WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

На правах рукописи

ФИЛИППОВА Юлия Геннадьевна

Феномен Петербурга

в русской художественной культуре:

проблема «двоемирия»

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата искусствоведения

17.00.09 – Теория и история искусства

Саратов 2013

Работа выполнена на кафедре гуманитарных дисциплин Саратовской государственной консерватории (академии) имени Л.В. Собинова.

Научный руководитель: доктор искусствоведения, профессор Демченко Александр Иванович

Официальные оппоненты: доктор искусствоведения, профессор Долинская Елена Борисовна доктор искусствоведения, профессор Волкова Полина Станиславовна

Ведущая организация: Краснодарский государственный университет культуры и искусств

Защита состоится 28 декабря 2013 года в 13.30 на заседании диссертационного совета ДМ 210.032.01 при Саратовской государственной консерватории (академии) имени Л.В. Собинова по адресу: 410012, Саратов, пр.

Кирова С.М., д. 1.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Саратовской государственной консерватории (академии) имени Л.В. Собинова.

Автореферат разослан 27 ноября 2013 года Учёный секретарь диссертационного совета, кандидат искусствоведения, доцент А.Л. Хохлова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Интерес к таким культурным феноменам, как Петербург, сохраняется на протяжении многих поколений, не утрачивая своей значимости. Однако сегодня внимание к этой теме особенно оправдано.

Это связано с переходным характером современного этапа российской истории, отмеченного вновь актуализировавшимися поисками национальной идентичности, осмыслением противоречивости её характеристик.

Санкт-Петербург, с момента основания ставший символом кардинальных перемен и грандиозных свершений, всегда отличался от других российских городов. Его уникальность подтверждается всей последующей историей, которой он, по словам выдающегося петербуржца, филолога и искусствоведа Д. Лихачёва, уверенно утвердил себя в статусе средоточия лучших черт русской культуры. Стоящий на краю Русской земли, он причудливым образом соединил в себе европейские и исконно русские национальные черты, образовав новое явление – петербургскую культуру.

Степень разработанности проблемы. Тема Петербурга – одна из наиболее изученных как в исторической наук

е, так и в культурологии и искусствознании. В течение прошедшего столетия вышло множество научных работ, к настоящему времени вполне сформировавших новую отрасль знания – петербурговедение.

С начала 1990-х годов существует Ассоциация исследователей СанктПетербурга, регулярно проводящая «Петербургские чтения», открывая с каждым новым исследованием всё новые грани этого уникального города.

Базовые научные изыскания, непосредственно связанные с темой Петербурга, представлены фундаментальными трудами учёных, исследующих те или иные её стороны в области истории, философии, эстетики, архитектуры, изобразительного искусства, литературы, музыки, драматического театра и кино.

Так, Н. Анциферов, наряду со своим учителем И. Гревсом стоявший у истоков исторической и городской культурной антропологии, в своей книге «Душа Петербурга» на примере Петербурга Пушкина, Гоголя, Некрасова и Блока описывает формирование и развитие петербургских образов и мотивов в русской литературе XIX–ХХ веков. Тема Петербурга в русской литературе сегодня изучена достаточно глубоко. Наиболее заметными работами на этой ниве, позиционирующими Петербург не только как текст, но и как механизм их порождения, стали труды известных учёных Ю. Лотмана и В. Топорова, последний из которых ввёл в научный оборот понятие петербургский текст.

Большой интерес представляют труды петербургской тематики С. Волкова, А. Гордина, И. Грабаря, А. Запесоцкого, Н. Измайлова, К. Исупова, Д. Лихачёва, М. Пыляева, Н. Синдаловского, Д. Спивака, М. Уварова и др. Изучению подвергались различные периоды петербургской истории, отдельные стороны развития петербургского искусства либо петербургские архитектурные стили, либо популярные сегодня аспекты метафизической направленности, вызванные к жизни неповторимой аурой северной столицы, – петербургский миф, петербургский дух, петербургский стиль, гений места (genius loci) и т.д.

Отмечая несомненную научную ценность проведённых исследований, подчеркнём, что большинство работ посвящено отдельным сторонам облика Петербурга, что не позволяет составить целостное представление об этом историко-культурном феномене как многосложном, но всё-таки едином организме, наполненном внутренними противоречиями, делающими его непохожим ни на один другой город России и даже мира. Одной из наиболее плодотворных попыток решить эту сложную задачу стало учебное пособие М. Кагана «История культуры Петербурга».

В последнее время появилось немало научных работ, связанных с изучением феномена Петербурга. С 1999 года в течение пяти лет во Всероссийском музее А.С. Пушкина регулярно проводились международные конференции «Феномен Петербурга», где специалисты в разных областях науки, объединённые общей любовью к этому городу, высказывали различные версии по этому, достаточно сложному и противоречивому вопросу. Кроме того, проблемы феномена Петербурга нашли отражение в таких сборниках, как «Метафизика Петербурга», «Петербург как феномен культуры», «Петербургские чтения» и др.

Не перечисляя множества предположений, связанных с поисками сущности феномена Петербурга, отметим, что наиболее часто встречающаяся версия опирается на генезис северной столицы, заключающийся в уникальном сочетании её европейской природы с русской традицией.

Вместе с тем, нельзя не отметить, что взаимодействие российской и европейской культур имело место и в допетровский период, и, следовательно, не в этом состоит уникальность феномена Петербурга, на что обращают внимание А. Запесоцкий и А. Михайлов. Не отрицая влияния общемировых (а не только европейских) культурных традиций на формирование петербургской культуры и тем самым позиционируя северную столицу как центр мировой культуры, авторы умышленно не ставят точку в данном вопросе и призывают к «дальнейшему развитию дискуссии по различным аспектам историко-культурной сути феномена Петербурга».

Однако, кроме совершенно очевидной двойственности Петербурга, обусловленной, как было отмечено выше, сильнейшим влиянием западной культуры, «возделываемой» на русской «почве», и его «генетической» принадлежностью Европе и России, утвердившей Петербург центром-носителем биполярной национальной культуры, не менее значимой, сущностной характеристикой этого города выступает оппозиция двух противоречивых его ипостасей: «парадного фасада» и «изнанки». Именно они являются основанием резко противоположных и однозначных в своей категоричности оценок, которые часто вызывает Петербург в человеческом восприятии, как и неразрывно связанный с ним образ его основателя – Петра Великого, личность которого также была исполнена бинарности и дуализма.

Наряду с восторженным отношением к городу на Неве, нередко встречается полное неприятие того, что с ним ассоциируется. Для одних это Парадиз Петра, с его величественными дворцами, роскошными ансамблями, парками, каналами, ажурными мостами, фонтанами и романтикой белых ночей, для других – свинцово-серый город вечных дождей, туманов, промозглых ветров, тревожно-мрачных дворов-«колодцев», инфернально-мистический город, уводящий в затемнённые глубины депрессивных психических состояний.

В научной литературе преобладают многочисленные исследования, направленные на изучение какого-то одного полюса видения сущности Петербурга. Чаще всего речь идёт именно о мрачной стороне его действительности, ибо именно она, наиболее полно представленная, прежде всего, в классике русской литературы, послужила основой для целого ряда интерпретаций и реинтерпретаций в различных видах искусства.

