учителей как ведущих акторов образовательного процесса.

В связи с этим целью диссертационного исследования является анализ адаптивных стратегий сельских учителей.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие исследовательские задачи:

охарактеризовать существующие подходы к исследованию адаптационных проанализировать адаптивные возможности российского населения в период рассмотреть адаптивные ресурсы, социоструктурные и социокультурные факторы адаптации сельских учителей;

исследовать адаптационные стратегии сельских учителей;

выявить влияние ценностных ориентаций сельских учителей как выбор реализуемых адаптационных стратегий.

Гипотеза исследования. Трансформации в российском обществе существенно изменили социальный статус сельского учителя, что выразилось в падении уровня жизни, девальвации профессионального уровня и падении авторитета среди сельского населения. В диспозициях сельских учителей доминируют адаптивные стратегии, включающие традиционные социальные «рецепты», связанные как с экономией средств, домашним хозяйством, так и с использованием индивидуального образовательного, информационного и социального ресурсов, социальных связей. Несмотря на негативную оценку преобразований, учителя в целом одобряют достижения на основе мобилизации личных ресурсов, обращение к социальной микросреде при сохранении профессионального статуса или завершении учительской карьеры. Поэтому в адаптационных стратегиях учителей вместе с целями «выживания», приспособления к кризисным изменениям, связанным с низкой заработной платой, ухудшением условий деятельности, включены цели, открывающие возможности для поддержания социального и профессионального статуса, возвращения престижа сельского учителя.

Объектом исследования является сельское учительство как социальнопрофессиональный слой, имеющий определенные социальные и культурные особенности, связанные с интегрированностью в сельский социум.

Предметом исследования выступают адаптационные стратегии сельских учителей как модели поведения, направленные на поиск баланса социокультурных и профессиональных возможностей и целей, связанных с сохранением профессионального статуса и обеспечением семьи.

Теоретико-методологическая основа исследования. Диссертант опирается на работы социологов, разработавших теоретические основы анализа социального поведения – М. Вебера, Т. Веблена, Р. Мертона, а также представителей постклассической социологической мысли – П. Бурдье, Э. Гидденса, П. Штомпки. Важную роль в диссертационном исследовании имеют положения, содержащиеся в работах российских специалистов В.В. Радаева, Т.И. Заславской, М.А. Шабановой, Ж.Т. Тощенко, А.А.

Хагурова, Г.Г. Силласте.

В работе актуализируется концепция мобилизации социальных ресурсов В.А.

Ядова, социального капитала Н.Е. Тихоновой, а также адаптационных стратегий как моделей поведения Е.М. Аврамовой. В диссертационном исследовании нашли применение методы сравнения, статистического анализа, экстраполяции.

Эмпирическую базу исследования составляют материалы всероссийской и региональной социальной статистики, данные Минобразования РФ, результаты социологических исследований ИСПИ РАН, ИКСИ РАН, социологических центров г.

Белгорода, Ростова-на-Дону, Краснодара, Ставрополя, а также данные самостоятельного социологического исследования, проведенного автором среди сельских учителей сельских школ Неклиновского, Матвеево-Курганского районов Ростовской области (N= 360).

Научная новизна диссертационного исследования определяется совокупностью полученных результатов и состоит в следующем:

проанализированы доминирующие подходы к исследованию адаптационных стратегий российского населения, которые делают акцент на структурных обстоятельствах и институциональных ограничениях, в меньшей степени выявляя базисные диспозиции населения, влияние социального опыта и схем исследован адаптивный потенциал населения, испытывающего нисходящую мобильность в условиях социальных трансформаций, который определяется мобилизацией групповых и личных ресурсов для вынужденной адаптации к преобразованиям, и активной адаптации, связанной с восходящей социальной мобильностью групп, задействующих образовательные, профессиональные ресурсы и неформальные социальные связи;

основываются на ресурсах привязанности к профессии, образовании и охарактеризованы стратегии сельских учителей, которые классифицируются «достиженческие» в зависимости от способов адаптации;

обоснована корреляция адаптационных стратегий и ценностных ориентаций, привязки сторонников стратегии «выживания» к традиционализму, корпоративизма – к инструментализму и сторонников модернизационных 1. Доминирующий подход к исследованию адаптационных стратегий российского населения выражается в анализе структурных возможностей и институциональных ограничений, что выражается в определении адаптации как преимущественно приспособления к социальным изменениям и корреляции собственных социальных стратегий в соответствии с социальными изменениями. Выявленные в качестве доминирующих «вынужденные адаптации» сосредоточивают исследовательские усилия на выявлении пассивных форм адаптации, стратегий выживания, а преуспевание связывается с принадлежностью к элитным слоям, обладанием предпринимательскими навыками или социальной инновационностью. Доминирование традиционных (вынужденных) адаптационных стратегий легитимируется исследованием активной адаптации.

2. Социальные трансформации в российском обществе повлекли за собой социальную поляризацию, неэффективность вновь созданных социальных институтов и узкие «возможности» восходящей социальной мобильности для представителей базисных социальных слоев, что способствовало доминированию вынужденной адаптации, связанной с «экономией средств», регулированием перемены профессии и индивидуализацией жизненных стратегий, опоры на собственные силы. Адаптивные возможности российского населения включают ресурс прошлого, «привыкания» к бедности и надежды на помощь государства, с одной стороны, и поиск новых социальных и неиспользованных неформальных социальных практик, воспроизводство ресурсов микросоциума и в меньшей степени профессиональной переподготовки и повышения образовательного статуса, с другой.

3. Адаптационные ресурсы учителей сельских школ включают как традиционные (домохозяйство, поддержание семьи, экономия средств), так и инновационные ресурсы, определяемые расширением платных образовательных услуг. В сельской местности, где возможности вторичной занятости ограничены, а отношения соседской кооперации ослаблены, учителя ориентируются на «фамилизацию» домашнего труда, сокращение расходов на профессию (покупка учебников) и поддержку со стороны местной администрации в виде социальных льгот на содержание жилья, транспорт, краткосрочную материальную помощь. Образовательный ресурс учителей сельских школ используется для сохранения социально-профессионального статуса и в сельском сообществе номинируется как ресурс компетенции, однако не наблюдается тенденция конвертации образовательного ресурса в экономический и властный капитал, так как учителя сельских школ не презентируются как обладатели навыков предпринимательства, не готовы к риску «перемены профессии» и не входят во «властные структуры».

4. Адаптационные стратегии учителей сельских школ можно квалифицировать по цели и способам осуществления принимаемых целей. Корпоративная стратегия ориентирована на использование учительской профессии как способа получения доходов и возможности для детей получить высшее образование и исходит из «оптимальности»

профессионального выбора в силу возрастных и социально-территориальных ограничений.

Достиженческая адаптационная стратегия направлена на потенциальный профессиональный рост и связана с усилиями по возможной перемене места жительства и профессии, так как здесь превалируют негативные оценки учительской профессии как «малоперспективной» и «непрестижной». Однако, и для представителей достиженческой стратегии характерна низкая готовность к социальному риску, самостоятельным переменам, и достиженчество выражается, скорее, в символическом ресурсе, ресурсе «повышенных социальных ожиданий». Представители «промежуточной» стратегии ориентированы на верность профессии, стабильный, хотя и невысокий, заработок и относятся к профессии учителя как безальтернативной в условиях сельского социума, что компенсируется вторичной занятостью и домашним хозяйством.

5. Ценностные ориентации сельских учителей обнаруживают доминирование «переходной группы». Среди сельских учителей традиционные ценности (социальная справедливость, общее благо, социальный альтруизм, коллективизм) связаны не столько с возвратом в прошлое, сколько с восстановлением престижа учительской профессии и реализацией принципа меритократии. Не отрицая достижений периода реформ (возможность зарабатывать, освобождение от идеологической опеки, расширение сферы, личной жизни), учителя придерживаются «ответственного индивидуализма», опираясь на собственные умения, образовательные и организаторские ресурсы при условии адекватного вознаграждения и отсутствия административного давления.

Научно-практическая значимость работы состоит в том, что полученные в диссертации выводы и положения могут быть использованы для повышения эффективности социальной и образовательной политики в российском селе. Исследование призвано способствовать разработке региональных и муниципальных программ развития сельской школы в рамках национального проекта «Российское село».

Материалы диссертации могут найти применение в процессе подготовки и преподавания курсов общей социологии, социологии образования, социологии села, регионоведения.

