WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

на правах рукописи

КОВРИГИН Никита Евгеньевич

КИТАЙСКАЯ МИГРАЦИЯ В ЯПОНИЮ:

ИСТОРИЧЕСКАЯ РЕТРОСПЕКТИВА И ПРОБЛЕМЫ

СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ МИГРАНТОВ

Специальность 07.00.03 - всеобщая история

(древность, античность, средние века, новое время)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Санкт-Петербург 2010

Работа выполнена на Кафедре истории стран Дальнего Востока и кафедре Японоведения Восточного факультета Санкт-Петербургского государственного университета

Научный руководитель доктор исторических наук, профессор Филиппов Александр Викторович

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор Стрельцов Дмитрий Викторович кандидат экономических наук, доцент Тихоцкая Ирина Сергеевна

Ведущая организация Санкт-Петербургский Институт восточных рукописей РАН

Защита состоится «_» 2010 г. в _:_ часов на заседании Совета 212.232.43 по защите докторских и кандидатских диссертаций при СанктПетербургском государственном университете по адресу: 199034, СанктПетербург, Университетская наб., д. 11, аудитория 175.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. М.Горького Санкт-Петербургского государственного университета (Санкт-Петербург, Университетская наб., д.7/9)

Автореферат разослан «_» 2010 г.

Ученый секретарь Диссертационного совета Н.Н. Телицин

Общая характеристика работы

Объектом исследования является миграция китайцев из Китайской Народной Республики в Японию. Однако специфика темы требует анализа миграционного движения китайцев и в друге страны. Временные рамки исследования охватывают период с середины XIX по начало XXI столетия.

Предмет исследования составляют культурно-исторические, этнопсихологические, экономические и политические факторы, обусловившие миграционный процесс, а также вопросы, связанные с социально-культурной адаптацией и взаимодействием китайцев с принимающим (японским) обществом.




Актуальность темы: В мире сложно найти страну, где бы не было китайских мигрантов. В настоящее время за пределами КНР на постоянной или временной основе проживает по разным оценкам от 30 до 40 миллионов этнических китайцев, не считая временных мигрантов. Сама история китайской миграции насчитывает ни одну сотню лет. Китайцы основывали торговые поселения по всей Юго-Восточной Азии, на островах и побережье Индийского океана, переселялись в Корею и Японию. За века проникновения за рубеж «хуацяо» (китайцы, проживающие за границей) сумели глубоко внедриться в экономику и, в особенности, в торговлю многих сопредельных, а порой и весьма удаленных от Китая стран. В Индонезии, Малайзии, Камбодже, на Филиппинах, в Таиланде и других государствах им удалось установить контроль над внутренней и внешней торговлей. В Индонезии, например, составляя около 4% от общей численности населения, этнические китайцы контролируют около 70% экономики. Даже в таком отдаленном месте, как канадский город Ванкувер (провинция Британская Колумбия), около 20% населения составляют хуацяо, а в главном университете провинции число китайских студентов достигает 25% от общего контингента. Фактически, в Восточной Азии только 4 страны избежали контроля китайцев над своей экономикой – это КНДР, Республика Корея, Россия и Япония. Однако численность китайцев в Японии продолжает неуклонно расти. В иностранной диаспоре Японии китайцы еще недавно занимали второе место, слегка уступая корейцам (28,7%). По официальным данным, на конец 2006 г. в Японии проживало 561 тыс. китайцев, а в 2003 году – 462 тыс. человек. Таким образом, налицо весьма стремительный абсолютный и относительный рост численности китайцев в Японии. К 2008 г. китайская община обогнала корейскую по численности, став самой крупной иноэтнической группой в Японии.

На фоне роста числа китайских мигрантов Япония переживает серьезный демографический кризис, связанный как со старением населения, так и с сокращением численности его работающей части. Согласно отчету ООН, японское население стареет настолько быстро, что к 2050 г. стране ежегодно потребуется «импортировать» около 600 тыс. рабочих, чтобы поддерживать стабильность численности населения, занятого в производстве. Очевидно, что в настоящее время только Китай обладает достаточными ресурсами для того, чтобы обеспечить потребности Японии в рабочей силе, хотя и в нем начинает ощущаться нехватка рабочих рук. Уже сейчас многие отрасли японской экономики – автомобильная, химическая промышленность, строительство и т.д. – функционируют, в основном, за счет трудовых (легальных и нелегальных) мигрантов. Острая нехватка рабочих рук ощущается в ресторанном и гостиничном бизнесе, а также в сфере ухода за пожилыми людьми – пенсионерами, чье количество с каждым годом растет. Расширение китайской диаспоры в Японии оказывает влияние как на повседневную жизнь социумов крупных городов, так и на внутреннюю политику государства. Японское правительство, с одной стороны, ощущает необходимость в привлечении иностранных мигрантов, но с другой, ограничено иммиграционным законодательством. Стремясь сохранить социальную стабильность, руководство страны вынуждено создавать полуофициальные механизмы, обеспечивающие приток иностранных трудовых мигрантов в страну.





Кризис переживает не только экономика Японии, ее сфера услуг и социальной защиты. На пороге затяжного кризиса стоит большинство японских университетов, что, в первую очередь, связано со снижением рождаемости и начавшимся с 2007 года сокращением населения страны. Система высшего образования очень скоро начнет испытывать нехватку студентов из числа собственного населения. Болезненному сокращению преподавательского состава (в целях экономии) может противостоять только приток иностранных студентов из-за границы. Из-за иероглифической системы письма, принятой в Японии, рассчитывать приходится почти только на молодых китайцев и, в какой-то степени, на корейцев. Жители других азиатских стран, а тем более, европейских и американских, в качестве студентов будут приезжать в Японию лишь в минимальных количествах. Фактически в стране уже развернулась конкуренция за студентов и стажеров из Китая.

Сыграв в 1980-х гг. роль авангарда китайской миграции и заложив основы современной китайской общины в Японии, китайские выпускники японских вузов в последнее время стали играть активную и все возрастающую роль в расширении японо-китайских торгово-экономических связей в качестве сотрудников японских компаний, а также частных предпринимателей. На почве соприкосновения деловых интересов наметилась тенденция к сближению мигрантов новой волны с бизнесменами, представляющими «старую» китайскую общину в Японии. Вероятно, в перспективе в лице китайской диаспоры можно будет наблюдать появление в Восточной Азии новой экономической силы.

Проблема международной миграции, в том числе из КНР, с каждым годом привлекает все больше внимания со стороны социологов, демографов, экономистов, политологов и историков в разных странах мира. В США, Японии, Европе, Австралии и т.д. возникают исследовательские центры, занимающиеся вопросами миграции, проводятся международные конференции и симпозиумы, публикуются монографии. О важности обсуждаемого вопроса говорит и то, что на фоне роста числа китайских мигрантов на Дальнем Востоке России повышается интерес к этой теме со стороны отечественных исследователей. В средствах массовой информации появляются публикации, посвященные вопросу китайской миграции, которая в ряде регионов превратилась в социальную проблему. Вместе с тем, приходится констатировать, что в отечественной литературе вопросы, связанные с китайской миграцией вне России находят весьма слабое отражение. Проблеме же китайской миграции в Японию не посвящено вообще ни одной работы. Таким образом, важность проблемы и перспективность темы обусловливают актуальность настоящего исследования.

Научная новизна диссертации заключается в том, что на сегодняшний день это первая работа в отечественном востоковедении, посвященная теме миграции китайцев в Японию. Более того, анализ работ западных и японских авторов также свидетельствует о том, что настоящее исследование впервые рассматривает проблемы китайской миграции в контексте «миграционной ментальности» китайцев и особенностей этнопсихологии японского общества. Исследование связанно и с необходимостью заполнения лакуны в отечественном востоковедении.