На сегодняшний день отечественное искусствоведение не располагает научными работами, посвящёнными комплексному исследованию историкокультурного феномена Петербурга в срезе биполярности его сущности, осуществлённого сквозь призму различных видов искусства, включая архитектуру, литературу, живопись, графику, скульптуру, музыку, оперу, балет, драматический театр, кинематограф и анимацию.

Проблема «двоемирия» Петербурга, до настоящего момента представленная в исследовательской литературе как выражение взаимоисключающей оппозиции, в данном исследовании выводится на уровень основополагающей проблемы исследования сущности этого города. Осуществляется попытка осмысления его как некой целостности, в единстве позитивных и негативных черт, в совокупности определяющих специфическую сущность историко-культурного феномена города на Неве.

Объектом исследования выступает архитектурный облик Петербурга, как среда обитания человека, в его преломлении в различных видах искусства.

Исторический диапазон исследования ограничен XVIII–началом ХХ вв., так как образ классического Петербурга в искусстве формировался со времени его основания и, в основном, именно до рубежа XX века, то есть в период так называемого «золотого века» русской культуры – от петровского барокко до стиля модерн (в дальнейшем культурно-исторический облик северной столицы продолжал развиваться, но принципиально новых достижений, равнозначных созданиям периода высокого петербургского стиля, привнесено не было). При этом эпизодически осуществляются экскурсы в искусство середины и второй половины ХХ века, а также начало XXI столетия с целью достижения необходимой полноты картины по тому или иному аспекту исследования.

Материалом исследования являются художественные воплощения Петербурга, представленные во множестве творений архитектуры от первых построек начала XVIII века до начала ХХ столетия, а также произведения литературы, живописи, графики, скульптуры, музыки, драматического театра, кино и анимации.

Критериями отбора художественных произведений выступают концентрированность в них петербургского акцента, показательность (корреляция с проблематикой исследования) и ориентация на шедевры как наиболее значимые результаты осмысления феномена Петербурга.

Временное поле диссертационного исследования сознательно ограничено двумя столетиями с начала XVIII до начала ХХ века – временем «цветения»

Петербурга (как архитектурного объекта) и всей петербургской культуры. Эта локализация вызвана тем, что в ХХ столетии с потерей столичного статуса Петербург оказался на относительной периферии художественного процесса в сравнении с Москвой, которая утверждалась как безусловная и окончательная столица. В дальнейшем сложившуюся ситуацию усугубило негативное отношение к Ленинграду «вождя народов», резко обострившееся на рубеже 1940– 1950-х годов, и политические установки его преемников. Не в последнюю очередь это было продиктовано оппозиционным настроем к власти петербургской интеллигенции – людей высокообразованных, мыслящих и по-европейски свободных в своих суждениях.

Всё это неизбежно привело к ощутимому снижению культурного потенциала города, обезличиванию его архитектуры и, как следствие, к утрате петербургского стиля. Нельзя не заметить, что в архитектуре северной столицы советского периода практически отсутствуют сооружения хоть сколько-нибудь соответствующие вершинам зодчества классического Петербурга.

Предметом исследования выступает «двоемирие» как существенная черта Петербурга, биполярность его культуры (антитеза «фасад–дно»), амбивалентность его образа и характер взаимодействия этих полюсов.

Целью исследования является обоснование атрибутивности «двоемирия»

Петербурга, органичного единства и взаимообусловленности образующих его противоположностей.

Задачи исследования:

осуществить теоретическую реконструкцию эволюции архитектурного облика классического Петербурга как важнейшей предпосылки формирования художественного образа города;

выявить роль произведений искусства в формировании негативного образа Петербурга;

рассмотреть эволюцию художественных интерпретаций Петербурга в различных видах искусства;

показать эволюцию облика и нравов петербуржцев в произведениях литературного творчества, изобразительного, музыкального, театрального и киноискусства;

дать характеристику двух противоречивых ипостасей Петербурга – его парадно-репрезентативного облика и «изнанки-дна».

Методология исследования носит комплексный характер и включает в себя методы искусствоведения, в частности интертекстуального анализа, системного подхода, а также общенаучные методы сравнения и обобщения. Исследование осуществляется с позиций исторического, социокультурного и антропологического подходов.

Базовыми трудами по обозначенным отраслям знания (искусствоведение, филология, философия и культурология), в том числе и через системное осмысление художественных явлений, стали труды видных учёных отечественной гуманитарной науки – Д. Лихачёва, А. Лосева, Ю. Лотмана, М. Кагана, В. Топорова, К. Исупова, А. Запесоцкого, М. Уварова, В. Медушевского, А. Демченко, З. Фоминой, Л. Саввиной, Г. Консона, Д. Варламова, П. Волковой, Б. Зильберта и др.

Методологически важными понятиями для развиваемой в диссертации концепции выступают интерпретация, трактуемая как непосредственный первичный художественный отклик на реальные явления петербургского мира (архитектура и жизнь его обитателей), и реинтерпретация как вторичный художественный продукт, непосредственно отталкивающийся от того или иного артефакта и в материале другого вида художественного творчества создающий свою версию, которая может чрезвычайно отличаться от первоисточника. В результате выстраивается последовательная цепь реинтерпретаций художественных образов Петербурга, образующая единый, целостный художественный облик города. Раскрытие данного аспекта в исследовании осуществлялось в опоре на теорию реинтерпретации, разработанную П. Волковой.

Научная новизна исследования:

проведена теоретическая реконструкция эволюции архитектурного облика классического Петербурга от петровского барокко до стиля модерн как важнейшей предпосылки формирования художественного образа города; выявлены характерные особенности архитектуры, обусловленные взаимодействием русской и европейской культур;

впервые широкая панорама развёртывания образа Петербурга в произведениях художественного творчества представлена в аспекте репрезентации «двоемирия»;

разножанровые материалы, анализируемые в работе, впервые выстроены в русле принадлежности единой тематике Петербурга, являющейся центром некой системы координат, главными направлениями которой выступают художественный текст и его интерпретации. Выявлена последовательная цепь реинтерпретаций художественных образов северной столицы, образующая единый, целостный художественный облик города;

впервые осуществлён антропологический подход к исследованию культурного феномена Петербурга: образ города раскрыт через эволюцию облика и нравов петербуржцев, представленную в произведениях художественного творчества;

обозначена резкая контрастность бинарных сторон, составляющих сущность Петербурга как целостного феномена;

на основе комплексного исследования образов Петербурга город представлен в объёмном облике различных художественных воплощений в диапазоне целого ряда последовательно сменяющих друг друга исторических эпох.

Обосновано положение о единстве и взаимообусловленности двух различных ипостасей Петербурга: парадного фасада и «изнанки» города.

Положения, выносимые на защиту:

В ходе эволюции архитектурного облика Петербурга, обусловленной взаимодействием русской и европейской культур, сложились предпосылки для формирования его парадно-респектабельного репрезентативного образа, элиминирующего негативные черты этого облика.

Начиная с середины XIX века, художественные интерпретации облика Петербурга всё чаще обнаруживают его «изнанку». Предельная концентрация резко выраженных негативных сторон петербургского бытия выступает как среда порождения текстов городской культуры депрессивной направленности.