Апробация работы. Результаты диссертационного исследования докладывались и обсуждались на всероссийских и региональных научных конференциях, а также на II Всероссийском социологическом конгрессе «Российское общество и социология в XXI веке:

социальные вызовы и альтернативы» и на III Всероссийском социологическом конгрессе «Глобализация и социальные изменения в современной России», на Международной конференции «Роль идеологии в трансформационных процессах в России:

общенациональный и региональный аспекты». Основные положения и выводы диссертационного исследования нашли отражение в 4 публикациях автора общим объемом 3 п.л.

Структура работы определяется задачами исследования и включает введение, две главы, состоящих из пяти параграфов и заключение.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обоснована актуальность темы исследования, рассмотрена степень ее научной разработанности, определены цели и задачи исследования, представлены методологическая основа исследования, научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертационной работы.

В Главе 1 «Теоретико-методологические основания анализа адаптационных стратегий российского населения» анализируются доминирующие теоретикометодологические подходы к анализу адаптационных стратегий, выявляются их объяснительный и прогностический потенциал.

В параграфе 1.1 «Российская социологическая мысль об адаптационных стратегиях населения» определены и подвергаются теоретической рефлексии теоретикометодологические конструкты адаптационных стратегий в современной российской социологической мысли.

По существу, российская социология обратилась к адаптации как реализации конструкта социальной деятельности, во-первых, потому, что адаптация не предполагает социальной рефлексии, социальной коммуникации, отклоняя традицию рациональности. В теории адаптации социальные издержки, какими бы высокими они не были, неизбежны. Для теории адаптации более характерно принятие реакции на изменения, т.е. спонтанное действие с включением социального опыта и подражания, чем рациональный выбор. Так как трансформации связаны с изменением достаточно структурированного, обладающего высокой степенью социальной практики советского общества, «адаптация» означает «принятие изменений» как возможности поворота к нарастанию негативных тенденций в социальной и личной жизни. Теория адаптации «сопрягается» с социальными трансформациями как несущий конструкт «изменения человека». Иными словами, сообразуется возможность корректировки изменений под влиянием диспозиций населения.

Структурно-деятельностный подход, разрабатываемый Т.А. Заславской, М.А.

Шабановой, И.М. Корель, содержит следующие основные положения. Во-первых, изменения затрагивают институциональную систему, социальную структуру и человеческий потенциал, но в этом процессе доминирует социальная структура, где институциональная система предписывает социальное поведение. Во-вторых, именно институциональные преобразования являются единственным способом добиться значительных сдвигов в социальной структуре общества. Человеческий потенциал определяется соотношением шансов трансформационных сдвигов в поведении и настроениях, т.е. соответствие изменившегося или изменяющегося человека «обществу модернизации».

По мнению представителей данного подхода, к акторам трансформационного процесса причисляются только те индивиды, действия которых неопосредованно вызывают или косвенно влекут за собой сдвиги в базовых институтах. Можно предположить, что «пассивное» большинство исключено из трансформационного процесса, довольствуясь приспособлением к изменениям, и адаптационные стратегии содержат ориентацию на безальтернативность изменений. В силу уровня развития рефлексивного и волевого сознания, навыков рационального поведения и традиционной культуры «большинство»

может только следовать модели изменений, предписываемой меньшинством. Не случайно Т.А. Заславская признает акторами трансформационного процесса собственников и менеджеров – в сфере экономики, и элиту – в сфере власти. Акторы разделяются по уровням. Если институциональная структура сознательно трансформируется акторами макроуровня «сверху», акторы микроуровня в пределах индивидуальной свободы способны преобразовывать социальные практики «снизу».

Свобода россиян в ее традиционном политико-правовом понятии ограничивается «маргинализацией правовых норм», их символическим, избирательным применением и административным произволом. Поэтому, так как в обществе не существует отмеченных практик «сглаживания» и «делегирования интересов», население вынуждено применять неформальные сделки или входить в социально-клиенталистские отношения, заручаться поддержкой, дружбой с чиновниками низкого уровня или хозяевами предприятий. Таким образом, адаптация связывается с принятием «игры по чужим правилам», включая периоды предаптации, собственно адаптации и закрепления достигнутого состояния.

Структурно-деятельностный подход основывается на принятии адаптации как безальтернативного социального поведения в условиях социальных трансформаций. Сам процесс социальных изменений таков, что индивид, во-первых, сталкивается с тем, что его прошлый социальный опыт неэффективен для достижения целей, которые одобряются обществом, и, во-вторых, социальные институты функционируют таким образом, что «вариативность» поведения зависит от доступа к рычагам экономического и политического влияния. Из вынужденной адаптации «вырастает» ограниченность адаптационных стратегий, так как стратегии означают «разрыв с правилами», настроены на автономный выбор индивида или группы, адаптационные стратегии классифицируются по трансформационному потенциалу как стратегии выживания и стратегии успеха. Если исходить из адаптационной стратегии как поведения, настраиваемого на приспособление к изменениям, будь то новые социальные институты, социальные ценности или способы деятельности, структурно-деятельностный подход отталкивается от структуры или, по мнению Т.И. Заславской, включенности индивидов в институциональные стратегии, способности придерживаться и реализовывать личностные социальные практики через институциональные ресурсы.

Таким образом, в позиции «структуралистов» стратегиям приписываются правила поведения, постулированные изменениями, подчеркивается неизбежность трансформаций, их наступление независимо от волевой и сознательной рефлексии. Рассматриваемая теория повторяет положения транзитологии, описывающей постсоциалистические трансформации, в то время как переход к рыночной экономике производит специфическое для трансформации неравенство, данный подход не оправдывается ни функциональными целями, ни меритократическими критериями положения индивида, ни эффектами всеобщего благосостояния1. Адаптационные стратегии могут оказаться не «переходными», а постоянными для определенных социальных слоев. Ясно, что при следовании адаптационным стратегиям не обязательно ожидать успеха, несмотря на их добровольный или принудительный характер. Упор делается скорее на «конвертацию» традиционных норм, чем на институциональное обновление. Риск состоит в том, что адаптационные стратегии «рутинны», и акторам стратегии трудно избавиться от них при том, что процесс адаптации имеет ценой деградацию определенных социетальных качеств. Рационализм состоит в отказе от «использования будущего» и недоверии к инновациям.

Так как структурно-деятельнстный подход основывается на приоритете институциональных преобразований, его «слабыми» сторонами являются кардинальность адаптационных стратегий в зависимости от социально-ролевых отношений, ограничение инноваций (трансформаций) активным доступом исключительно к структурным условиям, несмотря на приобретения собственных рыночной мотивации и рыночной культуры, а также социальных ресурсов личности и групп, социального капитала, ресурсообеспеченности, связанных с формальными и неформальными социальными отношениями. Не принимается во внимание, что неформальные социальные практики в сфере трудовых отношений основываются на дефиците социального доверия в обществе. На формирование адаптационных стратегий влияет ресурсообеспеченность личности или группы, и отбор стратегий происходит сообразно социальному опыту или практическим схемам, которые сложились в период достиженческого предъявления условий, вкусов и представлений социальной среды.

Социально-ресурсный подход обосновывает положения о рациональном значении в выборе адаптационных стратегий населения и характера социальных ресурсов личности.

Согласно концепции В.А. Ядова, сам характер российских трансформаций, их проведение в условиях социальной нестабильности требуют мобилизации потенциала индивида, его готовности к адекватной реакции на происходящие перемены. В.А. Ядов подчеркивает, что «главные особенности переходного состояния выявляются не в определенности желаемого будущего, а в том, что такое состояние чревато неожиданными бифуркациями, требующими принять субдоминантные решения»2. В условиях неопределенности, самопроизводства прежних и новых правил, их нелегитимированности доминирует инструментальный активизм, концентрация на средствах достижения цели, а не самой цели. Поэтому адаптационные стратегии оцениваются в зависимости от выбора средств, т.е. того, какие социальные ресурсы используются конкретным индивидом или социальной группой.

Адаптация состоит в рациональном подборе имеющихся ресурсов, механизмах их применения. Цели определяются по «краткосрочному», актуальному воздействию, по мере осознания тех или иных жизненных проблем.

На наш взгляд, в социально-ресурсном подходе совмещается и перенятые из зарубежной социологии положения о социальной самоориетации и утрате влияния государства как центра социальной жизни, эффективность горизонтальных социальных отношений и специфическая оценка, включающая признание переориентации российского общества, социального неравенства, порожденного не активизмом, а местом в неформальных социальных отношениях.