Цели и задачи исследования. Основной целью диссертационного исследования является комплексный анализ китайской миграции в Японию на современном этапе, а также анализ важнейших объективных и субъективных, в том числе и исторических факторов, определивших развитие этого процесса.

Цель определила следующие задачи исследования:

1. Анализ исторического развития процесса китайской миграции в Японию, США и некоторые страны Европы в конце XIX – первой половине XX века, выявление закономерностей и отличительных характеристик миграции китайцев на Японские острова.

Теоретическое обоснование причин и мотивов миграционного процесса. Анализ группы объективных факторов миграции, т.е. существующих a priori и формирующих психологический фон, как в принимающем обществе, так и в отправляющем.

3. Исследование конкретных механизмов миграции и субъективных условий, обусловивших характер китайской миграции в Японию после 4. Выделение категорий мигрантов и особенностей их социальнопсихологической адаптации. Определение места и роли китайской общины в современном японском обществе.

5. Выявление новых тенденций в развитии китайской общины и определения направления для дальнейших исследований.

Методологическая база. Китайская миграция в Японию рассматривается как комплексное социально-экономическое явление. Анализ миграции китайцев базируется на теории «мотивирующих и стимулирующих факторов» (push-pull factors). Исследование структуры и характера миграционного процесса, его взаимосвязи с политической и экономической ситуацией в Японии и КНР, с национальным менталитетом населения обеих стран потребовало привлечения широкого спектра материалов по истории, политике, экономике, демографии, социологии, миграциологии и социальной психологии.

Источниковедческая база. Современная миграция китайцев в Японию – явление достаточно молодое. В этой связи важными источниками для целей настоящего исследования послужили статистические данные Министерства юстиции Японии, Министерств образования, Японской организации сотрудничества в области международного обучения, японские и китайские законодательные акты, регламентирующие въезд и выезд из страны, а также некоторые публикации в средствах массовой информации.

Степень изученности проблемы. Теме китайской миграции в мировой научной литературе посвящено немало самостоятельных публикаций и разделов в комплексных трудах. Среди наиболее известных общих работ, несомненно, следует выделить «The encyclopedia of the Chinese overseas» под редакцией британской исследовательницы китайского происхождения Линн Пэн (Lynn Pan) и труд этого же автора «Sons of the Yellow Emperor: The Story of the Overseas Chinese». Важно отметить и многотомную монографию «The Chinese Overseas» под редакцией профессора Манчестерского университета Хун Люя, вышедшую в 2006 г. Соавторами этого объемного труда выступили ученые и специалисты из КНР, США, Англии и ряда других стран. Проблемы истории, причины миграции, функционирование миграционных механизмов, факторы миграции китайцев отражены в работах таких исследователей, Р.

Скелдон, Ли Лин, Та Чэн, Ли Минхуань, Е Вэньчжэнь, Сян Бяо, Г. Гамильтон, Ван Гунъу, В. Маерс и ряда других специалистов.

Зарубежных исследований по вопросам китайской миграции на Японские острова в последние годы стало значительно больше, но говорить о разработанности темы пока рано. Отсутствуют комплексные труды по данной проблематике. Главы, в которых рассматриваются те или иные аспекты миграции китайцев в Японию, входят в состав коллективных монографий, посвященных темам нелегальной миграции, международного перемещения людей, иноэтническим общинам, иностранным рабочим или меньшинствам в самой Японии. Одной из наиболее комплексных работ, посвященных трудовой миграции в Японию и государственной политике в области регулирования притока иностранной рабочей силы, является глава М. Вейнера в совместной монографии под редакцией М. Дугласа «Japan and Global Migration:

Foreign Workers and the Advent of a Multicultural Society».

Несмотря на недостаточную разработку проблемы, некоторые темы все же исследованы относительно неплохо, например, история китайской миграции в Японию. Среди исследований, в которых уделяется внимание этому вопросу, стоит отметить главу А. Васиш (Andrea Vasishth. A model minority:

the Chinese Community in Japan) в монографии под редакцией М. Вэйнера.

Большой вклад и изучение студенческой миграции в Японию внесла П. Харрелл (Paula Harrell. Sowing the Seeds of Change: Chinese Students, Japanese Teachers, 1895-1905) и П. Скотт (Paul D. Scott. Chinese Students in Japan: networking Asia). Камати Норико анализирует место и роль китайских торговцев в Японии в конце XIX. Интересное, хотя и небольшое исследование места гуандунских торговцев в системе японо-китайских экономических отношений в позднецинский период провел Хун Цичэнь. Положение китайских рабочих в Японии в разные периоды анализируется Ямаваки Кэйдзо, Р. Фрайманом, который также уделяет внимание нелегальной китайской миграции на современном этапе. Наиболее авторитетным специалистом в области иностранных рабочих в Японии является Комаи Хироси. В 1995 г. вышла в свет его книга «Migrant Workers in Japan», в которой рассмотрен целый комплекс тем, связанных с адаптацией иностранных, в том числе китайских, мигрантов в японском обществе. Работы японских и западных исследователей посвящены проблеме самовосприятия японцев, идее гомогенности японской нации и отношениям с иноэтническми и инокультурными группами внутри страны. К числу исследователей, занимавшихся данной проблематикой можно отнести В. Везерала (William Wetherall), Дж. дэ Воса (George A. De Vos), Ито Маюми, М. Вейнера (Weiner Michael), Бэфу Харуми, Ясуи Санкити, Б. Стронака (Bruce Stronach), И.Г. Савельева и пр.

Г. Лю-Фаррер (Gracia Liu-Farrer) из Университета Тохоку в недавно вышедшей монографии «Japan’s Minorities: the Illusion of Homogeneity» анализирует новейшие тенденции в развитии китайской общины в Японии. На состоявшейся осенью 2008 г. в итальянском городке Лечче 12-й Международной конференции Европейской ассоциации японоведов Лю-Фаррер отметила, что китайские мигранты начинают играть роль связующего моста между Японией и Китаем. Несмотря на все возрастающий интерес к проблеме китайской миграции в Японию со стороны международной научной обществености, отечественные исследования на эту тему, как уже отмечалось, отсутствуют.

Теоретическая значимость работы. Основные положения и выводы настоящего диссертационного исследования могут быть использованы при написании трудов по проблемам китайской миграции в международном контексте, японо-китайским отношениям и этнографии Китая и Японии. Материал работы также может послужить теоретической основой для исследований, касающихся миграции граждан КНР в Россию.

Практическая значимость работы. Результаты диссертации могут быть использованы при подготовке спецкурсов по истории и демографии Китая и Японии, а также в разработках научных проблем, связанных с миграцией китайцев за рубеж на современном этапе.

Апробацией работы послужили публикации диссертанта по теме исследования, выступление на «XXI научной конференции по историографии и источниковедению истории стран Азии и Африки» в 2001 г., на научной конференция преподавателей, студентов и аспирантов на Восточном факультета СПбГУ в 2008 г. и на Международной конференции «Япония в Азиатско-тихоокеанском регионе», состоявшейся в Москве в декабре 2009 г.

Структура диссертации определяется поставленными задачами и логикой исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы. Теоретической части исследования предшествует историческая часть, создающая основу для теоретических выводов, на которых базируется завершающая глава. Список использованной литературы включает в себя 151 наименование на русском, английском, китайском и японском языках, из них 13 – источники. Объем диссертации – страниц.

Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность исследования, формулируются его основные цели и задачи, приводится анализ наиболее важных источников и литературы, освещается история и современное состояния исследований по проблемам, существенным для рассмотрения предмета диссертации.