Широкая панорама художественных воплощений Петербурга свидетельствует о чрезвычайно выраженной биполярности образа северной столицы, демонстрирующей огромную пропасть, лежащую между «фасадом» и «изнанкой».

Эволюция облика и нравов петербуржцев в произведениях художественного творчества в контексте «двоемирия» отражает процесс становления специфического типа личности петербуржца, впоследствии обусловившего формирование петербургского интеллигента.

«Двоемирие» выступает существенной характеристикой Петербурга, рассматриваемого как целостный феномен, имплицитно включающий обе взаимообусловленные грани оппозиции «парадный фасад – изнанка». В свете такого подхода односторонняя трактовка (позитивная либо негативная) феномена Петербурга представляется не вполне адекватной.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в концептуальном осмыслении одного из наиболее ярких и сложных феноменов российской культуры на основе комплексного охвата всех видов художественного творчества, что расширяет инструментальную базу аргументации его специфики. Междисциплинарный статус представленной работы обусловливает возможность использования его результатов представителями разных областей гуманитарного знания. Различные положения данного исследования могут стать стимулом для дальнейших научных разработок, связанных с Петербургом, с историей русской культуры в целом. Материалы диссертации могут быть использованы в курсах лекционных и семинарских занятий гуманитарных учебных заведений по предметам «История искусств», «Культурология», «История музыки», «Эстетика» и др.

Апробация работы проходила на кафедре гуманитарных дисциплин Саратовской государственной консерватории (академии) им. Л.В. Собинова. Основные положения и материалы диссертации представлены в двенадцати научных публикациях общим объёмом 8,4 печатных листа (из них одна монография и четыре статьи в изданиях, рекомендованных ВАК России), а также в выступлениях на научных конференциях: Российская научно-практическая конференция молодых учёных «Актуальные проблемы современного искусствознания»

(Оренбург, 2008), Всероссийские научные чтения, посвящённые Б.Л. Яворскому «Проблемы художественного творчества» (Саратов, 2011), Международная конференция «Музыкальное искусство и наука в современном мире: параллели и взаимодействия» (Астрахань, 2012), XXVIII Международная научнопрактическая конференция «В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии» (Новосибирск, 2013 – диплом лауреата), Международный научно-творческий форум «Молодежь в науке и культуре XXI века» (Челябинск, 2013) и др.

Структура работы. Работа состоит из Введения, двух глав, делящихся на параграфы и разделы, Заключения, Списка литературы и Приложения на CD диске. В Приложении приведены иллюстрации рассматриваемых образцов архитектуры, изобразительного искусства, цитаты из художественной литературы, фильмография.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во ВВЕДЕНИИ сформулированы и обоснованы позиции и установки диссертационного исследования, освещено состояние изученности проблемы в отечественной гуманитарной науке, сформулированы положения, выносимые на защиту, раскрываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, её структура и апробация.

ГЛАВА «ОБРАЗЫ ПЕТЕРБУРГА КАК СРЕДОТОЧИЯ

АНТИНОМИЧНОСТИ РОССИЙСКОГО БЫТИЯ» представляет две диаметрально противоположные грани северной столицы.

§ 1. «Парадный Петербург» посвящён длительному поэтапному становлению парадно-импозантного архитектурного образа Петербурга и рассмотрению облика его обитателей в призме изобразительного искусства. В основу данного параграфа положен принцип исторической периодизации. Дан панорамный историко-культурный обзор, реконструирующий этапы формирования классического Петербурга и эволюцию облика петербуржцев (галерея изображений представлена в приложении на CD).

В разделе 1.1. «Первая половина XVIII века» показан фешенебельный «респект» новой столицы в формах так называемого петровского барокко с его стремлением к простоте, рационализму и функциональной заданности. Указывается, что многие архитектурные и особенно дворцово-парковые ансамбли складывались на протяжении долгих лет усилиями целого ряда зодчих, скульпторов, живописцев и декораторов. Отмечается «дебют» монументальной скульптуры как подлинный эстетический переворот, открывавший для страны данный вид искусства и утверждавший красоту обнажённого тела. Делается акцент на стремительный переход церковного зодчества от традиционных форм русского православного храма к формированию очертаний храма-дворца. Аналогичная тенденция отмечается в дворцовом строительстве, где утверждается стремление к кардинальному обновлению конструкции и европейскому убранству интерьера.

Показано, что в петровское время радикально изменилась типология зданий и, на совершенно иной основе, стало развиваться градостроительство, осуществляемое по регулярному плану. Отмечается, что пик расцвета архитектурного барокко приходится на елизаветинскую эпоху, где главной фигурой становится В. Растрелли, для творений которого характерны исключительный масштаб, пышность архитектурных форм, роскошь отделки.

С елизаветинским барокко к середине XVIII столетия на «авансцену» выходит дворцовая архитектура. Венцом этого направления столичного строительства становится Зимний дворец, вокруг которого постепенно вырастает грандиозный ансамбль Дворцовой площади, включающий в себя Малый, Старый и Новый Эрмитажи, Эрмитажный театр, полукружье зданий Главного штаба и Штаба гвардейского корпуса с водружённой по центру площади Александровской колонной.

В Петергофе, Царском Селе, Стрельне, Ораниенбауме, Гатчине и Павловске формируются загородные императорские резиденции. Дворцовые садовопарковые зоны сочетают принципы регулярной французской и пейзажной английской разбивки насаждений. В их пространственной композиции чрезвычайно значима роль водной стихии (озёра, пруды, фонтаны, каскады).

Есть все основания утверждать, что именно в петербургской архитектуре этого периода мировая культура барокко достигла своей кульминации. В считанные десятилетия Россия в лице Петербурга, совершила стремительный скачок, позволивший не только встать вровень с Западом, но в определённых отношениях превзойти его. Достижения во многом были вдохновлены идеей могущества страны, ставшей крупнейшей державой мира.

Успехи русского изобразительного искусства первой половины XVIII века были значительно скромнее, но именно в Петербурге происходит его поворот навстречу уже сложившимся европейским формам и техникам. По инициативе Петра приглашаются иностранные мастера, расцвет творчества которых происходит именно в России. Под их началом активно обучаются отечественные дарования, многие из которых отправляются на стажировку в Европу.

В изобразительном искусстве Петербурга, наряду со скульптурой, с конца 1710-х годов начинает развиваться гравюра, запечатлевшая многие факты истории и панораму северной столицы тех времён. Стали выдвигаться русские художники, по полотнам которых можно составить представление о том, как менялся костюм и облик высоких персон, всё более приобретающий европейскую окрашенность.

Раздел 1.2. «Вторая половина XVIII века» показывает эволюцию градообразующего строительства и утверждение классицизма в качестве главенствующего стиля данного периода с присущими ему чувством меры, благородной сдержанности, ориентацией на античные образцы и абсолютной симметричностью композиции. Некоторые объекты того времени можно считать визуальным эталоном того, к чему стремилась эпоха Просвещения: разум, гармония, ярко выраженная гуманистическая нота. Всё сказанное характерно и для храмового зодчества. Именно во второй половине XVIII века в Петербурге окончательно сформировался облик церковного здания приближенного к дворцовым формам, впоследствии распространившийся по всей России.