Опора индивида на социальные ресурсы легитимируется как наиболее адекватная социальной нестабильности, но при этом косвенно признается, что индивиды в такой ситуации воспроизводят раскол общества, социальную дезинтеграцию, заложенные в социальном взаимодействии по группам интересов. Социальные ресурсы индивида оцениваются с позиции теории модернизации, соответствующей критериям современного рационального общества и того, что в качестве социальных ресурсов могут использоваться не образование или профессия, а принадлежность к классу, коррупционным схемам или Повороты истории. Постсоциалистические трансформации глазами немецких исследователей. Т. 1. СПб., 2003. С. 147.

Социология и современная Россия. М., 2003. С. 44.

должности вызывают тревогу, потому что связаны с демодернизацией, и достижение состояния индивидуального успеха не культивирует успех модернизации.

Анализ социальных ресурсов в российском обществе подводит к мысли о досоциональности, возвращении к традиционным ценностям (сотрудничества и взаимопомощи), поскольку они носят характер мобилизации социальных ресурсов для «личного представления». В условиях переходной общественной структуры усиливаются тенденции личного или группового обогащения, активность в вертикальных социальных отношениях, а другие группы рассматриваются как реальные или потенциальные конкуренты в борьбе за институциональные ресурсы. Классификация акторов, описанная в структурно-деятельностном подходе (правящая элита, лица, обладающие управленческими функциями, микроакторы) корректируется «ресурсами» как искомая, затрагивающая социальную организованность поведения и его социальные взаимосвязи, однако непозиционирующая интегральные социальные качества. Именно в «использовании ресурсов» видится критерий рационального поведения, поскольку действия на социальном микро- и мезоуровнях представляются «реактивными». В таком подходе прослеживается исследовательская эгалитарность: анализ социальной ресурсообеспеченности легитимирует интерес к реализации стратегии и, что немаловажно, восстанавливает доверие к ресурсам традиционных социально-профессиональных групп. С позиции «структурности» эти слои заносятся в разряд «базисных», и их профессиональные и образовательные ресурсы не имеют большего значения, чем экономические средства или ведение домашнего хозяйства.

Такой исследовательский прием предполагает слияние наследованных ресурсов и ресурсов модернизации.

В параграфе 1.2 «Адаптивные возможности российского населения в условиях социальной транзиции» исследуется проблема изменений в социальном и экономическом поведении российского населения под влиянием социоструктурных и институциональных трансформаций.

Российское общество имеет специфику перехода, обусловленную рядом «наследственных» и действующих факторов. К ним относятся:

а) отсутствие национальной идеи, определяющей цель и смысл перехода;

б) отсутствие объединяющей (интегрирующей) идеологии;

в) неразвитость рыночной культуры, связанная с «интегрированной»

г) сосредоточение властных рычагов и механизмов социального влияния в руках бывшей партийно-хозяйственной элиты (номенклатуры);

д) навязанность реформ в виде формально-правовых институций при дефиците е) устранение государства из экономической и социальной сфер;

ж) обнищание основных, в том числе и работающих, слоев населения;

з) лоскутный характер преобразований, их рискогенная и социальная Адаптивные стратегии российского населения классифицируются как:

а) наследственные, т.е. имеющие отношение к советскому периоду («нажитое»

имущество, социально-профессиональный статус, привычки к терпению, дисциплинированности, лояльности к государству);

б) обретенные (мобильность, гибкость в применении навыков, деловитость, предприимчивость).

Данные социологических исследований показывают, что в поведении населения происходит «трансформирование» адаптивных возможностей. Очевидно, что коллективные ресурсы перестали играть свою роль, так как «близки к завершению» или выглядят неэффективными, когда оценка «ухудшилось-улучшилось» основывается на сравнении жизни с другими социально-профессиональными группами, и прежде всего преуспевающими. Кроме того, большее недовольство высказывают респонденты, занятые на государственной службе или традиционных секторах, где ограничено применение неформальных социальных практик, нарушение норм и «вторичной занятости» существенно снижены по сравнению с частным сектором. На социальное самочувствие влияет и ситуативная привычка «довольствоваться малым», приобретенная при жизни в социалистическом обществе. «Насыщение товарами» как важный социальный критерий ориентирует на потребительское поведение, связанное с возможностью повышения материального положения. Если для респондентов с правилами «экономии», сокращения расходов на личные и семейные нужды пассивный ресурс продолжает действовать, то те, кто в условиях перемен ощущают себя привилегированной группой и «живут относительно хорошо», могут смириться с временными трудностями, но желают социального реванша, т.е. ориентированы на улучшение своего материального положения в ближайшем будущем.

Вероятно, анализ адаптивных возможностей населения требует выхода на сравнение предыдущего и нынешнего состояния основных слоев и групп российского населения, динамику возможностей в процессе адаптации к происходящим изменениям.

Необходимо выделять групповые уровни адаптационных возможностей, при этом не забывая, что социальная структура российского общества нестабильна, что у респондентов доминирует неадекватная социальная самооценка, что субъективные групповые показатели могут не совпадать с объективированными данными.

Очевиден раздел адаптивных возможностей между обеспеченными слоями, так как свидетельством обеспеченности является способность понимать и самостоятельно удовлетворять потребности, планировать будущее (получение зарплаты, образование детей, забота о здоровье, отдых), и малообеспеченными, которым хватает средств лишь на повседневные расходы и остается минимум на лечение и укрепление здоровья.

Если в семейном бюджете расходы на питание и коммунальные услуги превышают 60 – 65 %, можно говорить о бедности, т.е. признаком неадаптированности или вынужденной адаптированности выступает бедность – воспроизводство на уровне элементарных социальных потребностей и невозможность самостоятельной экономической и социальной активности, отказ от планирования будущего в связи с достаточностью средств только на повседневные нужды.

Социальная дифференциация общества, которая выражается в делении на успешно адаптированных, адаптированных, малоадаптированных и дезадаптантов, основывается на различном адаптационном потенциале (совокупности адаптивных возможностей). Стратификационная модель российского общества совпадает с разделением общества по материальному благосостоянию, что позволяет выдвинуть предположение, что элитным и субэлитным группам соответствует богатство и состоятельность, среднему слою – обеспеченность, базисному слою – малообеспеченность и нищета.

Данные исследования свидетельствуют о том, что успешно адаптированные в 2 – 3 раза чаще отмечают новые возможности как наиболее существенные достижения реформ3, но и в этом «ряду» лидирующие позиции занимает «возможность зарабатывать без ограничений», в то время как позиции «жизнь стала лучше, интереснее» и «возможность самовыражения» отстают в 2 – 3 раза. Это наводит на мысль об ограничении адаптации социально-экономической сферой, о том, что возникшие возможности связаны со стремлением «разбогатеть», улучшить материальное положение, и, в меньшей степени, с социальными и политическими свободами. Вероятно, конструкция преобразований была таковой, что предполагала социально-имущественную дифференциацию, ориентированность адаптивных возможностей на социально-экономическую сферу.

Позиции респондентов показывают, что для респондентов рыночное общество – общество неравных возможностей, а рынок – сфера конкуренции по «деловым» качествам, не обязательно сопряженным с профессиональными качествами и образовательным статусом.

Данный вывод подтверждается позицией «малоадаптированных» и «дезадаптированных слоев», для которых «возможность зарабатывать» представляется «очевидным достижением», несмотря на ухудшение положения и «проигрыш от реформ».

Социальная стратификация российского общества. М., 2003. С. 85.

Как подчеркивается в диссертации, адаптационные возможности при исчерпании «коллективных» ресурсов могут «сохраняться» за счет сужения потребностей, экономии на досуге и загруженности работой, в чем признаются каждый третий респондент из низкодоходных групп и каждый второй – из высокодоходных. В системе адаптации очевидным становится предпочтение «социальной рефлексии» – оценки респондентами при достижении определенной стабильности и удовлетворении первичных потребностей. Для низкодоходных групп она имеет ностальгическую оценку и связана с общим ухудшением социального самочувствия, среднестатусные группы, в свою очередь, в показателях свободного времени демонстрируют направленность на современные формы досуга (пользование Интернетом, путешествия за границу), высокодоходные же проблематизируют ожидания, что является выражением их «сверхзанятости», приоритета деловитости и предприимчивости над другими социетальными качествами. Таким образом, досуг принесен в жертву «зарабатыванию на жизнь», к тому же при отсутствии социальной уверенности, большинство россиян ориентированы на «накопление», запасные варианты или вложение инвестиций в недвижимость.