Глава 1 – «Исторические основы формирования китайской миграции в XIX-XX вв.» - представляет собой компаративный элемент исследования и посвящена историческому аспекту миграции китайцев со второй половины XIX в. до конца 1970х гг. (в это время сменился политический курс руководства КНР) как в Японию, так и в некоторые другие страны, являвшиеся основными пунктами назначения для мигрантов из Китая. В главе кратко рассматриваются сведения о первых китайцах на Японских островах и формировании первого торгового поселения. Внимание уделено характеристике отличительных особенностей процесса миграции китайцев в США и европейские страны, а также взаимодействию с принимающими обществами.

Подробно анализируются социально-экономические, политические и иные факторы, обусловившие начало миграции китайских подданных в Японию, проблемы взаимоотношений китайских мигрантов и местных жителей, эволюция этих отношений. Завершается глава кратким обзором состояния китайской общины в начале современного этапа китайской миграции.

В 1842 г. по условиям Нанкинского договора Сянган официально стал британской колонией, и практически сразу после этого через него началась эмиграция китайцев в различные уголки земного шара. Таким образом было положено начало первому периоду китайской миграции. Наиболее активное развитие миграция получила после «опиумных» войн 1840-42 и 1856-60 гг., а после того, как в 1860 г. цинским правительством были сняты запреты на выезд из страны, миграционные потоки набрали еще большую силу. Второй период охватывает социалистическую эпоху Мао Цзэдуна и его непосредственных преемников. В это время, как и в эпоху Цин, были годы, когда выезд из страны находился под плотным контролем со стороны государства, и эмиграция была практически запрещена. Третий период миграции начинается с приходом к власти руководства КНР во главе с Дэн Сяопином в 1978 г. и провозглашения «политики реформ и открытости», после чего миграционные потоки из КНР год за годом увеличивались.

Выходя за обозначенные временные рамки исследования, необходимо отметить, что Китай и Японию связывают многовековые отношения, причем первые упоминания о Японии содержатся уже в «Шань хай цзин» (Каталог гор и морей), памятнике китайской литературы, относящемуся к концу первого тысячелетия до нашей эры. О Японии также говорится в "Исторических записках" Сыма Цяня. Однако всплеск межгосударственных контактов, обмена посольствами, людскими потоками и пр., пришелся на время правления в Китае династии Тан (618-907 г.).

Согласно легендам, первым китайцем, попавшим в Японию был Сюй Фу, служивший при дворе императора Цинь Шихуана и отправленный им в 209 г. д.н.э. в морскую экспедицию на поиски «эликсира бессмертия». Однако подтвержденные данные о присутствии китайцев на территории современной Японии относятся уже к нашей эре. Интенсивное переселение китайских колонистов из Китай и Кореи происходило уже в IV-V вв. Китайская миграция в Японию была весьма многочисленной и состояла из политических эмигрантов (членов или сторонников очередной свергнутой династии), монахов-проповедников, ремесленников, торговцев и представителей прочих профессий. Китайцы не только проживали на территории Японии, но и играли важную роль в ознакомлении японцев с достижениями китайской цивилизации. Сохранились сведения о миграции подданных Поднебесной на Окинава в XIV-XV вв., т.е. в период Сандзан.

Несмотря на самоизоляцию Японии после издания в 1639 г. указов о закрытии страны, китайцам было позволено приезжать и жить в Японии. Но в XVII – первой половине XIX вв. миграции из Китая в Японию препятствовала также и изоляционистская политика самого цинского государства. Конец политике самоизоляции обеих стран положили в XIX в. западные державы, дав тем самым толчок началу массовой внешней миграции китайцев.

Началу миграции из цинского Китая в другие страны способствовало ухудшение внутренней экономической и политической ситуации, а также целый ряд внешних факторов, а именно, ситуация в принимающих странах.

Фундамент, заложенный первыми китайскими мигрантами во второй половине XIX в., обусловил характер и схемы дальнейшей миграции китайцев во многие регионы мира, которые в настоящее время являются основными пунктами е назначения.

По окончании Первой «опиумной» войны (1840-42 гг.) китайское правительство было вынуждено открыть для иностранной торговли портовые города: Гуанчжоу, Сямынь (Амой), Фучжоу, Нинбо и Шанхай.

Через эти порты, а также через Гонконг и Макао и началась активная миграция. Обнаружение золота в горах на западе Соединенных Штатов в 1848, в Южной Австралии в 1851 и на западе Канады в 1858 гг., а также начало крупномасштабных инженерных проектов в этих странах дало толчок началу мощного миграционного движения из Китая. Несмотря на важную роль, которую играли китайцы в жизни американского общества, вскоре после начала миграции обозначился существенный поворот в отношении к ним белого населения и политиков. Возникшие социальные противоречия вынуждали правительства США, Канады, Австралии и Новой Зеландии вводить антикитайские законы и постоянно ужесточать иммиграционную политику. В результате подобных действий вокруг этих стран постепенно выросла «Великая белая стена». Миграция китайцев была фактически запрещена, более того, китайские мигранты становились объектом дискриминации не только со стороны государства, но и со стороны местного населения. Реакцией китайцев стала консолидация китайских общин в локальные анклавы – «чайнатауны». В отличие от Соединенных Штатов, китайские общины в странах Западной Европы стали формироваться позже, поскольку Европа не сулила возможностей получения такого высокого дохода как в США; ситуация на европейских рынках труда во второй половине XIX в. отличалась от американской. Тем не менее, как и в Соединенных Штатах, в европейских центрах сформировалась принимающая база, хотя и в меньших масштабах. Китайские общины поддерживали почти неразрывную связь с отправляющим их китайским обществом, обеспечивая возвращение «старых» мигрантов и приезд новых. После открытия КНР внешнему миру и начала нынешнего этапа миграции китайские диаспоры, сложившиеся в начале XX в., стали принимающим базами для новых мигрантов. В Японии, несмотря на значительный объем миграции из Китая, к 1980-м гг. подобной базы так и не сформировалось.

Первыми китайцами, начавшими приезжать в Японию во второй половине XIX в. были торговцы, компрадоры и обслуга представителей западных держав, включая также и ремесленников. Именно благодаря торговцамкомпрадорам и трудовым мигрантам в разных городах Японии начали появляться китайские анклавы, развитие которых пришлось на очень сложный этап японо-китайских отношений: ломки старых стереотипов взаимного восприятия и формирования новых. Роль китайских торговцев в экономике Японии была велика. Они контролировали всю торговлю Японии не только с Китаем, но также значительную часть товарооборота с Индией, Гавайями и другими территориями. Китайцы вносили весомый вклад в знакомство Японии с некоторыми техническими достижениями Запада.

Китайские общины на первоначальном этапе своего существования обладали значительными привилегиями. В них существовали организации взаимопомощи, собственные банки и разветвленные органы самоуправления, официально признаваемые японскими властями. Более того, до 1899 г. китайские подданные пользовались в Японии правом экстерриториальности.

Китайцы были крупнейшей иноэтнической группой в стране.

Успехи Японии на пути модернизации, знакомство с внешним миром, разочарование в Цинской империи как источнике силы и культуры способствовало развитию у японцев чувства превосходства по отношению к китайцам. В прессе и на высшем уровне ширилась дискуссия о том, есть ли необходимость в нахождении китайцев в Японии. Однозначного отношения к китайским мигрантам не существовало. Несмотря на наличие взаимной неприязни между китайцами и японцами, в Японии не было расового антагонизма, сравнимого с тем, что имел место в США. Удар по китайской общине, ядром которой являлись торговцы и компрадоры, нанесла японо-китайская война 1894-95 гг. Вследствие войны изменилась расстановка сил в Восточной Азии, структура торгово-экономических отношений и политические устремления японского руководства. Китайские торговцы утратили лидирующие позиции, необходимость в компрадорах отпала, и китайская община стала терять свой вес.