К концу XVIII века, с началом наполеоновских войн, актуализируется суровость облика и воинского духа, что нашло отражение в сближениях с особенностями крепостной архитектуры (например, Гатчинский дворец или фонтанная группа «Самсон, раздирающий пасть льву» в Петергофе).

Идея государственности, находящейся на высоком подъёме и располагающей большими историческими перспективами, воплощается в скульптурных портретах и монументах, среди которых центральное место занимает памятник Петру I (Э. Фальконе), впоследствии признанный главной эмблемой города.

Живопись середины XVIII – конца XIX столетия передаёт поэтическую атмосферу Петербурга, стремясь не столько во всех деталях зафиксировать архитектурный облик города, сколько воссоздать дух времени. Портретный жанр переживает в эти десятилетия первый высокий расцвет. В описании облика петербуржцев, запечатлённых в графике и живописи второй половины XVIII века, выделяется магистраль, связанная с акцентуацией наиболее обаятельных черт человека эпохи Просвещения как личности европеизированного типа. В петербургской портретной галерее 1770–1780-х годов уже вполне сформировались его основные черты: открытость характера, демократизм, ощущение внутренней независимости.

В разделе 1.3. «Первая половина XIX века» всесторонне аргументируется тезис о том, что именно на данном этапе Петербург обрёл свой законченно классический облик, заложивший основополагающие эстетические ориентиры стиля ампир. Отвечая общей настроенности эпохи, ампир стал своего рода романтизированной версией классицизма, что выливалось в особую мощь и грандиозность форм (Адмиралтейство). В согласии с устремлениями ампира церковное сооружение модифицируется в храм-дворец; по принципам дворцовой архитектуры строятся и служебные здания (институты, казармы и проч.).

Получили своё завершение все основные архитектурные ансамбли северной столицы, включая Стрелку Васильевского острова с её главным сооружением – Биржей, исполненной в формах величественного храма-дворца.

На первый план петербургской архитектуры эпохи Романтизма выдвигается фигура К. Росси, ставшего вторым по значимости зодчим города на Неве после В. Растрелли, олицетворявшего эпоху Барокко. Основным его достижением стало завершение формирования опорных центров градообразующей системы Петербурга (Дворцовой, Михайловской, Александринской и Сенатской площадей), где акцентированы величавость архитектоники, торжественно-парадный характер и монументализм, олицетворяющие имперский дух северной столицы.

Оформляются набережные и мосты, связывающие бесчисленные водные артерии Петербурга. Основная масса мостов, благодаря искусным орнаментам решёток, наделена весомым эстетическим потенциалом. Неповторимой деталью петербургского стиля становятся разводные мосты.

Панораму центрального территориального ядра Петербурга (корреспондирующие через Неву правобережные Петропавловская крепость, Стрелка Васильевского острова и левобережные Дворцовая площадь, Адмиралтейство, Сенатская площадь) активно дополняет перспектива Невского проспекта с множеством архитектурных комплексов, отдельных дворцов и храмов. Именно этот великолепный «перпендикуляр» уникальных достопримечательностей, в основном своём объёме сформировавшийся к середине XIX века, сделал Петербург одним из красивейших городов мира.

По живописным полотнам того времени, которые передают романтический дух северной столицы и изображают сцены парадов и экзотику русского быта, можно воссоздать картины жизни его обитателей и атмосферу города.

Портретная галерея фиксирует коренные изменения облика петербуржцев, который всё увереннее приобретает романтические черты, и отражает переворот, произошедший в их костюме (камзол заменяет сюртук с высоким воротником и шейным платком, вместо парика – свободная причёска). Кардинально меняется сам тип лиц, который отражает склонность к мечтательности и подчёркнуто индивидуальный характер. Крупнейшим русским живописцем первых десятилетий XIX века О. Кипренским выполняется большая серия портретов, в которых он чутко улавливает характерные черты своих современников. В лицах его моделей подчёркиваются признаки общеевропейского физиономического типа и активно складывающийся облик русского аристократа новой формации и великосветской дамы. В каждом портрете сквозит утончённость черт лица и телосложения. В моду входит корсет, подчёркивающий стройность фигуры, господствует удлинённость всех пропорций. Складывается эталонный образ великосветской красавицы 1830–1840-х годов. Воспевание сложившихся черт аристократизма стало основной темой творчества К. Брюллова – центральной фигуры русской живописи романтической эпохи, мастерски передающего не только внешний облик, но и внутренний, духовный аристократизм портретируемых.

В завершающем § 1 разделе 1.4. «Вторая половина XIX века и рубеж ХХ столетия» констатируется, что после достигнутого к середине XIX века высочайшего уровня архитектурной составляющей в последующем её развитии наметился определённый спад. В продолжавшемся живописании достопримечательностей Петербурга наиболее весомо заявила о себе поэтика импрессионизма. Портретная галерея петербургских художников зафиксировала резко выраженную «модуляцию» из процветавшего ранее аристократического наклонения в сугубо демократическое русло, когда на определяющие позиции в сфере культуры выдвинулись представители разночинной среды.

Завершающий период эволюции классического Петербурга, падающий на три десятилетия конца XIX и начала ХХ столетия, был ознаменован последним всплеском оживления архитектурных инициатив. В противовес подчёркнуто европейскому облику города, в храмовом зодчестве утверждаются исконно национальные традиции (например, Спас-на-Крови). В гражданском строительстве определяющие позиции занял стиль модерн, несколько уступающий его московской ветви в прихотливой изобретательности конструктивных решений.

Параллельно этому в оригинальных творениях художников «серебряного века»

были зарегистрированы последние отблески петербургского аристократизма (наиболее ярко в портретной живописи и графике).

К завершающим штрихам высокой петербургской классики принадлежат гравюры А. Остроумовой-Лебедевой, в изображении северной столицы более всего исходившей из присущего времени «серебряного века» культа красоты.

Значительные творения во славу Петербурга создал художник-акварелист К. Кузема (род. 1962), признанный сегодня лидером мирового искусства в данном виде живописной техники. Его художественные ретроспективы являют подлинный апофеоз города на Неве.

§ 2. «“Изнанка” Петербурга» обращён к противоположным сторонам петербургского бытия и его видения в призме художественного творчества. В резком контрасте к парадно-презентабельным граням, внимательному взгляду Петербург открывает свою «изнанку» – буквально в нескольких шагах от великолепных проспектов «процветали» грязь, полунищая жизнь в городских трущобах и её «дно», раскрывалась психология людей «низовой» жизни, включая фигуру «маленького человека», возникшую именно в условиях петербургского бытия.

В отличие от художественных воссозданий «фасада» Петербурга, ведущих свою эволюцию буквально с первых шагов возникновения города, отображения его «изнанки» возникли не ранее, чем через столетие, что было продиктовано генеральной идеологической линией основателя столицы, утверждавшего, что искусство обязано видеть и воплощать только прекрасное. В XVIII столетии внимание творцов петербургского искусства было нацелено на утверждение сугубо позитивного, эстетически возвышенного начала. Видение новых граней северной столицы нашло своё отражение в художественном искусстве примерно с 20–30-х гг. XIX века, и первой выдающейся фигурой, представившей совершенно другой Петербург, был Н. Гоголь.