Можно сделать вывод, что опора на «собственные силы» и недоверие к общественным институтам и государственным структурам заставляет «экономить»

индивидуальные ресурсы, так как нахождение новых ресурсов сопряжено с усиливающейся внутригрупповой и межгрупповой конкуренцией. Образовательный ресурс девальвирован в российском обществе не потому, что высшее образование неадекватно потребностям рыночного сектора, а потому что образовательный статус не служит социальным лифтом, высококвалифицированных и малоквалифицированных специалистов в условиях избытка недипломированных («средней руки») специалистов.

Адаптация для большинства россиян включает недоверие к правовым способам отстаивания своих прав, т.е. уровень «демократии» считается недостаточным, и «поиск дополнительных заработков» в условиях нецивилизованного рынка содержит возможности «ухода от налогов» и участия в неправовых социальных практиках. Характерно, что миграция не лидирует лишь потому, что неоднозначно влечет адаптацию к качественно новым условиям принимающего общества, в котором приобретенные адаптивные навыки могут быть бесполезными. Таким образом, адаптивные возможности определяются нестабильностью рыночной экономики и легитимацией социальной жизни. Россияне не могут рассчитывать ни на поддержку или регулирующую роль государства, ни на солидарность и социальный альтруизм. При исследовании адаптивных возможностей важно подчеркнуть, что адаптация носит спонтанный характер, обусловленный неравномерностью социально-экономического развития страны4. Поэтому адаптационный опыт является специфическим в зависимости от региона, деятельности в государственном или частном секторе, профессиональной деятельности. Элитный и субэлитный слои российского общества не испытывают принудительной адаптации, являясь эпицентром «преобразований», обладая возможностью влиять на внедрение и применение институциональных норм и их использование для достижения индивидуальных и групповых целей.

К дезадаптации «предрасположены» индивиды, проявившие в результате добровольного социального исключения или стечения обстоятельств, отказ от социальной и трудовой дисциплины, ориентированность на случайные заработки, девиантную карьеру и социальный аутизм. Можно сказать, что дезадаптанты ориентированы на ожидания, представляющие их адаптивные возможности или основанные на «ресурсах» прошлого, не преумножая адаптивный потенциал поиском новых возможностей. Дезадаптанты уходят от «примирения с обстоятельствами» способом социального исключения. Базисные социальные слои, как мы видим из диссертационного исследования, делают вынужденный выбор, довольствуются определенной компенсацией в виде «ущемленного сознания», Адаптационные стратегии населения. 10 лет исследований. СПб., 2004. С. 24.

сохранения личностных капиталов, подчеркнутого отчуждения от участия в активной общественной жизни и настроены на «возможность худших перемен».

В адаптивных возможностях среднего слоя прослеживается «присоединение» к «успешным», т.е. ориентация на модели успешного поведения в тех объемах и с теми целями, которые позволяют улучшить материальное положение и индивидуальноресурсный потенциал. Как отметили российские социологи Н.М. Давыдова и Н.Е. Тихонова, практически половина населения России не обладают независимым экономическим ресурсом, 17 % – значительным экономическим ресурсом5. Из приведенных данных следует, что адаптационные возможности значительной группы населения рассчитаны только на «поддержание» и «выживание» и не могут вывести из состояния адаптации. Что же касается образовательного и квалификационного ресурсов, можно сделать вывод, что большинство россиян «живут» образованием и квалификацией, полученными в советский период и не имеют возможностей, способных повысить социальный статус или найти стабильную социально-профессиональную нишу.

Можно предположить, что дефицит адаптивных возможностей, испытываемый большинством населения, за исключением элиты и субэлитной группы, вынуждает к принятию стратегий, которые носят краткосрочный характер с долгосрочным использованием одних и тех же ресурсов. Источником является «отсутствие изменений» в нормах институциональной структуры, а не в позиционировании достиженчества и мобилизационных ресурсов.

Глава 2 «Адаптационный потенциал сельских учителей: возможности успеха и выживания» посвящена рассмотрению адаптационных стратегий сельских учителей в контексте структурных возможностей, институциональных ограничений и жизненных диспозиций.

В параграфе 2.1 «Адаптивные ресурсы сельских учителей» анализируется ресурсообеспеченность сельских учителей как социопрофессионального слоя, интегрированного в традиционный сельский социум.

Сельское учительство составляет 1/3 учительства России: среди представителей этого социально-профессионального слоя наиболее низка «негативная» мобильность, перемена профессии. Можно предположить, что процессы развития, затронувшие российскую интеллигенцию в 90-е гг., повлияли на положение сельского учительства в меньшей степени, чем другой сельской интеллигенции. По методологии А. Севастьянова, сельские учителя относятся к самой многочисленной группе интеллигенции6. Данное диссертационное исследование направлено на изучение типологии сельского учителя как представителя социально-профессионального слоя и его ближайшего окружения, семьи.

Такая методологическая установка позволяет избежать «идеальных» моделей, построенных на описании морально-нравственных качеств, приверженности только профессиональным ценностям, тогда как актуальная исследовательская задача состоит в характеристике адаптивных возможностей сельских учителей, которые в годы социальных изменений выступают «объектами изменений», вынужденными развивать свой адаптивный потенциал.

По мнению учителей, их судьба не волнует ни общество, ни местные власти, и учитель остался «наедине» с личными и профессиональными проблемами. Ухудшение социального самочувствия связывается с политикой поддержки сельской школы. На статус сельских учителей влияет низкий уровень оплаты труда, что противоречит представлениям об оплате высококвалифицированного труда, «меритократии» сельского образования, в результате чего учителя лишились социальных льгот.

Таким образом, учителя вынуждены сосредоточиться на индивидуальных адаптивных возможностях, так как государственная и «спонсорская», общественная Давыдова Н.М., Тихонова Н.Е. Методика расчета ресурсной обеспеченности при анализе социальной стратификации // Социологические исследования. 2006. № 2. С. 33.

Севастьянов А. Двести лет из истории различной интеллигенции // Наука и жизнь. 1991. № 3. С. 23.

поддержка сельской школы явно не достигают уровня советского социальнопрофессионального воспроизводства. При такой конфигурации обстоятельств, отмечается диссертантом, обычно наблюдается резкий отток из специальности. Сельскому учителю «заказан путь» во властные структуры (на работу в местные органы власти перешли за годы реформ 0,6 %). Переход в «доходные» виды деятельности (бизнес, фермерство) не является также массовым: во-первых, сельские учителя не обладают достаточными средствами для того, чтобы «заниматься собственным делом», во-вторых, не имеют достаточных навыков (предприимчивости), в-третьих, сельское население имеет низкую покупательную способность (в 4 раза ниже, чем у жителей мегаполиса и в 2,1 раза – чем у населения среднего российского города), т.е. возможности «коммерческой» деятельности ограничены.

Есть и «четвертый» фактор: сельские учителя болезненно относятся к изменению статуса, т.е. не желают конкурировать в других видах деятельности.

Данные исследования дают основания для определенных выводов. Как и большинство россиян, сельские учителя сосредоточились на индивидуальных усилиях (уверенности в себе не хватает только 1,72 %). Сельские учителя в меньшей степени, чем представители деловых профессий, признают «нехватку» свободного времени, что показывает ориентированность на стабильность и соблюдение трудовых прав. Отмечается, что в сельском социуме падает уважение к учителям не только со стороны государства, но и учеников и их родителей. Несмотря на то, что каждый третий респондент испытывает «неуверенность в будущем», их положение определяется как устойчивое, так как только 0, % респондентов не удовлетворены состоянием профессиональных знаний. Подавляющее большинство не заинтересовано в повышении профессионального потенциала, так как, по их самооценке, они являются «интеллектуальной элитой» сельского социума и уверены в том, что им не грозит конкуренция или перемена профессии.

На наш взгляд, сельские учителя исходят из факта «нисходящей социальной мобильности», необходимости переноса активности учителей с собственно профессиональной деятельности на «социальную микросреду».

Отсюда значимыми являются критерии «солидарности», совместимости, хороших отношений, взаимовыручки, а не конкуренции и профессионализма. Компенсацией понижения социального статуса является «исключенческая» позиция к обществу, ученикам, родителям, которые обвиняются в индифферентном отношении к учебе, образованию, личности учителя. Но если государство представляется идентификационным институтом, который перестал выполнять функции «гаранта» и «опекуна», родители и ученики как акторы социальной микросреды, вызывают негативную оценку дистанцированностью от проблем учителей и занятием позиции «потребителя образовательных услуг» без эквивалентного уважения, поддержки или солидарности с учителями.