Однако, на смену торговцам на рубеже XIX-XX в. пришли китайские студенты. По выражению Джона Фэрбэнка, китайская студенческая миграция в Японию в первом десятилетии XX в. была на тот период крупнейшим массовым выездом студентов за границу за всю мировую историю. В отличие от миграции торговцев и рабочих, студенческая миграция из Китая в Японию определялась не объективными экономическими факторами, а внешне- и внутриполитическими соображениями руководства обеих стран. В отправке китайских студентов в Японию было заинтересовано как цинское правительство, так и правящие круги Японии. Решение об отправке в Японию студентов определили новые взгляды китайской правящей элиты, что реформа общенациональной системы образования - это ключевой фактор модернизации страны. Переход к обучению за границей – результат ломки традиционного сознания китайской элиты, осознания слабости Китая перед техническими достижениями Запада и формирования более прагматичного подхода к развитию страны. Хотя китайские студенты отправлялись и в США, и в Европу, Япония стала основным пунктом их назначения.

Появление китайских студентов приветствовала и японская правящая элита. Обучение китайских студентов виделось реализацией миссии Японии как лидера Азии. В подходе японской стороны отражался и прагматизм в отношении Китая. Япония рассчитывала, что будущая китайская элита будет способствовать распространению японского влияния, воспитанию в студентах лояльности к Японии, надеясь в дальнейшем на продвижение своих политических и экономических интересов в Китае.

Первоначальный стимул для студентов-мигрантов дали цинские власти, и в конце 90-х гг. XIX в. основную массу студентов составляли отпрыски элиты и лица с государственными стипендиями. Однако в начале XX века большую часть составляла уже молодежь, прибывшая за свой счет. Японские образовательные учреждения оказались не готовыми дать надлежащий уровень знаний такой массе студентов, многие из которых так и не овладевали японским и были слабо подготовлены в принципе. Это приводило к низкому качеству обучения.

Период студенческой миграции совпал с периодом роста в Японии националистических и шовинистических настроений. Китайские студенты, как и прочие категории мигрантов, часто становились объектами презрительного отношения со стороны японцев. Но культурная составляющая общего отношения к китайцам не оказывала сколько-нибудь серьезного влияния на развитие китайской общины в Японии. Численность студентов-мигрантов росла за счет цепной реакции, характерной для китайской миграции в целом: возвращавшиеся на родину агитировали за отправку на учебу в Японию.

Негативное влияние на численность китайских студентов, их положение и характер миграции оказала их растущая политическая активность, вызвавшая противодействие как цинского, так и японского правительства. Для большинства китайского студенчества того периода Япония не являлась источником материальных благ – у мигрантов не было стимула оставаться в стране и укреплять свои позиции. Студенты были уверены, что возвращение в Китай с японскими дипломами обеспечит им карьеру и статус более высокий, чем в Японии. Учитывая высокую политизированность китайских студентов, представляется неудивительным, что после свержения цинской династии в 1911 г. большинство из них вернулось на родину.

Несмотря на резкий спад студенческой миграции, с 1917 г. численность китайцев в Японии вновь стала увеличиваться, в этот раз за счет такой категории, как рабочие. Очередной виток экономического развития страны пришелся на годы Первой мировой войны, и японская экономика испытывала временную нехватку рабочих рук. Правительство решило справиться с этой проблемой путем привлечения иностранной рабочей силы – корейских и китайских рабочих. Они рассматривались как удобная и сравнительно недорогая рабочая сила, чей въезд и срок пребывания можно легко контролировать.

Таким образом, привлечение рабочих мигрантов из Китая было обусловлено как политическими расчетами японского руководства, так и объективной экономической ситуацией в стране.

Японское правительство регулировало приток китайских трудовых мигрантов законодательными актами, их численность корректировалась скорее реальной экономической ситуацией в стране и потребностью в рабочей силе.

Введение ограничений на въезд китайских рабочих привело лишь к увеличению числа нелегальных мигрантов. А с началом «восстановительного бума»

в Японии, продлившегося с 1923 г. до начала «великой депрессии» 1929- гг. численность китайской общины только увеличилась, достигнув к концу 1920-х гг., по разным оценкам, 30-40 тыс. человек.

На фоне общего негативного отношения японцев к выходцам из Китая нарастали конфликты между китайскими и японскими рабочими, нередко переходя в открытые столкновения. Воздействие экономических, политических и, отчасти, социальных факторов периодически приводило к существенному сокращению числа китайских мигрантов. Но межэтнические противоречия не стали решающими во влиянии на число мигрантов.

Очередной удар по общине хуацяо нанесло вторжение японских войск в Манчжурию в 1931 г. Вследствие этого события численность китайцев в Японии упала до 17 тыс. человек. С другой стороны, антикитайская политика японского руководства привела к росту национального самосознания и сплочению оставшихся в Японии членов китайской общины. Японские власти стремились поставить под контроль деятельность общинных институтов. В результате разрозненные региональные ассоциации и связанные с ними организации (школы и т.п.), ранее фактически не контактировавшие между собой, вливались в более крупные объединения. Комплекс этих и ряда других факторов, с одной стороны, законсервировал ставшую немногочисленной китайскую общину, которую теперь принято называть «старой», а с другой, позволил ей просуществовать в течение следующих 40 лет, т.е. до начала новой волны китайской миграции в Японию.

На протяжении второго периода миграции, пришедшегося на 1940-70-е гг., китайские общины в западных странах имели возможность, пускай и минимальную, поддерживать связь с родственниками на материке (в основном через Гонконг). Контакты же малочисленной китайской общины в Японии с родиной отсутствовали. Это привело к некоторому ее размыванию, переориентированию на Японию и утрачиванию связей с родными «регионамиэкспортерами». С началом в 1978 г. третьего периода миграции за рубеж, новым китайским мигрантам в Японии пришлось формировать базу и налаживать миграционный механизм с «чистого листа».

Глава 2 - «Китай и Япония: миграционная и «антимиграционная»

ментальность» – рассматривает «объективные» миграционные факторы и посвящена двум аспектам китайской миграции в Японию: месту иноэтнических и инокультурных групп в структуре современного японского общества и механизмам, побуждающим китайцев к миграции. В первой части анализируются некоторые особенности этнопсихологии японцев, рассматриваются различные концепции организационной структуры японского общества.

Большое внимание уделено положению социальных групп в составе японского общества и иноэтнических общин. Рассмотрены особенности взаимоотношений японцев с представителями корейской общины и этническими японцами – выходцами из Южной Америки (никкэйдзин).

Необходимость этого раздела вызвана спецификой общества с жесткой внутренней структурой отношений, с которым вынуждены взаимодействовать китайские мигранты. Система отношений и дистанция между группами, существующими внутри этого общества, обусловлена наличием и влиянием ряда моральных категорий. Только поняв характер этих отношений можно понять место китайских мигрантов в этом обществе.

Большинство исследователей представляет структуру японского общества в виде схемы внутренних и внешних кругов (модель «сото-ути»), в которые входят те или иные индивидуумы. Такая схема характеризует структуру отношений как в пределах одной семьи, так и в масштабах всего общества.

Иностранцы не вписываются ни в один из внутренних кругов, фактически всегда оставаясь для японцев чужими. Учитывая чувство превосходства, с которым современные японцы относятся к выходцам из Азии, можно понять, что степень инкорпорированности китайцев здесь остается минимальной и будет углубляться весьма медленно.