Раздел 1.1. «Фантазмы “Петербургских повестей”». Цикл Гоголя целиком посвящён Петербургу, предстающему в нелицеприятном свете. Утверждая его вместилищем грязных пороков, автор даёт критическую оценку нравам, бытующим среди его аристократической прослойки. С налётом иронической издёвки он описывает высший петербургский свет того времени, открывая душевную пустоту и глупость его представителей.

Сила гоголевской сатиры и гоголевского трагизма в видении Петербурга постоянно побуждала деятелей искусства к реинтепретациям его сюжетов и образов. Одна из чрезвычайно сильных вариаций на тему гоголевского Петербурга воплотилась в принадлежащей раннему Шостаковичу опере «Нос», ставшей выдающимся экспериментальным образцом русского музыкального авангарда, носящим характер «тотально» гротесковой направленности. Стремясь до предела сгустить характерную для писателя гротесковую выразительность, композитор использовал извлечения из целого ряда других его произведений, составляя своего рода компендиум гоголевской семантики.

Тема «маленького человека» пронзительно остро зазвучала в повести «Шинель», ставшей основой для множественных реинтерпретаций в различных жанрах художественного слова. В своей одноимённой опере А. Холминов (1971) не пошёл по линии прямой музыкальной иллюстрации сюжетной канвы гоголевской повести, а предельно акцентировал переживания её главного героя.

Практически все творения Гоголя очень кинематографичны и неоднократно воплощались в жанре кино. Основатели ленинградской творческой молодёжной мастерской Г. Козинцев и Л. Трауберг представили «Шинель» в формах эксцентрической кинотрагикомедии (1926), достаточно вольно переосмыслив первоисточник в духе ленинградской школы формалистов, что превратило пьесу в полнейший гротеск, лишённый гоголевского гуманизма.

Чрезвычайно бережным отношением к «Шинели» отличается одноимённый фильм-драма А. Баталова, ставший, по мнению критиков, идеальной экранизацией одной из самых трагичных повестей Гоголя. В отличие от киноверсии 1926 года, данный фильм тонко передаёт всю поэтику его прозы, её своеобразие и философский смысл.

Из зарубежных киноверсий наибольший интерес представляет «Шинель» в режиссуре итальянского мастера А. Латтуады – классика неореализма (1952).

Перенеся действие в Северную Италию 1930-х годов (г. Павию, с его узкими и тёмными улицами, пустынными набережными, старым мостом), усугубив униженность главного героя, режиссёр сохранил дух и интонации гоголевской пьесы, в сюжете которой наиболее близкими ему были темы одиночества, несправедливости и защиты человеческого достоинства.

Среди реинтерпретаций гоголевской «Шинели» особого внимания заслуживает спектакль режиссёра В. Фокина (2004), в версии которого новая шинель, манящая героя к новой жизни, оказалась ему слишком велика как идея. За всем происходящим наблюдает всевластный Петербург (тени, отбрасываемые культовыми петербургскими архитектурными силуэтами, рябь мрачных невских вод) как гарант подконтрольности жизни «маленького человека». Нельзя не обратить внимания на чрезвычайное сходство героя спектакля с персонажем «Шинели» Ю. Норштейна, которую критики причисляют к шедеврам отечественной мультипликации.

«Записки сумасшедшего» завершают линию экстремально-романтических проявлений, связанных с раскрытием бредовых состояний персонажей, оставляя тяжёлое впечатление и подтверждая суровый приговор, вынесенный писателем Петербургу. Ю. Буцко в своей опере «Записки сумасшедшего» (1964) иногда достаточно свободно обходится с гоголевским текстом. Меняя местами отдельные эпизоды, он «выпрямляет» сюжетный стержень и сообщает целому дополнительную отчётливость.

Раздел 1.2. «Ракурсы критического реализма». Гоголевская проза закладывала основания для так называемой «натуральной школы» в русской словесности, которые активно развивали критические тенденции творчества писателя, что вылилось в целое направление в русской литературе под названием критический реализм и имело ряд отображений в изобразительном искусстве.

В сочных бытовых зарисовках Н. Некрасова «физиономия» города и его жителей весьма нелицеприятна, что усугубляется отрицательным взглядом автора на климатически неблагоприятные условия жизни в столице. В очерке «Петербургские углы» (1845) он описывает «трясину» существования обитателей петербургского «дна», предваряя обличительный «апофеоз» города на Неве, представленный в поэме «О погоде» (1858–1865) и поданный в предельно пессимистическом наклонении критического реализма.

Максимально концентрированный вариант критического взгляда на Петербург даёт проза Ф. Достоевского. Две магистральные темы творчества писателя – «униженные и оскорблённые» и крах индивидуализма – открывают настоящее «дно» существования обитателей Петербурга, сплошную пропасть нищеты, бесправия и беспросветности. В романе «Преступление и наказание»

Достоевский именно в этом ключе передаёт топографию и атмосферу повседневной жизни Петербурга того времени.

Среди множества реинтерпретаций произведений Достоевского в киноискусстве особой точностью и силой в передаче атмосферы прозы классика русской литературы отличается фильм Л. Кулиджанова «Преступление и наказание», где обрисована атмосфера «Петербурга Достоевского» с его особым колоритом национальной жизни и национальных характеров, ставшего сгущённой проекцией «страстей» романтической личности 1960-х годов.

В фельетоне «Петербургская летопись» (1847) Ф. Достоевский выводит ещё одно странное порождение северной столицы, некую химеру под названием мечтатели. В максимально светлом для этого автора ключе фигура такого мечтателя была представлена им в повести «Белые ночи» (1848).

В изобразительном искусстве к «Петербургу Достоевского» корреспондируют работы М. Добужинского, раскрывающего «изнанку» северной столицы и остро ощущающего приближение завершения истории классического Петербурга. В своих иллюстрациях к «Белым ночам» он демонстрирует характерное для него мрачное видение северной столицы. Чрезвычайно достоверным и убедительным, но несколько в более светлых тонах представлен этот город в многочисленных иллюстрациях И. Глазунова к целому ряду произведений писателя.

Особое внимание на себя обращают несколько фильмов, основанных на сюжете «Белых ночей». В своей бережной экранной иллюстрации литературного первоисточника (1959) И. Пырьев показал Петербург в обилии линий и контуров, невольно отправляющих к графическим работам Добужинского. Другая киноверсия этого романа была снята в 1957 году итальянским режиссёром Л. Висконти, акцентировавшим проблему сохранения духовности в обществе, где господствуют материальные ценности. Действие его фильма, имеющего не много общего с первоисточником, переносит зрителя в современный ему г. Ливорно, выглядящий таким же нереальным и размытым, как иллюзорный Петербург.

Раздел 1.3. «Метаморфозы Петербурга в отечественной словесности».

Литературный образ «изнанки» Петербурга исследуемого периода (Гоголь, Некрасов, Достоевский) отражал только часть ракурсов, освещаемых русскими писателями в обращении к теме столичного «дна». Так, герой романа А. Писемского «Водоворот», приезжая в северную столицу, каждый раз убеждается в том, насколько гадливое чувство вызывает она в нём своими казёнными сторонами.

Следующая волна воплощения теневых сторон Петербурга появилась в русской литературе на рубеже ХХ века. «Пантеисту» И. Анненскому, одному из ранних поэтов «серебряного века», чрезвычайно чужда каменная громада города на Неве, и в стихотворении «Петербург» автор не просто мрачно смотрит на облик столицы и её историю, но и обнаруживает агрессивную ненависть к городу на Неве, сквозящую в каждой строке.