Таким образом, если классифицировать адаптивные возможности сельских учителей на социальные, профессиональные и личностные, индивидуальные, то в условиях перемен социальные и профессиональные возможности уступают место индивидуальным, но при этом профессиональные возможности определяют индивидуальные стратегии. Вопервых, учителя «гордятся приверженностью профессии», ощущают социальные и культурные различия с другими группами сельского населения, поддерживают профессиональную сплоченность и в состоянии сформулировать претензии к обществу и государству. Профессиональные возможности имеют «компенсационное» и защищающее значения. Во-вторых, нисходящая социальная мобильность продуцирует состояние «неустроенности», желание перемены профессии, но доминирование в сельском социуме стандартов «бескорыстности учительской профессии» и социального равенства, подозрения к внезапно разбогатевшим и ограниченности платных образовательных услуг не способствует достиженческому использованию учителями профессиональных возможностей (актуализация и обновление профессиональных знаний), не имеет ни материальных, ни психологических, ни моральных стимулов. В-третьих, профессиональный статус дает возможность «законсервировать» социальное самочувствие, обратиться к социальной микросреде, попытаться «привить иммунитет» против перемен. Реальная устойчивость профессиональных предпочтений является «фундаментом» адаптивных возможностей, воплощаемым в установке на «верность профессии». Адаптация осуществляется как предпочтительна, вынужденная, но выстраивающая «защитный механизм», позволяющий сохранить повышенную социальную самооценку, уход в работу и семью.

По сравнению с другими сельскими слоями, включающими базисные слои (механизаторы, животноводы), сельские учителя не впадают по причине исключительного материального положения в «бегство от действительности», прежде всего алкоголизм.

Приобретение учебной литературы, компьютера и программного обеспечения 19, Судя по приведенным данным, основные статьи расходов сельских учителей приходятся на обеспечение социального и профессионального воспроизводства:

вынужденные экономить на долгосрочных покупках, респонденты отмечают первостепенность поддержания и удовлетворения первичных социальных и профессиональных потребностей. Можно предположить, что адаптивные возможности рассматриваются в соответствии со «стабильностью социального положения», так как расходы на профессиональное образование составляют 1/3 расходов. Сельские учителя относятся к категории «малообеспеченных слоев» населения, и если говорить о расширении социально-профессионального воспроизводства, для выхода за пределы адаптации, использования активных адаптивных стратегий, у учителей не образуется «достаточных стимулирующих условий», чтобы достигнуть уровня успешной адаптации. Ни по критерию социального самочувствия, ни по критерию доходов сельских учителей нельзя отнести к «успешно адаптированным».

На наш взгляд, сельское учительство, судя по результатам исследования, понимает, что возраст не связан с трудностями внутрипрофессиональной мобильности, расстановки профессиональных и внепрофессиональных акцентов в подходе к переменам не изменяют стремления к стабильности, минимизации негативных перемен, что указывает на преобладание в среде сельских учителей людей с интересом к профессии, а не поиском «престижной работы» и «хороших заработков». Признание в качестве лидирующей позиции «низкой зарплаты» связано с тем, что учителя ощущают себя «необеспеченными» по сравнению с успешно адаптированными слоями российского общества (предпринимателями), не имеют социальной компенсации в виде «уважения профессии», хотя им «неназойливо» напоминают об учительском долге. Как отмечалось ранее, учителя претендуют на «достойную зарплату», что превышает «выживание» в позициях старших поколений (90,13 %), считающих скромную по нынешним меркам зарплату советского учителя соответствующей учительскому труду и квалификации.

Считая себя «проигравшими в результате реформ», сельские учителя сохраняют профессиональное самочувствие, не подвержены маргинализации и культуре бедности.

Преобладание в оценке собственных профессиональных перспектив выражается в отказе от «воспитательной и просветительской личности учителя» в расчете на улучшение материального положения, что создает предпосылки для дифференциации адаптивных стратегий, связанных как с качеством и объемом адаптивных возможностей, так и с установками по отношению к профессии и переменам, происходящим в российском обществе.

В параграфе 2.1 «Адаптационные стратегии сельских учителей: опыт социологической классификации» определяются основные модели социального и профессионального поведения сельских учителей в соответствии с поставленными жизненными целями, отношением к профессии и происходящим в российском обществе переменам.

Можно предположить, что адаптивные стратегии сельских учителей как поведенческая модель связаны с «приспособлением», «привыканием» к переменам в жизни общества, и жизнь сельского учительства, как отмечалось, включает перемещение субъективных и структурных условий, представляющих специфическую форму поведения работников бюджетной сферы. Российский исследователь В.А. Мансуров выделяет три типа адаптивных стратегий:

а) стратегии стабильности;

б) стратегии перемены профессии;

Что касается последней, миграционной, стратегии, ее проявления в позиции сельского учительства незначительны, чтобы рассматривать ее как самостоятельную, требующую отдельного социологического анализа, стратегию. Для сельских учителей (средний возраст 39,5 лет, незаконченное высшее образование имеют 30,2 %) миграция за рубеж практически недостижима, так как 90,5 % не владеют в полной мере иностранными языками, не являются востребованными высококвалифицированными специалистами на рынке труда за рубежом, 81,5 % обременены семьями, 70,2 % родились и проживают в данной местности. Сельским учителям присуще отсутствие территориальной мобильности, что связано и с дороговизной поездок, и с иммобильностью сельских жителей.

Адаптационные стратегии учителей основываются, как было выявлено ранее, на адекватной оценке адаптивных возможностей, индивидуализации усилий по достижению жизненных целей и сохранению социального статуса. К сельским учителям можно отнести вывод российского исследователя О.И. Шкаратана о том, что «основные продуктивные группы современного общества добиваются реализации социальных программ универсального характера, которые гарантируют им социальные права на самосохранение в своем воспроизводстве»7. Адаптация сельских учителей происходит на фоне обнищания и деградации российского села, а также отсутствия эффективных институтов защиты прав и представительства интересов учительства, что определяет общую негативную оценку происходящих в обществе перемен.

Можно предположить, что адаптивные стратегии учителей основываются на избранной профессиональной деятельности с включением механизмов адаптации, привычных в сельском социуме. Таким образом, отдавая дань традиционным адаптационным стратегиям, сельские учителя исходят из того, что в сельской местности достиженческие возможности ограничены или отсутствуют. Во-первых, занятие домашним хозяйством является «точкой сближения» с другими представителями сельского сообщества, создает почву для совместных социальных практик, для соседской кооперации.

Во-вторых, домашнее хозяйство замещает «дополнительный заработок», особенно при наличии иждивенцев (несовершеннолетних детей) и работников в доме (родственниковпенсионеров). В-третьих, домашнее хозяйство является «социальной страховкой», позволяет пережить «трудные времена», связанные с задержкой зарплаты или приобретением крупных покупок.

Вероятно, выбор пассивных адаптационных стратегий определяется уровнем притязаний, сформированных еще в советский период, т.е. расходы на проезд, питание, одежду и коммунальные услуги являются достаточными. Сторонники пассивной адаптационной стратегии не ориентированы на применение образовательного и Шкаратан О.И. Российские порядки: вектор перемен. М., 2004. С. 176.

профессионального уровней в достиженческом аспекте хотя бы потому, что не видят смысла в расширении притязаний, довольствуются тем, что «живут, как и все сельские жители». На их позиции также влияет осознание «безальтернативности» проживания в сельской местности и трудности перемены работы. Трудности перемен «сглаживаются»

традиционной адаптационной деятельностью, так как ее адаптивные возможности не в состоянии «распределиться» между собственно профессиональной деятельностью и не относящимися к учительскому труду занятиями.

Сторонники прагматической стратегии апеллируют к «стабильности в обществе», т.е. «прекращению перемен», жизни по устоявшимся профессиональным и социальным нормам. Поэтому в выходе на «дополнительные заработки» они не видят смысла, поскольку это означало бы уступку падению статуса учителя и ущемлению их прав и возможностей самореализации. Сторонники промежуточной стратегии прагматически относятся к работе и уделяют ей столько времени, сколько им платят. Прагматичность стратегии выражается в том, что, предприняв индивидуальные усилия, респонденты связывают достижение цели не столько с собственными усилиями, сколько с выполнением обязательств общества и власти перед работниками образования. Не демонстрируя веры в позитивность перемен, респонденты «адаптировались» к переменам как данности и не тратят усилия на «ностальгические воспоминания», не живут «прошлым», сосредоточившись на проблемах семьи и детей. В целом, установки сторонников прагматической стратегии коррелируют с представлениями большинства россиян о бедности, которая связывается с «низкой зарплатой или ее невыплатой, болезнью, т.е. причинами, не зависящими от человека»8.