Японское общество глубоко структурировано. Но существует нечто, что делает японцев единой нацией. Это нечто – национальное сознание и японский национализм. В основе японского национализма лежит идея уникальности японского народа. Одна из важнейших пресуппозиций тезиса о национальной уникальности – вера в гомогенность японской нации. Степень близости «чужака» к японскому обществу зависит от степени «кровной» и «культурной» близости. В международной научной среде до сих пор отсутствует единое мнение по поводу основных компонентов идеи о гомогенности японцев. Ведь, даже среди самих японцев существуют группы, дискриминируемые по разным основаниям. Например, так называемые «парии», потомки бывших «эт», ныне именуемые «буракумин», т.е. люди из особых поселений, подвергаются дискриминации, а точнее даже отторгаются большинством, именно вследствие своего происхождения и низкого социального статуса. С другой стороны, японцы, пережившие атомные бомбардировки, и их потомки, именуемые «хибакуся», считаются генетически нечистыми. При этом и те, и другие являются японцами, как в культурном, так и в этническом плане.

Особое место в структуре японского общества занимают «никкэйдзин»

- потомки бывших эмигрантов из Японии, покинувших страну во второй половине XIX – первой половине XX в. На волне экономического бума на рубеже 1980-90-х гг. японский рынок труда испытывал нехватку рабочих рук, и японской администрации казалось, что в лице никкэйдзин она нашли отличную замену нелегальным и полулегальным рабочим с Ближнего Востока и Азии, во многом благодаря их этнической близости. Считалось, что они будут легко приняты японским обществом, потому что они не выглядят как иностранцы. Для них были созданы особые условия, и даже внесены изменения в иммиграционное законодательство. Однако никкэйдзин не удалось вновь стать частью японской нации. "Кровная" близость оказалась не единственным определяющим фактором. При межкультурном взаимодействии очень резко обозначились культурные различия.

До недавнего времени самой крупной и в какой-то степени влиятельной иноэтнической общиной Японии были корейцы. Однако это одновременно была и сама дискриминируемая часть общества. Причиной такой ситуации, помимо влияния исторических стереотипов, является этническое или «кровное» различие. Оберегая свою кровь от «загрязнения», японцы отторгают тех, кто по их мнения, является, в той или иной степени, носителем «нечистой» крови, тем более не-японской. А ведь, помимо иной этнической принадлежности, представители корейской общины, особенно последних поколений, в культурном смысле являются чистыми японцами. Многие из них даже не говорят по-корейски. В этом случае причина дискриминации лежит в области «расовых» различий. Практика функционирования корейской общины имеет и еще аспект, на который обращает внимание как японский истеблишмент, так, вероятно, и рядовые японцы. Корейцы пользуются поддержкой со стороны правительства Южной Кореи и весьма успешно отстаивают свои права. Мысль о возможности развития китайской диаспоры в столь же сильный механизм, учитывая все возрастающую внешнеполитическую роль КНР, не может не вызывать опасения у японцев.

Структура взаимоотношений внутри японского общества, особенности национального менталитета, «антимиграционная» ментальность, глубоко укоренившийся национализм и одержимость идей «этнической» чистоты обусловливают отторжение этим обществом иностранных мигрантов. Если даже этнически близкие никкэйдзин и культурно близкие корейцы оказываются за пределами внутренних кругов системы общественных взаимоотношений, то китайским мигрантам уготовано место на самой периферии японского общества.

Во второй части Главы 2 раскрываются аспекты психологической атмосферы отправляющего общества. Рассмотрены факторы, обусловливающие и определяющие характер миграции из Китая. Предпринята попытка найти теоретическое обоснование китайской миграции. В главе даны определения типов миграции (постоянная и временная), кратко рассмотрены наиболее распространенные теории международной миграции. Размещение теоретической составляющей диссертационного исследования именно в этом разделе неслучайно. Предшествующий материал, обеспечив богатую историкофактологическую базу, дает основу для некоторых теоретических выводов.

Только с опорой на эту базу становятся доступными осознанное и точное применение существующих миграционных теорий для объяснения феномена китайской миграции.

Большинство китайских мигрантов в Японии – это временные мигранты, стремящиеся вернуться в Китай по достижении своих целей. Временный характер, с одной стороны, обусловливает способы адаптации и функционирования мигрантов в принимающем обществе, а с другой сам обусловлен наличием ряда структурных факторов. Среди них важную, если не ключевую, роль играет традиция. Именно наличием миграционной традиции в приморских провинциях (Гуандун, Чжэцзян, Фуцзянь) объясняется то, что их население выбирает внешнюю миграцию как средство увеличения благосостояния и расширения экономической базы своей семьи. Население внутренних провинций, хотя и мигрирует в пределах КНР (внутренняя миграция достигает гигантских объемов – около 100 млн. чел.), фактически не оказывает влияния на рост внешней миграции. Традиция миграции в другие страны отсутствует, так же как и механизм, обеспечивающий и определяющий вектор и характер этой миграции. Для населения приморских провинций таким механизмом выступает семья. Она формирует миграционные ожидания в отношении потенциального мигранта, она стимулирует его выезд за границу, она обеспечивает связь мигранта с родиной и его поддержку, она же является гарантом легкой реинтеграции возвращающегося мигранта. Таким образом, отправка мигранта за границу – это семейная стратегия. Для жителей регионовэкспортеров миграция является способом экономического воспроизводства.

Однако в случае с китайской миграцией в Японию все сказанное выше справедливо лишь отчасти. С началом политики «реформ и открытости» миграция китайцев в страны Запада начала набирать обороты. Относительно быстрый рост миграционного движения был обусловлен активизацией семейного механизма: возобновились связи регионов-экспортеров с заграничными диаспорами, включились родственно-семейные связи. Миграция же в Японию на рубеже 1970-80-х годов была едва заметна. В Японии отсутствовала принимающая база. Главным фактором, обусловившим начало и рост миграционных потоков в Японию, оказалась политика руководства КНР и Японии по отправке и привлечению китайских мигрантов. Решающую роль сыграли внесистемные факторы, которые не могут быть обоснованы и учтены в рамках существующих миграционных теорий.

Глава заключается выводом, что существующие теории не объясняет миграции китайцев в Японию. Тем не менее диссертант предлагает рассматривать китайскую миграцию в Японию сквозь призму теории pull и push (т.е.

мотивирующих и стимулирующих) факторов.

Несмотря на частую критику в адрес этой теории, она, вследствие гибкости своего применения, наилучшим образом подходит для объяснения и понимания особенностей конкретных миграционных потоков. Смысл теории состоит в том, что в принимающем обществе существует ряд факторов мотивирующих, побуждающих человека к миграции, в то время как в отправляющем обществе существуют условия, подталкивающие потенциального мигранта к действию. Таким образом, в схему «push-pull» можно поместить любые факторы, выстроив тем самым структуру миграции.

В Главе 3 - Формирование китайской общины и китайские мигранты в современной Японии - речь идет уже о "субъективных" факторах китайской миграции в Японию, ее механизмах, категориях мигрантов, официальных и неофициальных институтах, обеспечивающих приезд и функционирование новых хуацяо, т.е. о том, что можно объединить в понятие «миграционные условия».

С началом современного этапа миграции китайцев за рубеж в Японии не существовало базы, способной принять новых мигрантов. Китайская община формировалась с нуля. Начало миграции в Японию было обусловлено потребностями и задачами, которые ставило перед собой японское и китайское руководство. Для осуществления реформ и модернизации страны Китаю были необходимы новые квалифицированные кадры, но система образования была почти разрушена в годы «культурной» революции. Единственный выход состоял в отправке студентов за границу. В то же время, японское правительство, озабоченное идеей «интернационализации» страны решило резко увеличить число иностранных студентов. Таким образом, сложились предпосылки и возникли условия для поступательного роста миграционных потоков из КНР.