В романе «Петербург», сложившемся на изломе классической эпохи, верный своему символистскому «происхождению», А. Белый в стремлении дать разгадку «непостижимого города» всё внимание сосредоточивает на теневых сторонах его жизни, связанных с функциями цитадели российской государственности и уже формировавшейся тогда «колыбели» революционной смуты.

Роман Белого представляет собой абсурдистскую карикатуру, пронизанную презрительным гротеском по отношению к городу и его населению.

Повествование в романах К. Федина «Города и годы» (1924) и «Братья»

(1928) сконцентрировало событийно-психологический узел драматических поворотов судеб петербургской интеллигенции в историческом отрезке от начала Первой мировой до окончания Гражданской войны. Северная столица предстат в роли кузницы нового общественного порядка, подминающей под себя так называемых «бывших», чьи попытки найти свое место в буреломе событий заканчиваются полным крахом либо безысходным смирением.

Современная отечественная словесность также нередко акцентирует резко антагонистическое восприятие Петербурга и его основателя, что подтверждают строки стихотворений Б. Чичибабина «Проклятие Петру» и «Печальная баллада о великом городе над Невой», где автор настойчиво отмечает «На смерти настоянный воздух» и то, что «В нём камушки кровью намокли».

ГЛАВА II. «“ДВОЕМИРИЕ” ПЕТЕРБУРГА КАК ЦЕЛОСТНОСТЬ».

После рассмотрения в I главе черт репрезентативно-импозантного Петербурга и его теневого начала, II глава сосредоточивается на художественном материале, в разных комбинациях и пропорциях представляющем взаимодействие позитивного и негативного в облике Петербурга.

§ 1. «Петербургская пушкиниана». Самую капитальную разработку многосложных взаимодействий двух коренных поляризованных сущностей петербургского бытия, в сопряжённых «микстах» плюса и минуса, представляет наследие А. Пушкина, для творчества которого тема Петра I и Петербурга была постоянной, развиваемой во всевозможных гранях и ракурсах, что подтверждают материалы для написания «Истории Петра Великого», работе над которой он посвятил последние годы жизни. В процессе творческой эволюции основоположника русской литературы наблюдается движение от безоговорочного поклонения и прославления первого российского императора к двойственной оценке его деяний.

Раздел 1.1. «Панегирические сочинения». В своих юношеских стихотворениях («Воспоминания о Царском Селе»,1814) Пушкин восторженно обозревает историю императорской России, возвеличивая Петра. Признавая заслуги государя, поэт повествует о его необыкновенно деятельной натуре (неоконченный роман «Арап Петра Великого», 1827), благодаря которой «полудикая»

страна поднималась в своём новом качестве, обретённом в ходе стремительной эволюции. Однако в словах железной и грозного содержится зерно граней образа великого самодержца, обозначивших начало движения Пушкина от безоговорочного преклонения к более адекватной оценке его личности. В портрете царя-полководца («Полтава», 1828–1829) невольно сталкиваются антиномические сущности: «свыше вдохновенный… глаза // Сияют… Он прекрасен» и «Лик его ужасен… Он весь как Божия гроза».

Раздел 1.2. «“Медный всадник” и его реинтерпретации». В поэме «Медный всадник» (1833) подобная парадоксальность приобретает остродраматический поворот. Великолепие величественной громады классического Петербурга поэт описывает с нескрываемым восторгом, параллельно показывая, как под ударом коварной топографии города на Неве рушатся мечты заурядного и неприметного героя. Определяющей метафорой фатально-негативных сторон правления Петра здесь становится образ «горделивого истукана».

В числе наиболее заметных реинтерпретаций «Медного всадника» – иллюстрации А. Бенуа и балет Р. Глиэра, весьма фундаментально переосмысливших пушкинский сюжет и привнёсших в него новые штрихи, а также расставивших акценты, отвечающие потребностям своего времени.

В зарисовках к «Медному всаднику» А. Бенуа показывает антитезу неординарной личности и обыкновенных смертных. В его иллюстрациях образ Петра вырастает в державный монумент, наделённый колоссальным гипнотическим потенциалом, а главный герой предстаёт «маленьким человеком», ставшим предтечей знакового персонажа русской литературы XIX века. Именно иллюстрация А. Бенуа к «Медному всаднику» вдохновила Н. Мясковского на создание его Десятой симфонии.

Одноимённый балет Р. Глиэра (1949) бережно сохраняет сюжетную канву, аналогично первоисточнику трактуя характеры героев. Через соотнесение образа Петра и «вождя народов», а также образа давящей стихии Невы и тоталитаризма очевидна его актуализация. Будучи большим музыкантом, всегда лояльный к власти, Глиэр интуитивно спроецировал на пушкинский сюжет восприятие происходящего вокруг, создав для отечественного музыкального искусства самый значительный памятник сталинского ампира (более ярко заявившего о себе в архитектуре) с квинтэссенцией в «Гимне великому городу».

Таким образом, «Медный всадник» стал одной из сквозных тем русского искусства при общности основного образа, дающего свои интерпретационные грани (Фальконе–Пушкин–Бенуа–Мясковский–Глиэр) в цепи времён.

В разделе 1.3. «От Пушкина к Чайковскому» показаны два наиболее значительных оперных произведения П. Чайковского, связанные с образом северной столицы – «Евгений Онегин» и «Пиковая дама». В «Евгении Онегине»

(1831) композитор акцентирует внимание на разоблачительной обрисовке Петербурга в разрезе его светской жизни, «фасад» которой передан в основном через фигуру главного героя. Идея повествования пушкинской «Пиковой дамы» (1833), подогретая роковым петербургским «микроклиматом», обличает губительность человеческих страстей, приводящих к полному жизненному краху. Одноимённая опера П. Чайковского (1890) развивала принципы лирической драмы, созданной в «Евгении Онегине», переводя её в трагедийную плоскость всевластного рока. Существенное переосмысление первоисточника состояло в коренной переакцентировке образов основных действующих лиц, в результате чего повествование Пушкина творческой волей Чайковского было превращено в один из бессмертных шедевров.

А. Пушкин заложил фундаментальные основания диалектически многосложной трактовки образов Петербурга и его основателя. В дальнейшем русская литература и претворение созданных ею образов в других видах художественного творчества по множественным направлениям развивало, углубляло и обогащало заложенное в петербургской пушкиниане.

§ 2. «Антитеза отторжения – приятия жизни». Л. Толстой, как и Пушкин, раскрывал образ Петербурга во множестве своих произведений. В этом отношении особенно выделяется его роман «Анна Каренина» (1873–1877), конструкция которого безупречна по своей архитектонике, выстроена с предельной ясностью и обстоятельностью. За историей о сложности человеческих отношений скрывается чрезвычайно объёмный, многоплановый и масштабный срез жизни России во всех её проявлениях, всех возрастных групп и социальных слоёв населения. За исходной фразой повествования «Всё смешалось в доме Облонских» скрывалась общая расшатанность человеческих отношений того времени, как констатация катящегося под уклон дворянского общества.