Сторонникам прагматической стратегии присуща завышенная самооценка собственных усилий, потому что они уверены, что именно «основная работа» должна обеспечивать достойное существование, и для того, чтобы успешно адаптироваться, необходимы влияние и поддержка государственных структур. Учитель, если следовать данной позиции, не обязан включаться в гонку за выживание, используя имеющиеся образовательный и профессиональный потенциалы и «не размениваться» на подработки, не решать проблемы, которые не под силу отдельному человеку.

Прагматическая адаптационная стратегия сельских учителей, таким образом, имеет ярко выраженный выжидательный характер, связана с использованием профессиональных и образовательных ресурсов для пролонгации социального статуса и содержит направленность на достиженчество как «инструмент давления» или выражения неудовлетворенности нисходящей социальной мобильностью, ухудшением материального положения. Позиции респондентов указывают на влияние депривационного эффекта, который преодолевается «негативной солидарностью», демонстрацией социетальных качеств учителя как альтернативы перемене профессии и риску социальной и профессиональной деградации.

«Корпоративные» адаптационные стратегии, которых придерживаются 30,4 % респондентов, судя по тому, что ни традиционные (подсобное хозяйство), ни достиженческие (перемена профессии) ресурсы не актуализированы в их деятельности, основываются на «верности учительскому долгу» и независимости образовательного и профессионально-квалификационного ресурсов в равной степени. Данная категория респондентов настроена на поддержание статуса учителя демонстрацией «превосходящих социальных и профессиональных качеств» и адаптацию рассматривает как «корреляцию провозглашаемых идей (рыночных) к ориентации учителей»9. Так как ресурсы влияния сельских учителей незначительны, их применение связано с поддержкой местной администрации в публичных или политических акциях, принятием образовательных инноваций, проводимых реформаторами. Сторонники корпоративной стратегии Бедность и богатство в современной России: состояние и прогнозы. М., 2003. С. 87.

Шабанова М.А. Адаптация в контексте свободы // Социологические исследования. 1995. № 6. С. 83.

основываются на «сохранении» педагогических коллективов и традиций сельских школ как условий повышения профессионально-квалификационных ресурсов.

Можно сделать вывод, что «корпоративисты» настроены на использование внутрипрофессиональных ресурсов, уважения учительской профессии, что подтверждается тем, что 10 – 12 % респондентов связывают адаптацию с обновлением профессиональных, педагогических знаний и переквалификацией. Очевидно, что в корпоративной стратегии содержатся установки на соблюдение норм и правил учительской среды, однако адаптация воспринимается как «движение навстречу» со стороны государственных структур и общества. Носители корпоративной стратегии «опосредуют» использование традиционных форм адаптации, подсобного хозяйства или соседской взаимопомощи, считая, что учитель на селе не может «приравниваться» к остальным сельским жителям хотя бы потому, что имеет «просветительскую миссию». Отсюда большое недовольство вызывает ухудшение не материального положения, а отношения к учителю со стороны учеников и родителей.

Достиженческий слой сельского учительства составляет 10 – 11 % респондентов, т.е. тех, кто ассоциирует предпринимательство с деловыми качествами и необходимостью их формирования, а не со стандартными формулами «наличия средств» и «предприимчивости». Это наиболее подвижный и неустойчивый, готовый к перемене профессии слой респондентов. Как показывают результаты самостоятельного социологического исследования, образовательный статус рассматривается как «возможность карьеры» безотносительно к учительской профессии (10,46 % респондентов).

Адаптационные возможности основываются на преимуществах «высшего образования», универсального при перемене профессии.

В современных условиях достиженчество имеет «абсентеистский» характер, т.е.

направлено либо на «перереформирование школы» либо на «исключение из учительской когорты». Если адаптация «приспособительна», то для достиженцев, которые «приветствуют» провозглашение успеха и одобряют модернизационные ценности, оказаться в позиции «обороняющихся» оказывается неприемлемым. К сторонникам достиженческой стратегии можно отнести «учителей-новичков» (педагогический стаж не превышает пяти лет). Возможно, возраст и выбор учительской профессии в период ее «демократизации»

дают возможность без издержек перешагнуть через «профессиональные убеждения» и рассматривать адаптационные стратегии преимущественно по критериям успеха.

Распределение респондентов по усилиям социально-экономической адаптации в зависимости от уровня и времени получения образования адаптации В данной таблице зафиксировано, что лица, получившие новое образование, легче адаптируются, чем носители «старого» высшего образования, что, очевидно, связано с тем, что они реализуют высшее образование как адаптационный ресурс только в качестве стартового. Ресурсная значимость высшего образования определяется тем, что отношение респондентов направлено на использование мнения об эквивалентности высшего образования высокому социальному статусу. Иными словами, достиженцы «свободны» от традиций «верности учительскому долгу» и формируют свои цели, исходя из того, чтобы не быть проигравшими.

За последние годы повысилась ликвидность высшего образования, но не его качество. Достиженцы поэтому полагают, что с переменой профессии возможно переобучение, вернее «второе» образование (экономическое, менеджерское), чтобы привести жизненные планы в соответствие с потребностями рынка труда. Так как имеем дело с сельскими учителями, то высока «невозможность» резкого перехода, и реально адаптационные стратегии направлены на использование «свободных» ниш в предпринимательских структурах или органах местной власти.

Сторонники достиженческой стратегии осознают, что их установки не встречают одобрения в учительской среде. Иными словами, достиженцы демонстрируют индивидуализм и рыночность – социетальные качества, не присущие учительской профессии. Их отношение к профессии «безразлично» и не зависит от «материального достатка»: реально достиженцы считают, что образовательный статус обязывает к «более высокой степени адаптированности», несмотря на качество и профильность высшего образования. В российском обществе с высшим образованием происходят «удивительные вещи». С одной стороны, укрепилось мнение, что только высшее образование обеспечивает успех, с другой – стремительно растет доля «новых бедных» и безработных с вузовским дипломом. И если в сельском социуме «образовательный статус» легитимирует жизненные притязания на «лучшую жизнь», то перемена профессии и переезд в город ставят бывшего сельского учителя в невыгодное положение на рынке труда.

Таким образом, достиженческая стратегия «выходит» за рамки адаптивных возможностей учительской профессии и связана с риском перемены профессии и освоением навыков, не свойственных «традиционному учительству». Это вызывает возражения со стороны «консервативной» учительской среды, и «достиженцы» не могут надеяться на понимание как в педагогическом коллективе, так и в сельском социуме. И дело не столько в нерыночности российского села, а в том, что адаптивные стратегии сельских учителей могут быть достиженческими при возможности «восходящей социальной мобильности», повышении профессионального уровня и модернизации сельской школы. Можно сделать вывод, что «достиженчество» осознается, к сожалению, со знаком «минус», т.е.

отталкивается от реалий учительской жизни и осознания бесправности профессии учителя.

В параграфе 2.3 «Ценностные ориентации сельских учителей: выбор адаптационных стратегий» исследуется влияние ценностных ориентаций на принятие или отклонение определенных поведенческих моделей, роль жизненных диспозиций в «селекции» социальных ресурсов для адаптации к новому социокультурному и институциональному пространству.

Выбор адаптационных стратегий, как мы выявили в процессе диссертационного исследования, определяется не только структурными возможностями. На позиции респондентов влияет накопленный социальный опыт, жизнь в сельском социуме, ценности, которые признаются действующими и имеющими реальный смысл в осуществлении жизненных стратегий. Как известно, «ценности как устойчивые представления о значимых вещах, состояниях и проективных целях не проявляются непосредственно; формируются как определенные личностные и групповые предпочтения в результате самостоятельного оценивания жизненных событий или культурной трансляции (передачи нормативных образцов и утвердившихся в сообществе значимостей)»10.

Можно говорить о двух основных успешных ориентациях учителей:

традиционной и модернистской (инструментальной). Для традиционалистов сохранилось «ядро» ценностной структуры, которая выражается в профессиональном долге и самоценности учительского труда. Судя по результатам самостоятельного социологического исследования, желание приносить пользу обществу характерно только для 7,53 %, но «любовь к детям» как «завуалированная» социальная ценность присутствует в выборе 44, Бондаренко О.В. Ценностный мир россиян. Ростов н/Д., 1998. С. 13.