Итак, первыми китайскими мигрантами в Японии после 1978 г. были в основном студенты, отправленные на учебу за рубеж по правительственным программам, а позже и за свой счет. Именно они во многом заложили фундамент, на котором зиждется современная китайская община в Японии.

Стремясь привлечь больше иностранных студентов, японское правительство шло по пути упрощения визовых требований и расширения категорий студентов. Помимо студентов вузов («рюгакусэй»), развивались и возможности для «довузовских» студентов («сюгакусэй»), то есть учащихся кратковременных курсов, в первую очередь языковых школ. Из-за несовершенства японского законодательства, языковые школы (многие из которых оказались фиктивными) стали играть роль механизма для привлечения и трудоустройства китайской неквалифицированной рабочей силы; размеры новой китайской общины стали быстро расти. В 1983 г. в Японию прибыло студентов по линии «довузовского» образования, а в 1988 г. их было уже тыс. 256 чел. Бывшие студенты, просрочившие визу и незаконно оставшиеся в стране, помогали другим перебраться в Японию – очень часто для обеспечения собственного бизнеса дешевой рабочей силой. Увеличению числа сюгакусэй объективно способствовали растущие потребности японской экономики в трудовых ресурсах, которые собственное население не восполняло.

Приток трудовых мигрантов извне соответствовал интересам страны, противореча нормам японского законодательства. Экономика требовала расширения этого источника, несмотря на то, что формально иммиграционное законодательство запрещало иностранцам заниматься неквалифицированным трудом. Японское правительство было вынужденно искать лазейки, чтобы обеспечить рынок рабочей силой, но в то же время не раздражать общественность, сохранив, тем самым, status quo.

И такая лазейка была найдена в форме «Программы обучения техническим специальностям иностранных граждан», проще говоря – стажировка. С начала 1980-х гг. программа для «стажеров» (кэнсюсэй, в англоязычной литературе – trainee) являлась и по настоящее время является единственным законным способом трудоустройства для неквалифицированных рабочих. Программа импорта стажеров осуществляется при участии большого числа японских министерств, ведомств и межведомственных организаций. С китайской стороны в программе принимают участие государственные органы, включая Госсовет КНР. Китайские организации, сотрудничающие с японскими и обеспечивающие отправку стажеров, имеют отделения как в крупных городах, так и в провинциях, не являющихся традиционными экспортерами мигрантов. Благодаря этому в миграционную схему включаются новые источники, что приводит к увеличению объемов миграции.

Реальная цель создания системы стажеров предельно ясна – поставить поток неквалифицированной рабочей силы под контроль (но все же сохранить его) и не позволить рабочим надолго оставаться в Японии (срок стажировки изначально не превышал двух лет), чтобы избежать проблем, которые иностранная рабочая миграция создала на Западе. Впрочем, учитывая ухудшение демографической ситуации в стране, японское правительство вынуждено идти на расширение сферы применения китайских стажеров и увеличения срока их пребывания (в 2003 максимальный срок нахождения кэнсюсэй в Японии был увеличен до 5 лет). С начала 1990-х гг. число стажеров-кэнсюсэй стремительно росло: 7 тыс. 624 в 1990 г. и 10 тыс. 688 в 1991 по сравнению со 3 тыс. 496 в 1989 году. В 1997-99 гг. из КНР в Японию ежегодно въезжало в среднем по 20 тыс. человек по линии программы технической стажировки.

Всего же с 1992 по 2005 г. только по линии JITCO (Japan International Training Cooperation Organization - ведущей организации по содействию импорту стажеров) в Японии работало 287 тыс. китайцев.

По сравнению с потоком сюгакусэй, программа стажеров превратилась в работающий и, главное, контролируемый механизм снабжения японской экономики трудовыми ресурсами, который позволяет крупным и мелким японским компаниям практически не нарушать закон.

Но заметную долю в общем объеме китайской миграции в Японию занимают и нелегальные иммигранты. В параграфе, посвященном этой проблеме, рассматриваются психологические мотивы нелегальной миграции, механизмы проникновения мигрантов в Японию. Особое внимание уделено функционированию и роли различных организаций и группировок, обеспечивающих весь процесс нелегальной перевозки китайцев в Японию. В Китае люди, вовлеченные в деятельность такого рода, именуются «шэтоу» (змеиные головы). В последнее время наблюдается тенденция координации действий группировок шэтоу с представителями японкой мафии – якудза. Хотя объемы нелегальной миграции и степень ее общественной опасности сильно преувеличены как в японских средствах массовой информации, так и на официальном уровне, но это одна из серьезных проблем, оказывающих негативное воздействие на отношение японцев к китайским мигрантам в целом.

Далее в главе исследуются проблемы социальной адаптации китайских мигрантов и способы их обустройства в повседневной жизни. Значительное внимание уделено современному состоянию традиционной китайской общины. Сама прежняя община и общинообразующие институты постепенно ассимилируются и распадаются. «Новая» община хуацяо создает собственные организации и механизмы, обеспечивающие ее. Более того, мигранты новой волны стремятся дистанцироваться от старой общины, называя себя «синь хуацяо» (новые хуацяо), подчеркивая свое отличие от «старых» хуацяо. Новая община развивается очень быстрыми темпами, создавая элементы обеспечения собственной жизнедеятельности: банки, газеты, теле- и радиоканалы, магазины и т.п. Облик некоторых районов крупных японских городов уже начал меняться, приобретая черты классических чайнатаунов.

Один из разделов главы посвящен анализу проблемы повседневных контактов китайских мигрантов с местными жителями. Внимание уделяется таким важным элементам адаптации, как поиск жилья, виды работ, на которых заняты мигранты, психологические проблемы, с которыми сталкиваются китайцы в Японии. В отдельном параграфе рассматривается вопрос китайской преступности, поскольку, исходя из количества публикаций в японских СМИ - это один из ключевых оценочных моментов, касающихся жизнедеятельности мигрантов в Японии. Диссертантом аргументировано сделан вывод, что этот аспект (как и проблема нелегального проникновения в страну) во многом раздут прессой и заявлениями полицейских чиновников. Именно это часто дает козыри в руки националистически настроенным политикам и общественным деятелям, требующим изгнать китайцев из Японии.

В последнем параграфе главы кратко анализируются новые тенденции в развитии китайской общины. За прошедший с начала 1980-х гг. срок, несмотря на серьезные социальные противоречия, китайская община в Японии значительно окрепла и стала заметной частью жизни крупных японских городов. Общая численность китайцев, проживающих в Японии, превысила тыс. человек, сделав их самой крупной иноэтнической группой в стране. Уже сейчас можно говорить, что к концу первого десятилетия XXI в. община вступила в стадию зрелости. Соответственно, значительные перемены произошли и в характере китайской миграции. Все большое количество ее членов прибегает к натурализации, т.е. становится гражданами Японии или «постоянными жителями». Это совершенно новая тенденция, которая заставляет по-иному взглянуть на весь характер китайской миграции. Если на предыдущем этапе роль механизма, обеспечивавшего набор новых мигрантов, играли правительственные организации, крупные корпорации, китайские шэтоу и брокеры в самой Японии, то в будущем «новые» японцы (бывшие граждане КНР) на вполне законных основаниях смогут выступать в качестве формальной приглашающей стороны. Иными словами, может возникнуть очередная цепная миграция неопределенных размеров.