Роман великого писателя вызвал множественные реинтерпретации в различных видах искусства. В качестве примера талантливого воплощения прозы Толстого можно назвать одноимённые произведения в жанре кино и музыкального театра: художественный фильм А. Зархи, а также балет Р. Щедрина.

В фильме «Анна Каренина» (1967) режиссёру А. Зархи удалось раскрыть острый драматизм человеческих судеб и вместить в формат киноленты все основные линии большого романа, выпукло подав мысль о неизбежности крушения человеческих судеб. Важным компонентом фильма стала психологически насыщенная музыка Р. Щедрина, которую позже композитор трансформировал в одноимённом балете (1971), взяв за основу романтическую эстетику контрастов и предельно выпуклого образно-тематического рельефа.

§ 3. «Рефлексии Александра Блока». Во времена «серебряного века»

одним из самых значительных явлений, связанных с образом Петербурга, стала поэзия А. Блока, отображавшая происходящее «над берегом Невы и за чертой столицы». Идеалистически туманные юношеские грёзы поэта, окутанные ореолом символизма, стремительно вытесняются впечатлениями реальной жизни, и персонажами его сюжетов всё чаще становятся обитатели шумных городских улиц. О внешних сторонах жизни Петербурга он говорит весьма нелицеприятно («Возмездие», 1911), без особого пиетета относится и к основателю северной столицы («Пётр», 1904), настойчиво фиксируя амбивалентность и даже двусмысленность его образа в своём восприятии («Вися над городом всемирным…», 1905). В противоположном свете Блок обращается к Пушкину, перед которым преклонялся всю жизнь («Пушкинскому Дому», 1921).

В наиболее концентрированном виде мрачный облик блоковского Петербурга предстал в цикле под названием «Город» (1904–1908). Поэма «Двенадцать» (1918) стала одной из самых симптоматичных зарисовок так называемого «конца Петербурга», в своей колористической гамме схожая с графикой, в которой есть только два цвета – «Чёрный вечер. Белый снег».

Коренной исторический перелом, происходящий в жизни Петербурга во времена революций, начиная с 1920-х годов вызывал множество реинтерпретаций в музыкальном искусстве, где акцентировались мятежно-бунтарские мотивы, выросшие на почве героического эпоса. Две несколько различающиеся грани такой трактовки представлены в оратории-поэме В. Салманова «Двенадцать» (1957) и в вокальном цикле Ю. Буцко «Шесть сцен на стихи Блока из поэмы “Двенадцать”» (1958). В жанрово-характеристическом направлении решена композиция балета Б. Тищенко «Двенадцать» (1963), обращённого к фольклорным истокам в их скоморошьем преломлении, в опоре на страницы блоковской поэмы, написанные острым языком уличного быта современной ему эпохи. На конфликтно-драматической основе базируется оратория Л. Пригожина (1926–1994) «Вьюга», в которой подчёркнутость крайних проявлений анархии и опора на современно трактованную традицию скоморошества роднят это произведение с рассмотренными выше вариациями поэмы.

§ 4. «Постлюдии классического Петербурга». В середине ХХ века, на особом историческом витке, сложилась апокалиптическая ситуация, когда блистательное явление Петербург-Петроград-Ленинград оказалось перед угрозой гибели. Битва за продолжение жизни этого «шедевра под небом» вошла в историю как трагедия блокадного Ленинграда протяжённостью в 871 день. Особенно ярко претворение этой тематики воплощено во фронтовой лирике М. Дудина, страницы которой ведут читателя по всем знаменательным местам Петербурга-Ленинграда и его пригородов. В веренице образов классического Петербурга непрерывно возникают всевозможные аллегории и параллели военной яви и прежних времён: «Пётр» (1943), «Самсон» (1944), «Идёт весна весенним Ленинградом» (1944), цикл 1946 года «Ода Ленинграду».

Драматические страницы жизни города на Неве нашли своё отражение в симфоническом творчестве Д. Шостаковича, в котором, помимо вскрытия актуальных подтекстов, так же, как у Дудина, присутствует стремление возвеличить свой город (Седьмая /Ленинградская/, Одиннадцатая и Двенадцатая симфонии). В конкретике непримиримого столкновения двух начал композитор разрабатывает ключевую для ХХ века проблему гуманизма – вечный антагонизм сил Зла и Добра, отдалённо созвучную дуальности, заложенной в петербургской сущности.

Творчество композитора А. Петрова с наибольшей силой раскрывает ту высокую ноту, которую истинные петербуржцы несут вне зависимости от любых обстоятельств. Настойчивое обращение композитора к теме, так или иначе связанной с родным городом – один из очень выразительных акцентов, раскрывающих трепетное отношение истинных потомков своих великих предшественников к их бесценному наследию. Составляющие его трилогии (опера «Петр I», балет «Пушкин» и опера «Маяковский начинается») объединены особой художественной аурой, исходящей от главного героя данной эпопеи – Петербурга.

В ЗАКЛЮЧЕНИИ подводятся итоги исследования. Показано, что Петербург не просто синтезировал русскую и западную культуры, но стал совершенно исключительным культурным феноменом, отличающимся ярко выраженной спецификой и своеобразием. С начала XVIII века на берегах Невы создавалась столица, которая должна была не просто встать вровень с другими европейскими столицами и отвечать эталону европейского города вообще, но и по различным параметрам превзойти свои прототипы. Вместе с тем, неизбежно подключалось нечто, шедшее от корней русской культуры и в частности от атмосферы самого Петербурга, что рождало неповторимость облика нового города, не походящего на то, что предлагала европейская модель. В работе выделены три наиболее яркие черты петербургского архитектурного стиля, оказавшие самое существенное влияние на формирование облика северной столицы.

Русское начало наиболее ярко выразилось в цветовой палитре Петербурга.

В практически всегда пасмурном городе с его постоянными дождями и промозглой погодой преобладали жёлто-белые «пятна», олицетворяющие солнце и свет, создающие противостояние петербургскому климату – сырому, холодному, с пронизывающими ветрами. Принадлежность этого художественного явления русскому миру, со времён славянской языческой культуры культивировавшему образ солнца, подтверждается тем, что в ряде европейских городов, находящихся в аналогичной климатической ситуации с Петербургом (к примеру, Лондон, Амстердам), нет подобного обилия «солнечных» построек.

Наряду с характерной цветовой гаммой, другой отличительной чертой петербургского стиля как репрезентанта русской культуры, стало появление шпилей, увенчивающих высотные градостроительные доминанты исторического центра (Петропавловская крепость, Адмиралтейская «игла», училище имени Петра Великого – ныне Нахимовское). Этот элемент, идущий от европейской готики, никогда не получал столь яркого выражения в западной архитектуре.

Подобный акцент был вызван приверженностью петровской России идеям державности, морского господства (шпиль в некотором роде напоминает мачту корабля). Кроме того, устремление ввысь символизировало божественный промысел всего происходящего на берегах Невы. Золочёные фигурки кораблика и ангела, венчающие окончания шпилей корреспондирующих Адмиралтейства и Петропавловского собора, символически выражали суть государственного курса Петра Великого.

Третий сильнейший акцент, который в такой степени не представлен ни в какой другой европейской столице, включая Рим, лаконично можно представить дефиницией «Петербург – город-дворец».