% опрошенных. В условиях дискредитации ценностей советского периода, прежде всего служения обществу, проявляется тенденция понижения статуса коллективных ценностей, их перевода в сугубо профессиональную сферу. Именно «любовь к детям» содержит импульс «преодоления трудностей», сохранения верности профессии, одновременно определяя негативную оценку перемен, которые ассоциируются с «принижением знания», преступностью, моральной распущенностью и отдалением ученика от учителя.

«Традиционалисты» разделяют веру в перспективу «возрождения образования»

при государственном патернализме, понимаемом как формирование у молодого поколения желания учиться и повышение заработной платы учителей. И если для 85,44 % респондентов «отношение к учителю в обществе изменилось в худшую сторону», то вина лежит на государстве, бросившем на «произвол судьбы» сельскую школу и российское село в целом.

Поэтому респонденты-«традиционалисты» исходят из того, что без внимания общества и государства невозможно справиться с кризисным состоянием, а учителю выбраться из создавшегося трудного положения. Можно сказать, что традиционалисты, осознавая невозможность интеграции общества на ценностях советского периода, ориентированы на сохранение преемственности в развитии школы и в эстафете поколений через престижность учительской профессии и достойную жизнь учителя. Респонденты уверены, что учитель имеет те социальные и профессиональные качества, которые востребованы в современном российском обществе и рыночной экономике.

Между тем, в сельской школе «накапливается» отставание в образовательных технологиях и падает качество образования, что связано с тем, что 30,9 % учителей не имеют высшего или профильного высшего образования, и материально-техническая и информационная база обучения «отстает» от городских школ на 4 – 5 лет. Хотя респонденты апеллируют к ценностям профессии и труда, актуальная ориентация «опосредуется» другими факторами (отношение к учителю со стороны учеников и их родителей, наличие финансовых и материальных проблем), что приводит к противоречивым результатам.

Выявлено, что 20 % респондентов используют указанные ценности риторически или инструментально, придерживаясь конформизма в отношении педагогического коллектива, в то же время невостребованность, непрестижность учительского труда как позиция, разделяемая 28,7 % респондентов, показывает, что «традиционалисты» осознают неадекватность своих ценностных ориентаций изменениям в обществе, но не намерены отказываться от своих жизненных позиций в силу боязни окончательной утраты профессиональной идентичности.

Традиционный выбор адаптационных стратегий определяется установкой на стабильность, самоценность учительского труда, семью и, в гораздо меньшей степени, свободу и самореализацию личности. Целью адаптационной стратегии становится сохранение позиций учителя (социальных, имущественных, профессиональных) и главное – традиций профессионального сообщества, статуса «интеллигентности» и «наставничества»

в сельском социуме. Современное российское село, как подчеркивается, стремительно теряет социальную и культурно-информационную структуру, утрачивает интерес к культуре (чтение книг, музыка, театр). Господство телевидения и «улицы», административное давление и рыночная «стихия» понижают самооценку учителя, что вызывает у традиционалистов не меньшую тревогу, чем низкая заработная плата.

Осознание профессионального долга трансформируется в аутистский, исключенческий синдром, если не встречает понимания на уровне сельского социума, который оценивается традиционалистами как «малая родина», с которым их связывает идентичность, но который не может заместить государство как гарант и материального благосостояния учителей, и внимания к ним со стороны общества. Поэтому адаптационные стратегии, хотя и содержат пассивные способы, свойственные сельскому социуму и основываются на формуле «мы страдаем одинаково», отличается «сбережением» и «демонстрацией» образовательного и профессионального ресурсов, нуждающихся не в обновлении, а легитимации, выведении учителя на достойное место в жизни российского села.

«Традиционалисты» направляют свои усилия на достижение стабильности, предсказуемости, и если по отношению к макросистемным эффектам они могут демонстрировать ожидания, то в профессиональной сфере и семейной жизни они пытаются «упорядочить» адаптацию, сделать изменения «системными», приемлемым для сохранения стабильности социального статуса и социального самочувствия. Уровень жизненных притязаний согласуется с полученным в советский период представлением о достойной жизни, в которой основными являются «удовлетворенность работой», «любовь к детям», «согласие в семье», «уверенность в будущем». Дефицит уверенности в будущем вынуждает традиционалистов искать разумную логику в «причастности» к «жизни в настоящем».

Достиженцы, модернисты, судя по результатам самостоятельного социологического исследования, составляют меньшинство (15 %). Критерием отношения респондентов к приверженцам инструментальных, модернизационных ценностей можно считать «согласие на перемену профессии». Для респондентов, выражающих данную позицию, учительский труд рассматривается как имеющий эквивалент с другими видами высококвалифицированного труда. Желание получить высшее образование и престижность профессии учителя (10,46 % и 6,20 % соответственно) определяют выбор достиженческой адаптационной стратегии, что связано со свободой от профессиональных ограничений.

Данная группа респондентов не ссылается на «любовь к детям», демонстрируя инструментальный активизм, т.е. настаивает на «адекватной оплате труда» и «уважении учеников и их родителей». Для них адаптация состоит в «преодолении» пассивности, следовании критериям материального успеха независимо от сферы деятельности. К сожалению, «достиженцы» не видят возможностей карьерного роста и удовлетворения жизненных притязаний на учительский статус: им ясно, что изменилось отношение к учителю в худшую сторону, не стоит ожидать позитивных подвижек, следует заняться самостоятельно своей судьбой. К достиженцам, на наш взгляд, относятся прежде всего те, кто в советский период сдержанно относился к учительской среде и видел в образовательном статусе «возможность» перехода в другую сферу социальнопрофессиональной деятельности, более престижную и доходную.

В адаптационных стратегиях достиженцев прослеживается опора на индивидуальные усилия, конвертация «уверенности в себе» в социально значимые действия, направленные на повышение социального статуса и улучшение материального положения.

Короче говоря, достиженцы пытаются демонстрировать «и словом, и делом» высокую степень адаптации. Между тем, поисками новой работы заняты только 1,77 %, что указывает на низкий уровень проявления достиженческих качеств. Однако, мы считаем, что достиженцы исходят из адекватной оценки этих действий на селе, где отмечается высокая безработица и ограничен рыночный сектор. В отличие от традиционалистов, достиженцы проявляют критическую оценку состояния сельской школы (18,69 % респондентов придерживаются мнения, что ее положение скорее не соответствует задачам образовательной подготовки). Кроме того, они ссылаются не только на «объективные трудности» (устранение государственных органов, недофинансирование); достиженцы проявляют сдержанность в оценке профессионального уровня сельских учителей, их соответствия информационным и технологическим инновациям, а также выхода на запросы рыночной экономики.

К сожалению, достиженчество в современном российском обществе не отождествляется с профессионализмом, а находит подтверждение в ориентации на перемену профессии. Адаптационные стратегии учителей «раздваиваются» между стремлением к внутрипрофессиональной мобильности и «выходом за пределы профессии», которая не обеспечивает достойного существования и с которой нельзя связывать обретение достатка и уважения в обществе. Хотя профессия привлекает «стабильностью», респонденты испытывают дефицит уверенности в показателях материального положения, здоровья, будущего детей. Поэтому для них высокая степень адаптации ассоциируется с определенной страховкой от социальных рисков и возможностью обеспечить себя и свою семью. Для достиженцев учительский труд носит инструментальный характер, и в профессии они ощущают возможности «независимости», самореализации так, что стратегии поведения ориентированы на принятие норм и правил игры, связанных с включением в группу «выигравших от перемен». Адаптационные стратегии достиженцев опираются на ресурс веры, т.е. для достиженцев важно, что их социетальные качества соответствуют переменам, что они идут в ногу со временем. На наш взгляд, респонденты, демонстрирующие достиженческие амбиции, делают упор на права и свободы (14,28 %), при этом среди молодежи (20 – 35 лет) число сторонников свободы составляет в среднем 25 %, в то время как у старшего поколения (45 – 65 лет) – менее 1 %.

В выборе достиженческой стратегии прослеживается иерархия ценностей, которая выстраивается следующим образом: материальное благополучие, самореализация личности, семейное счастье. Можно предположить, что адаптивные стратегии оцениваются индивидуально, но в целом «модернисты» выражают желание найти способы «решения проблемы» в поиске работы, ожидают перемены к лучшему и настроены на оптимизм. При этом не разделяется вера в профессию и коллектив, предпочтение отдается «уходу из профессии» или «естественному обновлению» в учительских рядах.