Китайцы сумели, и главную роль в этом сыграли студенты, получившие образование в Японии, глубже проникнуть в жизнь местного общества.

На фоне все большего возрастания важности китайского рынка для японских компаний и развития двусторонних торгово-экономических связей произошло некоторое смыкание экономических интересов китайских мигрантов и японского бизнеса. Все большее число китайцев занимают позиции консультантов и представителей в японских компаниях, работающих на китайский рынок. Многие, набрав опыт, открывают собственный бизнес. Занимая все более высокую социально-экономическую нишу в японском обществе, новые мигранты неизбежно приходят к соприкосновению c представителями общины «старых хуацяо», многие из которых заняты в крупном и успешном бизнесе. Возможно, уже сейчас начинает формироваться новый мощный сегмент всемирной сети китайских мигрантов – экономически активная китайская община в Японии.

В Заключении подводятся итоги исследования становления и развития китайской диаспоры в современной Японии.

I. За прошедшие полтора века китайская миграция прошла сложный путь, пережив немало взлетов и падений. На некоторых этапах своего развития китайская община в Японии играла заметную роль не только в жизни местного общества, но и в японской внешней торговле, другие же периоды оказывались временем ее угасания и сокращения численности. Но каждый раз, когда в Японии, да и в Китае возникали условия, хотя бы в минимальной мере способствовавшие продолжению миграции, китайцам удавалось в максимальной степени использовать открывшиеся возможности. Именно благодаря гибкости и потрясающей способности адаптации к новым реалиям, в начале XXI в. общине китайских мигрантов удалось стать самой крупной иноэтнической общиной в Японии и начать играть заметную роль в жизни станы, успешно повторив путь предшественников, проделанный ими на столетие раньше.

II. Диссертационное исследование завершается следующим основным выводами:

1. Во второй половине XIX – первой половине XX в. в Японии существовали более благоприятные, по сравнению со странами Старого и Нового Света, условия для миграции китайцев и развития китайской общины. В отправке разных категорий мигрантов, на определенных этапах, было заинтересовано и китайское и японское правительства. Несмотря на это, под воздействием ряда внесистемных (для миграции) факторов к 1978 г. в Японии так и не сложилась база для приема мигрантов новой волны. В то же время, в западных странах, несмотря на жесткие антикитайские законы, уже в первой половине XX в. сформировались устойчивые общины хуацяо, поддерживающие неразрывную связь с родиной, и обеспечившие прием мигрантов после открытия Китая внешнему миру.

2. Структура взаимоотношений внутри японского общества, особенности национального менталитета, «антимиграционная» ментальность, глубоко укоренившийся национализм, одержимость идей этнической чистоты и восприятие японцами любого индивида в рамках жесткой системы «свой – чужой» обусловливают отторжение этим обществом иностранных мигрантов, в первую очередь азиатских. Для японцев китайцы не принадлежат не к этнически, ни культурно близким меньшинствам. С другой стороны, традиция и миграционная ментальность китайцев, отношение к миграции как к способу экономического воспроизводства, привлекательность Японии как источника получения дохода побуждают китайцев к миграции в эту страну.

3. Всего за три десятилетия после 1978 г., начавшись почти с нуля, общность китайских мигрантов превратилась в самую крупную иноэтническую общину в Японии. Особенностью китайской миграции в Японию явилось то, что на определенном историческом этапе она оказалась необходимой для социально-экономического развития обеих стран. Объективно, обе страны извлекают огромную пользу от присутствия в Японии мигрантов из КНР: Япония спасает от распада целые сектора своей экономики. Для КНР же, особенно для прибрежных провинций, китайская община генерирует значительные денежные потоки, питающие экономику страны.

4. Китайская миграция в Японию носит преимущественно временный характер, что является еще одним фактором, затрудняющим вхождение китайцев в японское общество. Среди китайских мигрантов выделены три наиболее крупные категории: студенты, стажеры и нелегальные мигранты. Студенты заложили основу современной китайской общины. Система стажеров является единственным легальным механизмом для проникновения китайских трудовых мигрантов на японский рынок.

Миграция студентов и стажеров существенно расширяет географию «регионов-экспортеров» мигрантов. Нелегальная миграция оказывает негативное влияние на отношение местного населения к китайцам.

5. За истекшие 30 лет взаимное восприятие китайцев и японцев ухудшилось. Одновременно с этим китайцы, получившие образование в Японии, стали занимать более высокую нишу в кадровой системе японских предприятий, что объективно ведет к более тесному взаимодействию двух социумов, возникновению новых отношений, сближению обеих стран и дальнейшему взаимопроникновению в экономику друг друга.

Происходит смыкание деловых интересов представителей традиционной и новой китайской общины. Растет число китайцев, принявших японское гражданство или получивших статус «постоянного жителя».

III. Тема китайской миграции в Японию требует более подробного изучения. Перспективными направлениями дальнейших исследований является жизнь и механизмы функционирования китайских кварталов, участие мигрантов в политической жизни японского общества, влияние обратных мигрантов на японо-китайские отношения и на восприятие Японии в КНР и многое другое. Тенденции последних лет позволяют говорить о том, что китайская община в Японии будет продолжать развиваться и крепнуть, поскольку это отвечает интересам обеих стран.

Однако в настоящее время трудно предполагать, каковы будут последствия кризиса для китайских мигрантов.

По теме исследования опубликованы следующие работы:

1. Ковригин Н.Е. Нелегальные китайские мигранты в современной Японии (по материалам японской прессы) // XXI научная конференция по историографии и источниковедению истории стран Азии и Африки, СПбГУ. СПб.: 2002. С. 141-148.

2. Ковригин Н.Е. Формирование китайской общины в современной Японии: роль студенческой миграции // Вестник СПбГУ, Сер. 9 “История.

Языкознание. Литература”. 2009. Вып.1. С. 95-104.

3. Ковригин Н.Е. Китайская миграция в Японию: история, современность и специфика // Россия и АТР. 2009. № 4. С. 123-134.

4. Ковригин Н.Е. Китайская община в Японии: вчера и сегодня // Япония 2009. Ежегодник. – М.: АИРО-XXI, 2009. С. 189-214.



 
Похожие работы:

«Федорец Анна Ильинична Исповедные ведомости как исторический источник по социальному составу и расселению дворовладельцев города Москвы в 40-х – 80-х гг. XVIII в. Раздел 07.00.00 – исторические наук и Специальность 07.00.09 – Историография, источниковедение и методы исторического исследования Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Москва 2014 Работа выполнена на кафедре источниковедения исторического факультета Московского...»

«ОРЛОВ Кирилл Сергеевич ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ И ОРГАНИЗАЦИЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ В РОССИИ (1991-2010 гг.) Специальность 07.00.02 - Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Москва – 2011 Работа выполнена на кафедре истории России факультета гуманитарных и социальных наук Российского университета дружбы народов Научный руководитель : кандидат исторических наук, доцент...»

«Горбачёва Ирина Михайловна Индивидуальный политический террор леворадикальных партий и борьба с ним Московского охранного отделения (конец ХIХв. – 1917год) Специальность 07.00.02 – Отечественная история Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук Москва - 2006 Работа выполнена на кафедре Отечественной истории Московского городского педагогического университета Научный руководитель : доктор исторических наук, профессор Ушаков Анатолий...»

«Садыкова Лиана Рифовна СОХРАНЕНИЕ И ТРАНСФОРМАЦИЯ ЭТНОКУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ ЭМИГРАЦИИ: НА ПРИМЕРЕ ТЮРКО-ТАТАРСКОЙ ДИАСПОРЫ США Специальность 07.00.07 – Этнография, этнология и антропология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Ижевск – 2012 Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном учреждении науки Институт этнологических исследований им. Р.Г. Кузеева Уфимского научного центра РАН Научный руководитель :...»