К первой половине XIX века в Петербурге созрел тип аристократической русской культуры, представленный в последних градостроительных концепциях и в облике самого петербуржца, который обрёл европейские черты. Последний всплеск достигнутой импозантности пришёлся на время «серебряного века», когда в портретном жанре и в некоторых постройках петербургского модерна накануне роковых событий, отодвинувших в прошлое «золотой век» северной столицы, прозвучал заключительный «аккорд».

Вместе с тем, «изнанку» города на Неве искусство для себя «обнаружило»

только ближе к середине XIX века. Другая ипостась Петербурга, представленная в обширнейшем массиве художественных воплощений как некое «дно»

жизни, часто становилась объектом пристального внимания петербургской литературы, выпестовавшей образ «маленького человека». С выходом на передний план реализма, вслед за литературой и в живописи, находят отображение мрачные стороны петербургской действительности, что с наибольшей отчётливостью преломилось в графических работах М. Добужинского.

В качестве итогового вывода в работе утверждается, что чрезвычайно выраженная биполярность образа северной столицы предстала в особенно акцентированном выражении, образуя огромную пропасть, лежащую между «фасадом» и «дном» города: будучи красивейшим и единственным по-настоящему европейским городом России, Петербург отличался резко выраженной антитезой прекрасного и вопиюще безобразного.

Именно в Петербурге эта антитеза приобрела предельно концентрированное выражение в сравнении с любым другим городом России и, возможно, с любым другим городом мира. Столь резко выраженный контраст составляет глубинную сущность феномена города на Неве.

ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

1. Филиппова, Ю.Г. Петербургская пушкиниана: монография [Текст] / Ю.Г. Филиппова. – Саратов: СГК им. Л. В. Собинова, 2013. – 56 с.

2. Филиппова, Ю.Г. Музыкально-театральная трилогия о Петербурге [Текст] / Ю.Г. Филиппова // Проблемы музыкальной науки. – Саратов–Уфа: СГК им. Л.В. Собинова, УГАИ им. З. Исмагилова, 2013. – Вып. 2(13). – С. 143–147.

3. Филиппова, Ю.Г. Петербург К. Федина // Современные проблемы науки и образования. – 2013. – № 5; url: http://www.scienceeducation.ru/111- 4. Филиппова, Ю.Г. «Нос» Гоголя и Шостаковича: два «авангарда» / А.И.

Демченко, Ю.Г. Филиппова // Современные проблемы науки и образования. – 2013. – № 5; URL: http://www.science-education.ru/111- 5. Филиппова, Ю.Г. Возвращаясь к советской музыкальной классике (о балете «Медный всадник» Р.М. Глиэра) [Текст] / А.И. Демченко, Ю.Г. Филиппова // Проблемы музыкальной науки. – Саратов–Уфа: СГК им. Л.В.

Собинова, УГАИ им. З. Исмагилова, 2012. – Вып. 2(11). –- С. 239–243.

6. Филиппова, Ю.Г. Возвращаясь к «Двенадцати» Александра Блока [Текст] / Ю.Г. Филиппова // В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии. Вып. 9 (28). – Новосибирск: Изд. «СибАК», 2013. – С. 201–208.

7. Филиппова, Ю.Г. Момент истины Этьена Фальконе // Universum: Филология и искусствоведение: электрон. научн. журн. – 2013. – № 1 (1); URL:

http://7universum.com/ru/philology/archive/item/ 8. Филиппова, Ю.Г. Двенадцать А. Блока в отечественной музыке ХХ века [Текст] / Ю.Г. Филиппова // Актуальные проблемы культуры, искусства и художественного образования: сб. науч. тр. ОГИИ. Вып. 14. – Оренбург: Изд-во ГБОУ ВПО «ОГИИ им. Л. и М. Ростроповичей», 2013. – С. 260–267.

9. Филиппова, Ю.Г. Гоголевский Петербург в музыкальных проекциях ХХ столетия [Текст] /Ю. Г. Филиппова // Молодежь в науке и культуре XXI в.:

материалы междунар. науч.-творч. форума./ Челяб. гос. акад. культуры и искусств; сост. Е.В. Швачко. – Челябинск, 2013. – С. 89–93.

10.Филиппова, Ю.Г. Петербург Андрея Петрова [Текст] / Ю.Г. Филиппова // Музыкальное искусство и наука в современном мире: параллели и взаимодействие: сб. науч. ст. по мат. Междунар. конф. / Гл. ред. – Л.В. Саввина. – Астрахань: ГАОУ АО ДПО «Астраханский институт повышения квалификации и переподготовки», 2012. – С. 156–159.

11.Филиппова, Ю.Г. «Медный всадник» как одна из тем русского искусства [Текст] / А.И. Демченко, Ю.Г. Филиппова // Музыкальное произведение в контексте художественной культуры: сб. науч. ст. / Гл. ред. – Л.В. Саввина.

– Астрахань: Астраханская государственная консерватория (академия), 2012. – С. 137–158.

12.Филиппова, Ю.Г. Феномен Петербурга в балете Р. Глиэра «Медный всадник» [Текст] / Ю.Г. Филиппова // Проблемы художественного творчества:

сб. ст. по мат. Всерос. науч. чтен., посв. Б.Л. Яворскому. – Саратов: СГК им. Л.В. Собинова, 2011. – С. 202–209.

Общий объём публикаций – 8,4 п.л.

Подписано к печати 20.11.2013 г. Гарнитура «Таймс». Печать «RISO».

Усл.-печ. л. 1,9. Уч.-изд. л. 1,2. Тираж 100. Заказ 130.

ФГБОУ ВПО «Саратовская государственная консерватория (академия) имени Л.В. Собинова»



 


Похожие работы:

«ЭРГ ИРИНА ЛЕОНИДОВНА ДОМОВЫЙ ДЕКОР ГОРОДОВ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ КОНЦА XIX – НАЧАЛА XX ВЕКОВ Специальность 17.00.04 – изобразительное искусство, декоративно-прикладное искусство и архитектура Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Барнаул – 2008 Работа выполнена на кафедре социально-гуманитарных дисциплин ГОУ ВПО Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина Научный руководитель : кандидат философских наук, профессор...»

«Кочеткова Екатерина Сергеевна Садово-парковые ансамбли Лациума и Тосканы середины – второй половины XVI века: Ars vs. Natura Специальность 17.00.04: Изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Москва – 2009 Диссертационная работа выполнена на кафедре всеобщей истории искусства Исторического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. Научный...»

«Быкова Татьяна Юрьевна Образ Гамлета в спектаклях Макса Рейнхардта и театре его времени Специальность 17. 00. 09 – теория и история искусства (искусствоведение) Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата искусствоведения Санкт-Петербург - 2013         Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном научноисследовательском учреждении Российский институт истории искусств Научный руководитель : кандидат искусствоведения, профессор Горфункель Елена...»

«Байт Саид Мохамед Хассан Али КНИЖНЫЙ ДИЗАЙН ОМАНА: ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ИСТОКИ, ЭВОЛЮЦИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ Cпециальность 17.00.06. - Техническая эстетика и дизайн Автореферат диссертации на соискание учной степени кандидата искусствоведения Москва - 2010 Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования Московский государственный университет печати им. Ивана Федорова Научный руководитель : кандидат искусствоведения профессор...»














 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.