Pages:   || 2 |
 
Похожие работы:

«Гафиатулина Наталья Халиловна СПЕЦИФИКА ОТНОШЕНИЯ УЧАЩЕЙСЯ МОЛОДЕЖИ РОССИИ К ЗДОРОВЬЮ В СОЦИОСТРУКТУРНОМ КОНТЕКСТЕ 22.00.04 – Социальная структура, социальные институты и процессы Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Ростов-на-Дону – 2007 2 Работа выполнена в ФГОУ ВПО Южный федеральный университет, в Институте по переподготовке и повышению квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук, на кафедре социологии,...»

«Рупасова Вероника Рафиковна СПЕЦИФИКА ФОРМИРОВАНИЯ ИМИДЖА НОВЫХ ИНСТИТУТОВ ВЛАСТИ В УДМУРТИИ: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Специальность 22.00.04. – Социальная структура, социальные институты и процессы Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Екатеринбург 2004 Работа выполнена на кафедре социологии ГОУ ВПО Удмуртский государственный университет Научный руководитель : доктор философских наук, профессор Наталья Сергеевна Ладыжец Официальные...»

«ШПАКОВСКАЯ ЛАРИСА ЛЕОНИДОВНА Автореферат Социальные основы формирования ценности антикварных вещей. (На примере антикварного рынка Санкт-Петербурга.) 22.00.04 Социальная структура, социальные институты и процессы Диссертация на соискание степени кандидата социологических наук Научный руководитель : д.ф.н. Л.Г.Ионин. Москва 2001 Работа выполнена в Европейском университете в Санкт-Петербурге Научный руководитель - доктор...»

«ИВАНОВА Лидия Васильевна ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ СООБЩЕСТВА КОСМОНАВТОВ Специальность: 22.00.04 – социальная структура, социальные институты и процессы АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Москва – 2012 1 Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации. Научный...»

«Логачева Екатерина Александровна ЗДОРОВЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ СТУДЕНЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ СРЕДНЕГО РОССИЙСКОГО ГОРОДА 22.00.04 – Социальная структура, социальные институты и процессы Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Ростов-на-Дону 2014 Работа выполнена в ФГБОУ ВПО Южно-Российский государственный политехнический университет (НПИ) им. М.И. Платова Научный руководитель доктор социологических наук, доцент Илюхина Любовь Васильевна Официальные...»

«Полуянов Виктор Константинович ДИАСПОРНЫЕ ОБЩИНЫ В РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ: ФОРМИРОВАНИЕ, ТИПОЛОГИЯ, ПРОБЛЕМЫ АДАПТАЦИИ 22.00.04 – социальная структура, социальные институты и процессы АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Ростов-на-Дону – 2008 1 Работа выполнена в ФГОУ ВПО Южный федеральный университет, в Институте по переподготовке и повышению квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук на кафедре социологии,...»

«Барышная Наталия Александровна ФОРМИРОВАНИЕ КОНСЕНСУСНОГО ПОТЕНЦИАЛА МЕЖЭТНИЧЕСКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ НА РЕГИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ Специальность 22.00.04 – Социальная структура, социальные институты и процессы. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора социологических наук Саратов – 2014 Работа выполнена в ФГБОУ ВПО Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, Поволжский институт управления имени П.А. Столыпина...»

«Колесникова Татьяна Анатольевна УПРАВЛЕНИЕ РИСКАМИ В УСЛОВИЯХ РОСТА СОЦИАЛЬНОЙ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ 22.00.08 – социология управления Автореферат Диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Ростов-на-Дону - 2011 Работа выполнена в ФГАОУ ВПО Южный федеральный университет Научный Заслуженный деятель науки РФ, руководитель: доктор философских наук, профессор Волков Юрий Григорьевич Официальные доктор социологических наук, профессор...»

«Королева Юлия Александровна ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ И КОММЕРЧЕСКИХ СТРУКТУР В СФЕРЕ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ КОРЕННЫХ МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ СЕВЕРА Специальность 22.00.04 – Социальная структура, социальные институты и процессы АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Москва – 2007 Работа выполнена на кафедре социологии управления факультета государственного управления Московского государственного университета имени М.В....»

«ЩЕРБИНИН ДЕНИС ИГОРЕВИЧ Конфликтный потенциал современного сибирского сепаратизма (по материалам социологических исследований в Алтайском и Красноярском краях, республике Алтай, Кемеровской и Читинской областях) Специальность 22.00.04 – социальная структура, социальные институты и процессы АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Барнаул – 2010 Работа выполнена на кафедре эмпирической социологии и конфликтологии Алтайского...»

«Шиняк Галина Иосифовна РАБОТНИКИ КУЛЬТУРЫ В СОЦИАЛЬНО-ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СТРУКТУРЕ РЕГИОНАЛЬНОГО СЕЛЬСКОГО СООБЩЕСТВА РОССИИ: ПОЛОЖЕНИЕ И ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ МЕХАНИЗМЫ ВОСПРОИЗВОДСТВА 22.00.04 – социальная структура, социальные институты и процессы АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Ростов-на-Дону – 2013 Работа выполнена в ФГБОУ ВПО Адыгейский государственный университет Научный руководитель : доктор социологических наук, профессор...»

«Любовникова Оюна Викторовна Влияние социальных и экологических факторов на здоровье сельского населения (на материалах Республики Бурятия) Специальность 22.00.04 – социальная структура, социальные институты и процессы Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Улан-Удэ – 2009 Работа выполнена на кафедре Связи с общественностью, социологии и политологии ФГОУ ВПО Бурятская государственная сельскохозяйственная академия им. В.Р. Филиппова...»

«СТАРИКОВА Людмила Николаевна Профориентация и профессиональное самоопределение студентов средней профессиональной школы 22.00.04 – социальная структура, социальные институты и процессы АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Уфа - 2009 Работа выполнена в ГОУ ВПО Пермский государственный технический университет на кафедре социологий и политологии доктор социологических наук, Научный руководитель : профессор Василий Николаевич Стегний...»

«ГУСЕВА Анна Владиславна УПРАВЛЕНИЕ СОЦИОКУЛЬТУРНЫМИ ПРОЦЕССАМИ (СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ) Специальность: 22.00.08 – социология управления АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Москва – 2012 Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации. Научный руководитель...»

«Портнов Игорь Анатольевич Организационная культура российского малого бизнеса 22.00.08 – социология управления Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Ростов-на-Дону – 2007 2 Диссертация выполнена в ФГОУ ВПО Южный федеральный университет, в Институте по переподготовке и повышению квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук на кафедре социологии, политологии и права доктор социологических наук Научный руководитель :...»

«СЕМЕНОВА ИРИНА СЕРГЕЕВНА СУЩНОСТЬ, ФОРМЫ И ОСОБЕННОСТИ РЕГИОНАЛИЗАЦИИ УПРАВЛЕНИЯ ВЫСШИМ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ ОБРАЗОВАНИЕМ В РОССИИ Специальность 22.00.08 – Социология управления АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Москва – 2009 Диссертация выполнена на кафедре Социологии, психологии и педагогики ГОУ ВПО Московского государственного технологического университета Станкин. Научный руководитель : доктор политических наук, профессор...»

«ШИРНИНА Елена Викторовна МЕХАНИЗМЫ СОЦИАЛЬНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ КОРПОРАЦИЙ И ОРГАНОВ ВЛАСТИ НА УРОВНЕ РЕГИОНА (на примере Самарской области) Специальность: 22.00.08 – Социология управления АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Москва – 2012 2 Диссертация выполнена на кафедре социологии управления Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования Российская академия народного...»

«Кудинов Михаил Гаврилович Эффективность государственного управления сферой малого предпринимательства (социологический аспект) 22.00.08 – социология управления Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Ростов-на-Дону – 2007 Работа выполнена в ФГОУ ВПО Южный федеральный университет доктор социологических наук Научный руководитель : Епифанцев Сергей Николаевич доктор философских наук, профессор Официальные оппоненты : Горшков Михаил...»

«М. Г. Руднев Базовые ценности населения: сравнение россиян с жителями других европейских стран Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук Электронный ресурс URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Avtoreferat_RudnevMG.pdf Перепечатка с сайта Института социологии РАН http://www.isras.ru/ М. Г. Руднев Базовые ценности населения: сравнение россиян с жителями других европейских стран Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата...»

«Кузнецов Борис Михайлович Глобальная информационно-коммуникативная среда и молодёжная аудитория России: социокультурный анализ Специальность 22.00.06 – социология культуры АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандидата социологических наук Москва – 2010 Диссертация выполнена на кафедре Социологии, психологии и педагогики ГОУ ВПО Московского государственного технологического университета СТАНКИН Научный руководитель : Доктор философских наук, профессор Кириллова...»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.