«ПЛАТОНОВА АЛЕКСАНДРА АНДРЕЕВНА МОСКОВСКОЕ МЕЩАНСТВО В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.: БРАЧНЫЙ КРУГ И БРАЧНЫЙ ВЫБОР Специальность 07.00.02 – отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук Москва – 2013 Работа выполнена на общеуниверситетской кафедре истории ГБОУ ВПО города Москвы Московский городской педагогический университет Научный руководитель Лысенко Любовь Михайловна – д.и.н., профессор кафедры истории ГБОУ ВПО МГПУ....»

«Атаев Мурад Реджепдурдыевич Интеграционные процессы на Североамериканском континенте в условиях мировой глобализации (конец 1980-х гг. – начало XXI в.) Специальность: 07.00.03 – Всеобщая история (новейший период) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Москва – 2012 Работа выполнена на кафедре истории АНО ВПО Московский гумани­ тарный университет Научный руководитель : доктор исторических наук, профессор Васильев Юрий Альбертович...»

«ИЗМАЙЛОВ Искандер Лерунович Волжская Булгария в IX – первой трети XIII века: становление социальной, религиозной и этнополитической структуры общества Специальность 07.00.06 – Археология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук Казань – 2013 Работа выполнена в Национальном центре археологических исследований ГБУ Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ Официальные оппоненты : Напольских Владимир Владимирович, доктор исторических наук,...»

«АЛИЕВА Анжелла Валерьевна ДАГЕСТАНСКИЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ НА СТАВРОПОЛЬЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ ВЕКА Специальность 07.00.02 – Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Ставрополь – 2004 Диссертация выполнена в Ставропольском государственном университете Научный руководитель : доктор исторических наук, профессор Кудрявцев Александр Абакарович Официальные оппоненты : доктор исторических наук, профессор Дзидзоев Валерий...»

«Литвинец Елена Юрьевна НАСЕЛЕНИЕ СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ в 1980-е гг.: ЧИСЛЕННОСТЬ, СОСТАВ, РАЗМЕЩЕНИЕ Специальность 07.00.02 – Отечественная история Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Екатеринбург 2007 Работа выполнена в государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования Уральский государственный университет им. А.М. Горького, на кафедре археологии, этнологии и специальных исторических дисциплин. Научный...»

«ЯНКОВСКАЯ ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА СОЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА В ГОДЫ СТАЛИНИЗМА: институциональный и экономический аспекты Специальность 07.00.02 – Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук Томск – 2007 Работа выполнена на кафедре новейшей истории России ГОУ ВПО Пермский государственный университет доктор исторических наук, профессор, Официальные оппоненты : Зубкова Елена Юрьевна Институт Российской...»

«ЗАХАРОВСКИЙ ЛеонидВладимирович ПОЛИТИКА ЛИКВИДАЦИИ КУЛАЧЕСТВА КАК КЛАССА И ЕЁ ПРОВЕДЕНИЕ В УРАЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ. 1929-1933 г.г. Специальность 07.00.02 - Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук Екатеринбург 2000 Работа выполнена на кафедре архивоведения Уральского государственного университета им. A.M. Горького Научный руководитель -доктор исторических наук, профессор М. Е. Главацкий. Официальные оппоненты :...»

«Нежина Марина Владимировна СИСТЕМА САМОУПРАВЛЕНИЯ В ПРИАМУРСКОМ КРАЕ: ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ ФОРМИРОВАНИЯ (вторая половина 50-х гг. XIX – начало ХХ вв.) Специальность 07.00.02. – Отечественная история Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Новосибирск – 2007 Работа выполнена на кафедре истории ГОУ ВПО Благовещенский государственный педагогический университет. Научный руководитель : член-корреспондент РАН, доктор исторических наук, профессор...»

«ДРОЗДОВ КОНСТАНТИН СЕРГЕЕВИЧ Государственное регулирование русско-украинских национальных отношений в Центральном Черноземье (1923-1933 гг.) Специальность 07.00.02 Отечественная история Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Москва 2010 Работа выполнена на кафедре политической истории факультета государственного управления Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова Научный руководитель : доктор исторических наук,...»

«Комарова Ирина Геннадьевна ФАКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ И МАРКЕРЫ ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ТОМСКИХ ТАТАР 07.00.07 – Этнография, этнология и антропология Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Томск – 2009 Работа выполнена на кафедре археологии и исторического краеведения ГОУ ВПО Томский государственный университет Научный руководитель : кандидат исторических наук, доцент Васильев Евгений Алексеевич Официальные оппоненты : доктор исторических...»

«Бутенко Ольга Сергеевна АУДИОВИЗУАЛЬНЫЕ ДОКУМЕНТЫ ПО ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ Специальность 07.00.09 - Источниковедение, историография и методы исторического исследования Автореферат диссертации на соискание учной степени кандидата исторических наук Москва – 2013 2 Работа выполнена на кафедре Истории российской государственности в Российской академии народного хозяйства и государственной службы при...»

«БУРЫКИН Алексей Алексеевич Иноязычная ономастика русских документов XVII–XIX вв., относящихся к открытию и освоению Сибири и Дальнего Востока России, как исторический источник Специальности: 07.00.09 — Историография, источниковедение и методы исторического исследования; 07.00.07 — Этнография, этнология и антропология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук Санкт-Петербург Диссертация...»

«Работа выполнена на кафедре отечественной истории ГОУ ВПО Томский государственный университет Научный руководитель : доктор исторических наук, профессор Шерстова Людмила Ивановна Официальные оппоненты : доктор исторических наук, доцент Баловнева Алла Николаевна Смирнова Татьяна Борисовна кандидат исторических наук Гончарова Татьяна Александровна НЕМЦЫ ТОМСКОЙ ОБЛАСТИ: ЭТНОС В УСЛОВИЯХ ДЕПОРТАЦИИ В 1941 – 1955 гг. Ведущая организация : ГОУ ВПО Алтайский государственный...»

«Бамбизова Ксения Вадимовна ИСТОРИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ИВАНА МИХАЙЛОВИЧА ГРЕВСА – ОСНОВОПОЛОЖНИКА ПЕТЕРБУРГСКОЙ ШКОЛЫ МЕДИЕВИСТИКИ Специальность 07.00.09 – Историография, источниковедение и методы исторического исследования Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук Томск – 2008 Работа выполнена на кафедре всеобщей истории, историографии и источниковедения ГОУ ВПО Новосибирский государственный педагогический университет Научный руководитель :...»

«БЕЛЯКОВ Владимир Владимирович РОЛЬ ГУМАНИТАРНЫХ СВЯЗЕЙ В МЕЖКУЛЬТУРНОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ РОССИИ И ЕГИПТА (конец ХIХ – середина ХХ века) Специальность 07.00.03 – Всеобщая история (новое и новейшее время) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук Москва 2007 Диссертация выполнена в Центре исторических, национальных и культурных исследований Института Африки Российской академии наук. Официальные оппоненты : доктор исторических наук Н.Л. Крылова...»

«Дударев Василий Сергеевич РОССИЯ В ВОСПРИЯТИИ И ПОЛИТИКЕ ОТТО ФОН БИСМАРКА в 50-е – начале 60-х гг. XIX в. Раздел 07. 00. 00 – Исторические наук и Специальность 07. 00. 02 – Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Москва – 2010 Работа выполнена на кафедре истории России XIX – начала XX века Исторического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. Научный руководитель : доктор...»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.